Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному праву и детскому (ювенальному) собирал много лет

Page 6 of 44

Пришла беда, откуда не ждали — начинается «психологическое тестирование»

Собственно, много писать не надо — читайте открытое письмо, которые подписали уже десятки специалистов. Речь идёт о введении обязательного «психологического тестирования» для кандидатов в усыновители или опекуны.

Кратко говоря: психолог (то есть, человек, просто имеющий образование психолога) будет проводить с вами какие-то «тесты» по результатам которых определять, годны ли вы быть усыновителем, или нет…

Вопрос  не в том, что это нужно усыновителям (те, кому это нужно, обращаются к тем психологам, которым доверяют, и так). Вопрос в том, что из психологов создают ещё один барьер для опекунов-усыновителей, преодоление которого  может оказаться если не неразрешимой задачей, то весьма и весьма непростой.

Со стороны юриста у меня вопросы, прежде всего, к тому, кто именно будет «лезть в душу» (судя по всему, сотрудник какого-нибудь дома ребёнка с образованием «педагог-психолог»), куда пойдут полученные им знания о моей душе (письменно, в орган опеки), и как можно обжаловать то, что он там «навыводит» (пока представления об этом  нет вообще, судя по всему, никак).

Но есть ещё масса других вопросов. Коротко они изложены — тут. Пожалуйста, если считаете нужным, подписывайтесь тоже!

Восстановление в родительских правах

Отмена ограничения родительских прав или восстановление в родительских правах производится судом по иску родителей (одного из них), ограниченных в родительских правах или лишенных родительских прав.

Комментарий к Постановлению Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017.

Все мы слышали о том, что лишение родительских прав является крайней мерой, что это исключительный случай, и поэтому законодатель предусмотрел не только лишение родительских прав, не только ограничение в родительских правах, но и восстановление родительских прав (либо отмену их ограничения).

Верховный Суд РФ 14 ноября 2017 года принял Постановление, в котором, в частности, остановился на вопросах отмены ограничения родительских прав и восстановления в родительских правах. Ничего особо нового Верховный Суд сказать не может, поскольку Постановление Пленума не является нормативным актом. Оно не вносит каких-то новых норм, а лишь разъясняет действующее законодательство, но и за это спасибо, поскольку некоторые моменты, которые возникают и возникали при применении законодательства, Верховный суд нам всё-таки разъяснил.

Прежде всего, хотел бы обратить внимание: Верховный Суд подчеркнул, что требование о восстановлении в родительских правах необходимо предъявлять тому лицу, у которого на попечении находится ребёнок. То есть, если мать или отец были ограничены или лишены родительских прав, они должны обращаться с иском о восстановлении родительских прав, указывая в качестве ответчика — опекуна, приёмного родителя, детский дом, детское учреждение, в котором находится ребёнок, т.е. то юридическое или физическое  лицо, на попечении которого находится ребёнок.

Здесь есть определенные тонкости, поскольку, как правило, родитель, который хочет восстановиться в родительских правах, может и не знать, где находится его ребёнок. В таком случае иск необходимо адресовать к органу опеки и попечительства — последнему, про который вам доподлинно известно, что там был ребёнок.

Суд вызовет этот орган опеки и попечительства в процесс, и дальше будет раскрыто, где сейчас находится ребёнок, к кому дальше вам предъявлять иск. Это важное уточнение, которое сделал Верховный суд, и я думаю, в дальнейшем станет несколько проще предъявлять такие иски.

Также суд подчеркнул, что такого рода иски рассматриваются по месту нахождения или по месту жительства ответчика. Если родительских прав родитель был лишен в Иркутской области, а ребёнок уехал, например, с опекуном в Санкт-Петербург, то иск будет рассматривать суд в Санкт-Петербурге.

Разумеется в ситуации, когда один из родителей был лишен родительских прав, а ребёнок был оставлен со вторым из родителей, с предъявлением иска не должно быть проблем, потому что иск предъявляется по месту жительства второго родителя, и он же будет являться ответчиком (тот родитель, у которого находится ребёнок)

На что ещё обратил внимание Верховный суд? Это содержится в законодательстве, но не всегда принималось судьями как обязательное к действию: обязательно выслушать мнение ребёнка, достигшего 10 лет, прежде чем принимать решение о восстановлении в родительских правах. Восстановление в родительских правах в отношении ребёнка старше 10 лет, если он не выражает своё согласие с этим восстановлением, невозможно.

Эту норму, к сожалению, не часто применяли суды, и, к сожалению, при рассмотрении иска о восстановление в родительских правах не часто вообще заслушивались дети. Верховный Суд ещё раз напоминил, что дети до 10 лет также подлежат опросу в суде, если они в состоянии выразить свое мнение по рассматриваемому вопросу, и если суд сочтет возможным их выслушать. Всё чаще и чаще так и происходит: заслушиваются дети восьми-семилетнего возраста. С дошкольниками такое происходит реже, но дети младшего школьного возраста уже вполне себе участвуют в судебных заседаниях, разумеется, с участием педагога, с удалением родителей из зала судебных заседаний, разумеется, в форме понятной ребёнку, “нежного” возраста.

Ещё один момент, на который обращает внимание Верховный Суд, и на который обращу ваше внимание я. При отмене ограничения в родительских правах или восстановлении в родительских правах, решается одновременно ещё два вопроса:

1) прекращение уплаты алиментов;

2) возврат ребёнка такому родителю.

Суд неоднократно и очень чётко указывает, что при решении вопроса о восстановлении в родительских правах или об отмене их ограничения, одновременно решается вопрос о передаче ребёнка этому родителю. Но суд вправе восстановить родителя в родительских правах, не решив положительно вопрос о возврате ребёнка родителю, например, от опекуна. Очень хорошо, что Верховный Суд обратил на это внимание и прямо прописал это в своем Постановлении Пленума.

Довольно часто встречалась ситуация, когда суд восстанавливал в родительских правах родителя, который не видел ребёнка, например, в течение года, и тут же принимал решение о передаче ему ребёнка. Это конечно же не соответствует интересам ребёнка. Я надеюсь, что теперь будет больше решений, в которых суд будет учитывать интересы ребёнка и, даже восстанавливая в родительских правах, будет все-таки разбираться соответствует интересам ребёнка возврат ребёнка родителям или нет. Если нет, то отказывать, то есть восстанавливать в родительских правах, но отказывать в передаче ребёнка, оставляя его с опекуном. А такие ситуации довольно часто возникают.

Вернуться к оглавлению

Отобрание ребёнка

Комментарий к Постановлению Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017. Каковы основания для отобрания ребёнка из семьи? Когда отобрание обосновано? Каковы правовые последствия для ребёнка и его родителей?

Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни и здоровью (ст. 77 Семейного кодекса РФ) очень популярная тема и в Общественной палате, и в Государственной Думе, и во многих других местах, где кто-то хочет поговорить о проблемах семьи. Иногда создается впечатление, что ровно этим проблемы семьи и ограничиваются. «Вот опека отбирает детей, вот орган опеки опять пришёл в семью, отобрал очередного ребёнка или детей, ах»!

На самом деле ст. 77 Семейного кодекса применяется крайне редко. Это всего лишь несколько тысяч случаев на всю страну на год, что на наши 140 млн населения довольно-таки, я считаю, гуманная цифра. Но кроме отобрания при непосредственной угрозе жизни и здоровью существуют и другие способы, когда ребёнок из семейной обстановки перемещается в детский дом, приюты или Ещё в какую-то организацию. Люди их всё время путают, поэтому правоприменение страдает. Люди ожидают, что ситуация будет такой, как предусмотрено ст. 77 Семейного кодекса, а перед ними, например, ситуация, которая описывается положениями закона «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних».

Это другой закон, там другие правила. Поэтому Верховный Суд, комментируя эту ситуацию в Постановлении Пленума от 14 ноября 2017 года, указал, что необходимо различать ситуации, когда ребёнок отобран при непосредственной угрозе жизни и здоровью (ст. 77 Семейного кодекса РФ), и когда ребёнок был перемЕщён, например, в приют, по другим основаниям, предусмотренным законодательством «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних».

Если учитывать эти обстоятельства, то всё остальное, чо чём я сейчас буду говорить, будет касаться конкретно проблемы отобрания ребёнка и разборок после этого.

Само по себе отобрание ребёнка не вызывает проблем, технология давно отработана, все её знают, сотрудники опеки не встречаются с проблемами с применением процессуальных норм. Однако есть проблема — что считать непосредственной угрозой жизни и здоровью. Орган опеки всегда просил дать конкретный список. К сожалению ( я считаю, что к счастью) Верховный Суд нам такой список не дал, однако разъяснил, что же считать угрозой жизнью и здоровью.

Итак, «Под непосредственной угрозой жизни или здоровью ребёнка, которая может явиться основанием для вынесения органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации либо главой муниципального образования акта о немедленном отобрании ребёнка и изъятии его из семьи, следует понимать угрозу, с очевидностью свидетельствующую о реальной возможности наступления негативных последствий в виде смерти, причинения вреда физическому или психическому здоровью ребёнка вследствие поведения (действий или бездействия) родителей (одного из них) либо иных лиц, на попечении которых ребёнок находится».

Верховный Суд приводит примеры (наверное, они слушали мою лекцию на курсах повышения квалификации сотрудников опеки, я всегда привожу этот пример): «такие последствия могут быть вызваны, в частности, отсутствием ухода за ребёнком, отвечающего физиологическим потребностям ребёнка в соответствии с его возрастом и состоянием здоровья (например, непредоставление малолетнему ребёнку воды, питания, крова, неосуществление ухода за грудным ребёнком либо оставление его на длительное время без присмотра)». То есть Верховный Суд подчеркивает, что нам необходимо учитывать и возраст ребёнка, и состояние его здоровья, и реальные обстоятельства, которые были, и то, какой значительной была угроза в данный конкретный момент. Может быть у ребёнка 16 лет была температура 40, а мама пошла «заливать глаза» к соседу, хотя ему и 16 лет, но в данный момент его мать не вызвала скорую помощь, не оказала какой-то другой помощи. Это основание к отобранию ребёнка. Если вы оставили грудного ребёнка на полдня с пьяным сожителем, а сами ушли куда-то гулять, будет ли это говорить о том, что создана очевидная непосредственная угроза жизни и здоровью?…

В целом Верховный Суд меняет слово «непосредственное» на слово «очевидное». Это разные слова, формулировка, предложенная Верховным судом, более удобная. Действительно, вы должны увидеть со всей очевидностью свидетельствующие факты о том, что есть действительно реальная угроза для ребёнка, для его здоровья. И это зависит и от возраста ребёнка, и от конкретных обстоятельств, которые происходят. И определяться они должны в каждом конкретном случае. Именно поэтому — поясняет нам Верховный Суд, и поясняю вам я — придумана проверка данных обстоятельств в судебном порядке, а не путем каких-то административных процедур. В суде вы можете дать показания, заслушать свидетелей и проверить обстоятельства — Верховный Суд прямо указывает на необходимость таких действий нижестоящим судам.

Что ещё нужно учесть при рассмотрении вопроса об отобрании ребёнка?

Верховный Суд несколько раз подчеркивает то, что такие действия органов опеки могут быть обжалованы в суд, и могут быть как проверены в рамках рассмотрения дела по 77 статье Семейного кодекса (после отобрания ребёнка необходимо выходить в суд с иском о лишении родительских прав или ограничении родительских прав), так и в рамках отдельного иска тех лиц, у которых был отобран ребёнок к органу опеки и попечительства (к тому органу, который принял решение о непосредственно отобрании).

Ещё один момент, на который указал Верховный Суд: для таких действий не требуется судебного разрешения, органы опеки и попечительства вправе действовать самостоятельно, и лишь потом суд проверяет их действия. Иногда приходилось встречать решения судов, где органы опеки просили разрешение на отобрание ребёнка при наличии непосредственной угрозы жизни и здоровью ребёнка. «Не ждите, — говорит Верховный Суд, — отбирайте, а потом будем разбираться. Главное, чтобы с ребёнком все было хорошо».

Ещё раз подчеркну, и Верховный Суд это тоже подчеркивает: необходимо отличать различные меры защиты прав ребёнка, предусмотренные не только ст. 77 Семейного кодекса РФ, но и законом «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Например, если ребёнок был найден как безнадзорный или беспризорный по акту ОВД, он будет доставлен сначала в орган внутренних дел, потом в приёмник-распределитель (в то, место которое раньше называли так) — в приют, или в медицинскую организацию. Но это не будет отобрание ребёнка, и последствий, просмотренных Семейным кодексом, а именно: лишение родительских прав, иск об этом в суд, эти действия влечь не должны. То есть это совсем другая правовая природа и другие обстоятельства.

Вот такой небольшой подарок сделал нам Верховный Суд 14 ноября 2017 года, издав соответствующее Постановление Пленума.

Вернуться к оглавлению

Лишение родительских прав

Лишение родительских прав — сложная и тяжелая процедура.

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017 разъяснило нюансы лишения родительских прав как кровных, так и приёмных родителей. Впервые было сказано, что приёмных родителей можно ограничивать в родительских правах также, как и биологических родителей.

Вернуться к оглавлению

 

Занимательная математика и госконтракты для НКО

Я уже писал про некоторые странности с госконтрактами, которыми выделяются деньги на подготовку потенциальных усыновителей и опекунов в Москве. Прочитать можно тут и тут, но, если кратко, то суть в том, что очевидно неисполнимый контракт выставляется на сайт госзакупок и в конкурсе принимают участие одни и те же НКО, которых эта неисполнимость контракта не пугает, либо которые знают какое-то волшебное слово, с которым этот контракт внезапно исполняется…

Иными словами, ни один приличный человек не подпишется на то, чтобы за неделю слетать на Луну и обратно (хотя такое требование вполне может быть в гоконтракте — просить-то можно что угодно). А вот те, которые знают, что акт выполненных работ будет им подписан в любом случае, летали ли они на Луну, или не летали, успели ли за неделю, или не успели, вот такие — в конкурсе участвуют, и контракт подписывают.

На этой неделе опубликовали подписанный 9 ноября государственный контракт. К нему есть техзадание, которое я подробно разбирал ранее. Как там соотносятся цифры вы можете разобраться сами.

А вот что получается в реальности.

В соответствии с ТЗ должно быть подготовлено 135 человек (1) по программе, включающей, как минимум, 73,5 часа  (2) чистого времени (в ТЗ написано «не менее 60», но  программа рассчитана на большее время). При этом, группы для подготовки должны быть не более 15 человек (3).  Не менее, чем за 14 дней до начала подготовки, информация о набираемых группах должна быть размещена на сайте регионального банка данных (4). Начинать исполнение госконтракта ранее его подписания, разумеется, нельзя (5).

Итак, сводим первое–пятое воедино.

Учитывая, что контракт подписан 9 ноября, начало занятий не может быть ранее 23 ноября (4, 5). При этом информация о наборе групп уже должна быть размещена на сайте usynovi-moskva.ru.

Конкурс выиграла организация «Московский центр непрерывного образования взрослых». Идём на их страницу на  usynovi-moskva.ru: http://www.usynovi-moskva.ru/where_to_go/school/?ID=24662

Я распечатал и обвёл…

Итак, что мы видим. Мы видим, что нет ни одной (!) группы, попадающей под условия госконтракта. Ни одной! Можно предположить, что вот эти группы, начинающиеся с 4 ноября, все будут включены в госконтракт — я лично в этом не сомневаюсь — но проблема в том, что они в отчёт о госконтракте включены быть не могут в принципе. Те, которые начинаются 4 и 6 ноября — потому, что начинаются до того, как контракт был подписан. А те, которые 18 и 20 — поскольку были проведены с нарушением процедуры, описанной в ТЗ.

И, во всяком случае, мы видим набор на 75 мест для обучающихся. И видим, что фактически набрано (оговорюсь, что может МЦНОВ не очень аккуратно правит цифру, указывающую на число вакантных мест, и реально там людей больше, но всё-таки) — всего 11 человек на все группы, а 64 места — вакантно.

Посчитать математику, почему ни в одной из этих групп не получится 73,5 часа чистого времени обучения, я вам предлагаю самостоятельно, это несложно.

Но? всё-таки, очевидно, что 75 мест (а тем более 11 человек) гораздо меньше, чем законтрактованные 135.

Возьмём теперь БФ «Семья», второго участника битвы за этот госконтракт. Насколько мне известно, эта организация также готовит потенциальных опекунов по этому госконтракту, но в качестве субподрядчика. Смотрим на их страницу: http://www. usynovi-moskva.ru/where_to_go/school/?ID=24628 (не удивляйтесь, если не прогрузится как следует с первого раза: так  у нас работает сайт регионального банка данных Москвы — криво, косо, с перерывами…).

Обнаруживается, что установленные ТЗ требования не вписывается ни одна группа. В период госконтракта попадает более или менее только одна, начинающаяся 18 ноября. Но эта группа — 30 человек (и записались в неё, если верить данным, только два человека), а по контракту группы должны быть по 15 человек.

Ну, хорошо, закроем глаза и на это. Сложим 75 и 30 — получим 105. Про ещё 30 человек нигде на сайте, где должно быть всё опубликовано, ни слова.

Кстати сказать, и в этих «анонсах» никак не указано, что данные группы — это «спецподготовка» для  граждан, которые планируют брать в семью именно подростков и детей с ограниченными возможностями здоровья. Что само по себе также не соответствует ТЗ.

Сначала предлагается невыполнимый госконтракт. Разумеется, никто из тех, кто реально готовит усыновителей как следует, выполнить эти требования о «полёте на Луну за неделю» не может, следовательно, на конкурс не приходит.

Выигрывает конкурс совершенно ожидаемый участник и… И теперь пытается сделать вид, что госконтракт этот «выполняется». Получается сделать вид пока как-то не очень.

Что с этим всем делать? Будем наблюдать, как пишет Алексей Венидиктов, будем наблюдать…

« Older posts Newer posts »
Поделиться: