Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Органам опеки (page 1 of 10)

Детям — детский суд!

Одно из наследий советской (в плохом смысле) системы правосудия — Комиссии по делам несовершеннолетних, существующие и поныне в каждом районе страны.

Чем они занимаются?

В целом — ерундой. Но в очень большом количестве. Таком, что в ряде районов Москвы было создано в своё время аж по две комиссии — одна не справлялась.

КДН — это чисто административный орган, состав которого утверждается, как правило, главой администрации района, в котором комиссия создаётся. Некоторые люди входят туда по должности (глава района или его зам, сотрудник полицейского подразделения по делам несовершеннолетних и т.п.), некоторые — потому что так решил глава (скажем, председатель совета ветеранов или глава детского патриотического самодеятельного клуба). Все эти люди, как правило, не получают зарплату и участвуют в КДН лишь потому, что их обязали это делать на основном месте работы.

Про полномочия КДН написаны тома в каждом регионе: где-то положения, где-то законы, где-то постановления губернатора — где что. И всё — сплошная говорильня и ерунда.

Суть же прописанного на федеральном уровне круга полномочий КДН — принятие решений по делам об административных правонарушениях (как правило, в отношении несовершеннолетних), и, крайне редко, работа с несовершеннолетними нарушителями уголовного закона, не достигшими возраста уголовной ответственности (скажем, 13-летними воришками). Всё остальное — пустые слова. Ну, вот, например:

КДН «обеспечивают осуществление мер по защите и восстановлению прав и законных интересов несовершеннолетних, защите их от всех форм дискриминации, физического или психического насилия, оскорбления, грубого обращения, сексуальной и иной эксплуатации, выявлению и устранению причин и условий, способствующих безнадзорности, беспризорности, правонарушения и антиобщественным действиям несовершеннолетних»

Это вот про что конкретно? Что эти чудные люди из патриотических клубов и детских поликлиник должны делать? Конкретных полномочий в законе «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» просто нет.

Зато есть в КоАП, например. То есть дело о нарушении общественного порядка (курение на детской площадке) в отношении вашего 16-летнего сына будет рассмотрено именно в КДН. И 14, положим, человек, будут всерьёз (всерьёз ли?) спрашивать, как ваш ребёнок дошёл до жизни такой, что закурил в песочнице? Получив любой ответ, эти люди сделают страшный по своей силе выбор: на какую сумму выписать штраф: две или три тысячи рублей — и отправят несовершеннолетнего домой.

Что это было? А просто полтора десятка взрослых людей занималось ерундой.

На мой взгляд, не надо собирать патриотов и ветеранов в комиссию, чтобы назначить штраф — с этим прекрасно справятся судьи. Если мы считаем, что нужен более внимательный взгляд — может быть, судьи специального (да-да, детского, «ювенального») суда, с участием соцработника, человека, который будет на стороне ребёнка, а может быть и специально детского адвоката. Суд, который по определённым правилам примет решение, как именно наказывать, и что дальше делать с ребёнком.

Зачем для этого собирать 15 человек из поликлиник, школ и служб труда и занятости?

Проблема ещё и в том, что, в отличие от судьи, КДН работает по каким-то напрочь размытым правилам, а решение этого коллективного органа можно обжаловать всё равно только в суд.

То, чем раньше пугали на пионерском сборе хулиганов — поставим, мол, на учёт в КДН — совершенная профанация. Ну, вот, стоит Вася на учёте в КДН — и что это меняет в жизни Васи? Да ничего не меняет, только какая-то усталая женщина-ответственный секретарь КДН заведёт ещё одну папочку и положит туда какую-то бумажку. Полномочий помогать у КДН просто нет, а желания этого делать — ещё меньше. Так зачем всё это вообще нужно? Ну, прежде всего, как «бассейн-отстойник», с ролью которого плохо справляется орган опеки: если уж совсем не знаешь, что делать — отправляй материалы в КДН. Там их «рассмотрят» ветераны-патриоты, поставят ребёнка «на учёт», и вот уже можно отчитаться: пятнадцать минут тётки и дядьки покричали на школьника — работа проведена.

Как и в любом коллективном деле — ответственность в КДН размывается, и, в сущности, ликвидируется. Школа кивает на опеку, опека — на поликлинику, а в результате — строгое решение комиссии «предупредить», после чего все расходятся по домам.

Мы ещё слышим иногда, когда к ответственности за халатность по отношению к детским нуждам привлекают орган опеки, но вот чтобы кто-то, а тем более персонально, понёс хоть какую-то ответственность за решение комиссии — нет, не было такого в наших краях.

По-моему, КДН совершенно лишняя организация, бессмысленная и беспощадная, как многое в нашей стране.

А вот ювенальных судов, детских адвокатов, школьных психологов, которых начали переделывать в соцработников или просто сокращать — вот этих всех специалистов очень-очень не хватает.

Но пока есть КДН, и пока она «принимают меры», всё будет оставаться по-прежнему. Общество будет надеяться, что у них есть кто-то, кто реально занимается проблемами детей, а КДН — делать вид, что оно этими проблемами действительно занимается. А начальство — делать вид, что занятие это хоть сколько-нибудь полезно.

Ведь если признаться, что КДН — бесполезна, то это значит что, надо делать что-то новое? Эффективное?

Мне кажется, нужно признать, что у нас нет правосудия для несовершеннолетних. Необходимо снять, в конце концов, стигму со словосочетания «ювенальная юстиция» и вместо импотентных КДН создавать это самое ювенальное правосудие: с судьями, адвокатами, соцработниками, психологами… А не делать вид, что реальную работу специалистов может заменить пятнадцатиминутное сотрясание воздуха членами КДН.

Братьев сестёр — в разные семьи

Наконец-то ДТСЗН города Москвы между борьбой с иногородними сиротами и экспериментами по добровольно-принудительному тестированию приёмных родителей, предложил что-то полезное детям.

Заместитель руководителя Департамента Алла Дзугаева заявила, что пора менять законодательство, запрещающее устройство в семьи детей-сиблингов, «чтобы дать возможность устраивать детей не только в одну семью, когда братьев и сестер много, когда они не воспитывались вместе». Действительно, если братьев и сестёр, да ещё от разных отцов-матерей не двое, а, например, семеро — устроить их в семью становится задачей для Геракла.

И проблема эта (когда детей-сиблингов много и все они распиханы по разным учреждениям, но опека требует брать их все непременно в одну семью) стоит уже давно и решается очень плохо. В Семейном кодексе вообще-то есть положение, допускающее в интересах детей устройство братьев и сестёр в разные семьи. Неоднократно про это (применительно к усыновлению) высказывался и Верховный суд, поясняя, что если дети не воспитывались вместе, если им требуются разные условия проживания (например, кто-то из детей — инвалид), таких детей можно «разделять»: устраивать в разные семьи или передавать в семью не всех сразу.

Однако, в повседневной жизни, как выясняется, этих норм органам опеки не хватает, о чём и говорит Дзугаева.

Предлагается (кто бы ожидал иного!) «прописать в законе» все исключения (смеёмся три раза), затем «обязать приёмных родителей поддерживать сиблинговые связи» (то есть детдом государственный с этим не справился — надежда на «частный сектор»?). И в качестве вишенки на торте — обязать органы опеки, прежде чем передавать сиблингов в разные семьи, «доказывать, что были предприняты все меры по их совместному семейному устройству». Это уже предложение Галины Владимировны Семьи, нашего (простите, президентского) постоянного советника по всем созвучным слову «семья» вопросам.

На самом деле и сегодня органы опеки вправе передавать детей, связанных между собой общими мамой, папой или сразу обоими родителями, в разные семьи. И единственным критерием, ограничивающим такую возможность, являются «интересы детей».

Никаких сложностей в применении этого критерия, когда нужно, например, отказать не понравившемуся опекуну в передаче детей, нет — отказывают, просто говоря, что «это не в интересах ребёнка», не утруждаются даже пояснить, в каких это «не интересах».

А вот при передаче сиблингов — внезапно — заминка, проблема, затор.

Не поверю я, что те же самые органы опеки, сегодня стесняющиеся пояснить, что передача 15-летнего подростка и 2-летнего малыша, не знающих друг друга, и соединенных лишь тем, что родила их одна женщина, в разные семьи — это в интересах детей, будут бодро «доказывать», что ими предприняты исчерпывающие меры по совместному их устройству… Нет, будет всё проще. Братья-сёстры? Сидите по детдомам, а мы — палец о палец не ударим.

Ещё раз: сейчас у органов опеки уже есть все инструменты, их достаточно, ими только надо пользоваться — и спокойно передавать сиблингов в разные семьи в их же интересах. А если сейчас им добавить обязанность «доказать» (кому?), что предприняты «все меры» (то есть, показали в «Пока все дома»? предложили каждому взрослому россиянину?) для устройства детей «гуртом», семейное устройство сиблингов вряд ли улучшится. Ну, с чего бы вдруг?

У меня вообще создаётся впечатление, что все последние нововведения (или попытки нововведений) в нашей сфере направлены на то, чтобы детей брали, по факту, меньше.

Почему так? Ответа два. во-первых, система борется за оставшиеся крупицы контингента. С другой стороны, система пытается «слить ответственность» на кого угодно: на Госдуму (примите нам закон!), на людей (давайте тестировать кандидатов, а приёмных родителей заставим поддерживать «сиблинговые контакты»), на кого угодно, лишь бы не делать свою работу.

Я умру? — А как же! (о назначении опекуна на случай смерти родителей)

Все собрались умирать. Как только у человека появляются дети, одна из главных мыслей, после того, как дитё поело и уснуло: вот он (она) — наследник.

Действительно, наши дети нас переживут, и им продолжать наше дело, или хотя бы  наш род. И нам очень бы хотелось, чтобы каждый наш ребёнок получил из наших рук всё, что ему положено…

Но люди смертны, и, как писал классик, самое печальное, что смертны внезапно.

С 2008 года в России появился механизм, позволяющий назначать опекуна над ребёнком на случай смерти единственного родителя. В 2017 году в эту статью федерального закона «Об опеке и попечительства» внесены изменения, и опекуна на случай смерти можно назначить и при одновременной смерти обоих родителей.

Пока мне неизвестно ни одного случая, чтобы эта статья сработала, то есть все, кто написал подобное заявление — живы. И слава богу. (Меня поправляют, что на прошлой неделе произошло как раз подобное печальное событие — и теперь все ждут назначения опекуна по такому вот «завещательному заявлению»).

Тем не менее, если вы задумываетесь, куда попадёт ваш ребёнок когда вы, вдруг, скончаетесь, можете написать заявление о назначении опекуна на случай вашей смерти.

В каких случаях это применимо?

Во-первых,  когда родитель один, то есть, вместо второго родителя в свидетельстве о рождении ребёнка — прочерк или вписан папа «со слов матери». Ситуация, когда второй родитель лишён родительских прав, понятием «единственный родитель» не охватывается.

По аналогии закона можно считать, что в случае, если второй родитель умер, признан умершим или признан безвестно отсутствующим, мы также можем говорить о «единственном родителе», поскольку нет никакого шанса, что ребёнок окажется у этого «второго родителя».

Во-вторых, если родители скончались одновременно — также может быть назначен опекун по их прижизненному заявлению. Одновременной смертью считается (как указано в законе «Об опеке и попечительстве») смерть в один день. То есть, если  один из родителей скончался 1 числа в 9 часов утра, а другой — в 9 часов вечера того же числа, они будут считаться умершими одновременно. А вот случае, если один из них умер в 23 часа, а другой — в час ночи следующих суток (даже если они попали в одну и ту же аварию) — то они уже не считаются умершими одновременно.

Понимаю, что человеческая логика тут говорит одно, но закон имеет свои условности, которые, увы, надо соблюдать.

Каков механизм подачи такого заявления?

1. Подписи родителей (единственного родителя) на заявлении должны быть заверены. Или сотрудниками органа опеки и попечительства (тогда туда надо прийти лично с паспортом), либо в нотариальном порядке, либо, если родитель находится в больнице, в тюрьме, в армии — руководителями, начальниками, командирами соответствующих организаций.

2. Заявление должно быть подано в орган опеки и попечительства по месту жительства ребёнка. Даже если подпись гражданина заверял нотариус, всё равно заявление нужно направить (можно, например, по почте) в орган опеки и попечительства.

3. Если родитель захотел отменить или изменить заявление — это можно сделать в таком же порядке.

В заявлении нужно указать данные того лица, которое родитель просит назначить в случае своей смерти опекуном своего несовершеннолетнего ребёнка.

Каковы ограничения?

1. Никто не проверяет, хочет ли сам «назначаемый» быть опекуном. Это — зона ответственности самих родителей. Назначить опекуном помимо желания гражданина  нельзя. Человек может отказаться или даже просто «не собрать документы», которые нужны для назначения опеки. И в таком таком случае опека назначена не будет.

Кроме того, надо учитывать, что никакого прописанного в законе механизма поиска и оповещения такого потенциального опекуна нет, это значит, что если он сам не обратится в орган опеки, его могут просто «не найти».

2. Попечительство над ребёнком, достигшим 14 лет невозможно без согласия самого подопечного.

3. При установлении опеки должны быть соблюдены все требования к личности опекуна (попечителя), предусмотренные законодательством. Например, к здоровью кандидата в опекуны, его судимости и т.п. Опекун не будет назначен, несмотря ни на какие заявления, если он «не проходит» по этим требованиям.

4. Орган опеки и попечительства может отказать в назначении опекуна по заявлению и в случае, если это противоречит законодательству, либо «интересам ребёнка».

Надо признать, что «интересы ребёнка» — вещь вполне себе резиновая и растягивается до очень широких пределов. В частности, не удивляйтесь, если вашему, живущему за три моря, двоюродному брату будет отказано в назначении опекуном в силу того, что ребёнку не резон менять «привычное окружение», лишаться связей и друзей, переезжая из своего дома, потому лишь, что так написано в заявлении.

Выбирая кандидатуру опекуна, не уходите слишком далеко от вашего места жительства. Ведь если с вами действительно что-то случится — этот опекун должен сразу иметь возможность взять ребёнка на руки. Если он будет в четырех часах лёта — ребёнок неизбежно окажется в приюте (в больнице, в каком-нибудь «центре») — органу опеки просто некуда больше его девать.

В любом случае, орган опеки обязан принять во внимание ваше заявление о назначении опекуна на случай смерти, однако, не связан 100% обязанностью такого опекуна назначать. И, конечно, не обязан оформлять над ребёнком предварительную опеку. Такое случается, но не является нормативом.

Так что если ваш случай — не скоропостижная кончина от авиакатастрофы, а, положим, тяжёлое, но всё-таки, с некоторым временным прогнозом, заболевание, то есть время подготовится.

Можно рекомендовать сразу же написать заявление о назначении опекуна (в том числе и предварительно, под «временную опеку») в связи с заболеванием, передать ребёнка, и написать ещё одно заявление — уже на случай смерти. В такой ситуации орган опеки, скорее всего, будет рассуждать тем же образом: менять ничего не стоит, ребёнок продолжить жить у того гражданина, с кем и проживал последние несколько месяцев.

Механизм «завещательного заявления», разумеется, лучше, чем то было до этого, но всё равно не панацея. Делайте всё, что нужно, пока вы на этом свете. С того света это будет сделать проблематично.

Федеральный банк данных приоткрывается…

Ну что, наша постоянная рубрика «хоть вы и не спрашивали — отвечаем». В конце апреля написал письмо в Минобр с просьбой что-то сделать с явно «зависающим» оператором Федерального банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей.

Напомню, кому лень читать, что основная проблема в том, что записаться на прием в этот самый ФБД стало большой (а чаще всего — непреодолимой) проблемой. Система записи на приём стала вдруг (в обход самим же Минобром утвержденного регламента) электронной, через сайт — и это привело к тому, что записаться туда получается… Не получается туда записаться. Мы, во всяком случае, всей фирмой пытались — не смогли.

И — вот нам уже ответили.

Что важно сказать. Во-первых, текущий персональный состав подразделения, отвечающего в Минобре за федеральный банк данных — вменяемый и, если можно так сравнивать, лучший из имевшихся. Во всяком случае: слушают, слышат и отвечают.

Во-вторых, конечно, несколько удивляет, что работа в ФБД идёт настолько неспешными темпами: полтора, два часа на одного человека! Это во времена, когда приём у стоматолога рассчитан на 15 минут. Просто праздник какой-то!

В-третьих. К сожалению, выход из сложившейся ситуации так и не обозначен. Ну, если ничего не менять, то он и не будет найден. Даже если как-то привести эти самые 1,5—2 часа к каким-то адекватным веку значениям, в отделе просто, банально, не хватает людей. Насколько мне известно, их там (занятых не только приёмом граждан) всего трое. На всю страну. Даже смешно спрашивать, достаточно ли этого. Очевидно — нет.

Ну и, конечно, странно, что заявления, например, заполняются гражданином на приёме в ФБД. Под диктовку что ли? То есть запись на приём мы сделать электронно можем, а тут — не просто бумажки, но ещё и под диктовку?

Детей в банке данных становится всё меньше, ситуации, при которых они там оказываются — всё сложнее, здоровье детей — всё хуже, братьев-сестёр — всё больше… И, конечно, не удивляет, что за время приёма (одного человека? в день? или как?) «знакомство» происходит со 100 анкетами (в среднем). Выбор становится всё сложнее и сложнее…

И, конечно, на фоне этого региональные банки данных, подчинённые региональным властям, решают свои, региональные проблемы. И далеко не всегда это задача устройства детей в семью во что бы то ни стало. Секрет Полишинеля, что частенько РБД скрывают детей от устройства, и врут по телефону и просто прогоняют «залётного» из Москвы кандидата. По разным причинам.

И тогда человек имеет возможность обратиться в Москву, в ФБД. Конечно, из региона могут соврать и им, но тогда это придётся делать уже документально и официально, на что пойдёт далеко не каждый региональный чиновник.

Поэтому работа ФБД является важнейшим фактором контроля за региональной вольницей.

Говорят, что в ближайшее время в ФБД выйдет работать четвёртый сотрудник, принимающий граждан. Очень надеюсь, что на этом дело не остановится. Четыре — тоже мало.

Делайте что-нибудь, коллеги!

Если что (совет, там, какой-нибудь, дать, или присмотреть за чем-нибудь…) — так мы рядом. Смотрим. С укором.

ФБД ФБД ФБД ФБД ФБД

Лучший счёт при опеке — 1:1. Не более одного подопечного!

Вообще-то всё уже придумано до нас: при устройстве ребёнка под опеку (также и в вариант опеки — приёмную семью) у каждого опекуна должен быть только один подопечный, а у каждого подопечного — только один опекун.

Это чётко, ясно и недвусмысленно следует из текста ст. 10 федерального закона «Об опеке и попечительстве», но об эту простейшую конструкцию типа 1—1 разбиваются головы как сотрудников опеки, так и потенциальных опекунов.

Почему-то все вдруг решили, что приведённые в законе исключения — это не исключения вовсе, а просто правило. А норма об одном опекуне одному подопечному и одного подопечного одному опекуну — это, как бы так выразиться, «пожелательная» какая-то норма, которую можно и не исполнять.

Тем не менее, в законе всё предельно ясно: исключение из правила «один подопечный одному опекуну» возможны лишь при определённых обстоятельствах.

Во-первых, это история про братьев и сестёр. Они не могут, в общем случае, быть переданы в разные семьи, разным опекунам, и тогда назначение одного опекуна брату, сестре, и опять брату, например — оправдано.

Второе. «Орган опеки при необходимости исходя из интересов подопечных может назначить одно и то же лицо опекуном или попечителем нескольких подопечных.» — часть 10 ст. 10 ФЗ «Об опеке и попечительстве». Но почему-то далее этой фразы никто не читает (кроме вносящих представления прокуроров…): «В акте о назначении лица опекуном или попечителем второго и следующих подопечных орган опеки и попечительства обязан указать причины, по которым опекуном или попечителем не может быть назначено другое лицо.»

Вот это не соблюдается НИКОГДА. За весь период моей практики не видел такого в постановлениях опеки НИКОГДА. А вот представления прокурора на эту тему — читал.

На мой взгляд, одним из немногих, если не единственным основанием для назначения одного и того же человека опекуном над несколькими детьми, является родство детей (и  об этом прямо указано в законе). Всё остальное — от лукавого.

Нет никаких иных законных причин, по которым какому-то ребёнку НЕ может быть назначен опекуном кто-то другой, а не именно этот.

Но норма закона не работает. Более того, на неё (до проверки прокуратуры) все плевать хотели. Или до того, как где-нибудь что-нибудь опять «бомбанёт», и, в числе прочего, опеке строго укажут на то, почему она в семью с тремя уже детьми передала не просто мальчика после двух возвратов и с психиатрией, но ещё и девочку-инвалида, которая не ходит… Зачем в приёмную семью, где уже семеро, давать ещё восемь братьев-сестёр? Что написано в постановлении о назначении опекуна (приёмного родителя), чем мотивировано такое вот «наполнение»?

Молчание. Тишина. Стыдно же сказать: просто у нас был план по передаче детей в семьи, и мы запихивали сколько влезет. Как огурцы в трехлитровую банку…

Ждём очередного «взрыва», продолжая набирать (и отдавать) чуть не по десятку детей. Остановитесь! Вот вам ещё пример: http://ngnovoros.ru/live/view/652

Разумеется, в приёмной семье был не один этот «трудный подросток», склонный к дромомании, которого надо, разумеется, было «пасти» с утра до ночи…

Коллеги, остановитесь! Ладно, когда на пороге появляется кто-то, желающий немедленно «причинить добро детям», желательно сразу троим: человек может быть не разобрался, или просто душа наполнена и переполнена, хочется всех обнять. Но вы-то, сотрудники опеки, детского дома, миллион чиновников, за всем этим наблюдающие, вы — куда смотрите? Не понимаете, почему одного приёмного ребёнка — ДОСТАТОЧНО, не понимаете? Ну, тогда же есть простое решение: соблюдайте закон. Один опекун — один подопечный.

Older posts