Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Будущим приемным родителям (page 1 of 16)

Общий текст тезисов для письма от организации — против законопроекта Минпроса-Васильевой

Как и обещал, вот он текст. Здесь, насколько это было возможно и разумно, приведены максимально доводы против законопроекта. Они пронумерованы. Каждый может взять то, что ему близко, и не взять то, что ему не близко.

От кого это можно отправлять? Текст «заточен» на письма от организаций, но это не значит, что частное лицо не может (чуть подправив) отправить такое же. Важно отправить. Или письменно, или через электронную приёмную (лучше письменно, по почте, потратив 46 рублей на заказное письмо, поскольку от организаций в электронном виде принимают не везде).

Куда это можно отправить. Я думаю, что на сегодняшнем этапе это можно отправить следующим товарищам:

Путину В. В.
Президенту Российской Федерации Путину В. В.
Ильинка ул.,  23, Москва, 103132
Электронная приемная

Медведеву Д. А.
Председателю Правительства Российской Федерации Медведеву Д. А.
Краснопресненская наб., 2, Москва, 103274
Электронная приемная

Голиковой Т. А.
Заместителю председателя Правительства Российской Федерации Голиковой Т. А.
Краснопресненская набережная, 2, Москва, 103274
Электронная приемная

Депутатам ГД:  
Заместителю председателя Комитета ГД ФС РФ по делам семьи, женщин и детей Е. А. Вторыгиной
Заместителю председателя Комитета ГД ФС РФ по делам семьи, женщин и детей О. В. Пушкиной
Председателю Комитета ГД ФС РФ по делам семьи, женщин и детей Т. В. Плетневой
Заместителю председателя ГД ФС РФ И. И. Мельникову
Первому заместителю председателя Комитета ГД ФС РФ  по образованию и науке ГД ФС РФ О. Н. Смолину
(Выберите своего любимого депутата на сайте Госдумы)
Охотный ряд, 2, Москва, 103265
Электронная приемная

Членам СФ:
Председателю Комитета СФ ФС РФ по социальной политике В. В. Рязанскому
Председателю Комитета СФ ФС РФ по науке, образованию и культуре З. Ф. Драгункиной
Заместителю председателя Комитет СФ ФС РФ по конституционному законодательству и государственному строительству Е. Б. Мизулиной
(Выбери своего члена Совета Федерации на сайте)
Большая Дмитровка ул., 26, Москва, 103426
Электронная приемная

Общественная палата Российской Федерации
Миусская пл., 7 стр. 1, Москва, 125993
Электронная приемная

Уполномоченному по правам ребёнка при Президенте РФ  А. Ю. Кузнецовой
Миусская пл., 7 стр. 1, Москва, 125993
Электронная приемная

В принципе, вы можете отправить обращение в любой орган или любому должностному лицу, если считаете, что это обращение имеет к нему отношение.

Итак, текст.

В соответствии с Федеральным законом от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», граждане, включая их объединения, в т. ч. некоммерческие организации, вправе обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами во все государственные органы и ко всем должностным лицам. Указанные обращения должны быть рассмотрены в срок до 30 дней и на них должен быть дан письменный ответ. Настаиваем на письменном ответе на данное обращение.

Нам стало известно, что Министерством просвещения РФ письмом от 14 августа 2018 года № ТС-1724/07 был разослан проект федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты прав детей».

Полагаем, что указанный законопроект грубо нарушает права граждан Российской Федерации, принявших на воспитание детей, оставшихся без попечения родителей, либо намеревающихся это сделать, а также самих детей, оставшихся без попечения родителей.

В частности, мы полагаем неправильными следующие позиции документа и по следующим причинам.

1. Издание указанного закона не требуется вовсе.

Издание указанного закона, по мысли авторов (как указано в пояснительной записке), обосновывается заботой об уменьшении количества случаев насилия и совершения иных преступлений в отношении детей, воспитывающихся в замещающих семьях. Предлагается серьёзно ужесточить процедуру для всех потенциальных усыновителей и опекунов (более 50 тысяч человек в год) потому что за 2016, например, год (данные из пояснительной записки) в семьях опекунов и усыновителей пострадали 82 ребёнка. При этом не указано, сколько из этих 82 пострадали по вине усыновителей, опекунов или приёмных родителей.

Таким образом, принятие закона в целом в реальности ничем не обосновано, а само по себе число пострадавших детей в сравнении с более чем 700 тысячами детей, воспитываемых в замещающих семьях, не является поводом для чрезмерного беспокойства. Гораздо большее беспокойство вызывает то, что чрезмерное ужесточение «отбора» усыновителей не позволит многим достойным гражданам взять ребёнка, что увеличит число детей, оставшихся в интернатных учреждениях и не нашедших семью.

2. Закон ликвидирует ответственность лиц, принимающих решение за судьбу братьев и сестёр.

В существующем законодательстве дети, являющиеся братьями и сёстрами, должны быть переданы в одну семью. Допускаются исключения, если это вызвано интересами детей. То есть, само по себе «разлучение» братьев и сестёр допускается лишь при доказательстве того, что это производится в интересах детей.

Законопроект же, наоборот, предлагает оставление братьев и сестёр в одной семье перевести в разряд «исключений». То есть для того, чтобы дети остались вместе, кто-то должен доказать, что это «отвечает их интересам».

Подобную же схему предлагается реализовывать и при опеке. При этом не устанавливается никакого законного механизма, позволяющего организовать общение между братьями и сёстрами, помещёнными в разные семьи, либо в семьи и организации. Эту обязанность, напротив, вменяют опекуну! При том, что нет никакой корреспондирующей обязанности у органов опеки и организаций для детей, оставшихся без попечения родителей, эти встречи организовывать, создавать для них необходимую инфраструктуру, передавать информацию, осуществлять подготовку детей к такому общению и так далее.

Поэтому принятие законопроекта в имеющемся виде приведёт к массовому нарушению прав детей.

3. Законопроект предлагает нормировать площадь жилого помещения для граждан, желающих принять ребёнка в семью.

Предлагаемая норма не отражает реальностей жизни граждан в стране и, во всяком случае, не является необходимой для достижения целей, в соответствии с которыми данный законопроект разрабатывался.

Нет никаких достоверных сведений о том, что проживание в жилом помещении большей или меньшей площади как-то отражается на качестве воспитания детей. В Российской Федерации есть масса мест, где и дети, и взрослые проживают в условиях, когда на одного человека приходится крайне небольшая площадь (больницы, детские санатории, воспитательные колонии и др.), но это не является препятствием для их существования.

При этом санитарное состояние помещения и так проверяется органами опеки при обследовании жилищных условий граждан.

Установление данного требования в виде закона не только ограничит возможности для принятия детей в многодетные семьи, но и фактически сделает невозможным принятие детей в семью даже среднестатистического достатка и жилищной обеспеченности. Например, полная семья с ребёнком, проживающая в Москве типовой двухкомнатной квартире (33 кв. метра) уже не может претендовать на усыновление.

4. Законопроект устанавливает ограничение по численности детей в семье опекуна или усыновителя.

Данная норма, во-первых, отсекает от возможного усыновления или опеки всех родителей, имеющих более 3 детей, даже если их дети выросли (формулировка, предложенная в законопроекте, не содержит слова «несовершеннолетние»).

Во-вторых, нет никаких достоверных данных, что количество детей, воспитывающихся в семье, само по себе влияет на качество воспитания детей. Есть примеры многодетных семей, воспитавших десятки прекрасных детей, и есть примеры, когда полная семья опекунов не справилась с воспитанием единственного ребёнка.

В-третьих, опыт нашей организации и опыт многих других организаций, оказывающих содействие семьям, принявшим на воспитание детей, показывает, что приём детей «сложных» категорий (инвалидов, подростков, детей, которые ранее воспитывались в замещающих семьях, но были возвращены в организацию и т.д.) происходит не в качестве первого ребёнка, а уже после получения замещающими родителями определённого опыта в воспитании именно приёмных детей. Принятие закона, по сути, закрывает для таких категорий детей возможность семейного устройства вовсе, поскольку ответственные родители, принимающие первого ребёнка, как правило, опасаются неизвестных им сложностей, связанных с воспитанием указанных категорий детей.

И, наконец, в-четвёртых, эта норма идёт вразрез с поддерживаемой государством демографической программой, направленной, в том числе, на увеличение числа детей, воспитываемых в семье. По сути, для многодетных семей исключается возможность как опеки, так и усыновления.

5. Предлагаемое законопроектом «психологическое обследование» не может привести к декларируемым результатам, а, напротив, приведёт к снижению количества усыновителей.

Этот метод решения действительно серьезной и актуальной проблемы возвратов детей из замещающих семей, а также преступлений против детей, не является адекватным.

Во-первых, на сегодня проблема возвратов детей из замещающих семей не проанализирована в достаточной мере, чтобы считать, что проведение психологического обследования кандидатов в замещающие родители является решением, способным существенно повлиять на снижение возвратов приёмных детей из семей и, тем более, на число преступлений, совершаемых против детей.

Во-вторых, никакие результаты «обследования» не могут служить основанием для отказа в передаче ребёнка в семью.

Результаты какого-либо психологического обследования могли бы, при соответствующей интерпретации, помочь потенциальным замещающим родителям принять взвешенное решение, а также с меньшей болезненностью пройти период адаптации ребёнка в семье. В законопроекте же идёт речь о «психологическом обследовании» как инструменте отбора потенциальных замещающих родителей, то есть его результаты будут служить основанием для отказа кандидатам в передаче детей в семью.

В-третьих, исходя из текста законопроекта, становится ясным, что оспорить результат обследования, послуживший основанием к отказу, практически невозможно. Не предусматривается (да и невозможно предусмотреть) процедуры оспаривания результатов такого «обследования». Кроме того, любая интерпретация результатов обследования является, по сути, мнением специалиста. А оспаривать мнение, разумеется, невозможно в принципе.

Даже при изменении обстановки, мнения, жизненных обстоятельств гражданина, получении им дополнительных компетенций, даже при установлении, например, злого умысла сотрудников, проводивших обследование — законопроект не предусматривает никакой возможности как-то изменить выводы «психологического обследования».

В-четвёртых, сама по себе процедура «психологического обследования» является для человека унизительной, затрагивающей чувствительные стороны его жизни. Как показывает практика «пилотных внедрений» данной процедуры в ряде регионов, специалисты, проводящие обследование, относятся к гражданам безо всякого уважения и, в целом, не компетентны в вопросах воспитания приёмных детей.

Но наиболее важным является то, что нет никакого научного обоснования того факта, что методами психологии можно каким-то образом предсказать поведение человека в будущем, в новых для него условиях.

Всё изложенное позволяет говорить, что введение «психологического обследования» не приведёт ни к каким результатам, кроме организации дополнительных препонов на пути к усыновлению.

6. Законопроект не устанавливает цели, порядок, содержание, сроки проведения «психологического обследования», отдавая этот вопрос на уровень федерального органа исполнительной власти.

Таким образом, не установлена даже цель данного «психологического обследования», невозможно предполагать, насколько данная процедура будет влиять на права граждан, проходящих её, невозможно оценить необходимые для этого ресурсы.

При этом в пояснительной записке указано, что никаких дополнительных бюджетных средств для реализации закона не потребуется.

Тем не менее, очевидно, что реализация «психологического обследования» на уровне страны потребует ресурсов и кадров, которые на сегодня невозможно обеспечить.

Для того, чтобы избежать при этом неверных интерпретаций, субъективизма, быть уверенным, что психологическое тестирование и правда может выявить потенциальных принимающих родителей, которые могут быть опасны для будущих приёмных детей, необходимо иметь серьезные, лонгитюдные, доказательные исследования о валидности подобного тестирования для оценки потенциала приёмной семьи в принятии ребёнка. Кроме того, необходимо иметь серьезные, прошедшие всю ту же проверку, методики обследования. А главное — требуется привлечение психологов-клинических диагностов, количества которых даже в Москве явно недостаточно для проведения обследования всех кандидатов в замещающие родители.

Проведенные в ряде регионов «пилотные внедрения» психологического обследования граждан показали только то, что само по себе «психологическое обследование», как таковое, не вдаваясь в вопросы его качества и объёма, внедрить, вроде бы можно. Но, как показал опыт этого «внедрения», выводы, указываемые в заключениях специалистов, как правило, не основаны на сколько-нибудь объективных исследованиях, даже если кандидату предлагалось пройти какие-то тесты, а являются субъективными мнениями проводящих обследование специалистов на основе разговора с гражданином. Например, делаются далеко идущие выводы о невозможности гражданину принять в семью ребёнка в связи с тем, что он «не имеет опыта воспитания», либо в связи с тем, что ребёнок гражданина (6 лет) находится в «предкризсном возрасте» и тому подобные туманные доводы.

При проведении «пилота» не получено никаких данных о том, что проведение такого «психологического обследования» каким-либо образом повлияло на статистику преступлений против детей в замещающих семьях, либо на число их возвратов, при том, что такие «пилоты» проводились с 2015 года, то есть уже длительное время.

Кроме того, не проведена оценка коррупционной ёмкости самой процедуры «оценки» граждан: при таких невнятных критериях и даже целях (которые ещё предстоит, согласно законопроекту, определить) вероятность коррупционногенного поведения со стороны специалистов (даже не являющихся государственными или муниципальными служащими) крайне велика.

7. Законопроект предусматривает «психологическое обследование» не только кандидатов в усыновители и опекуны, но и детей, а также совместно проживающих граждан.

При этом закон позволяет отказаться от психологического обследования только подопечным детям старше 14 лет.

Указанная норма приведёт, во-первых, к исчезновению тайны усыновления, поскольку скрыть намерение принять ребёнка в семью теперь станет практически невозможным.

Во-вторых, требование проведения обязательного психологического обследования граждан, не участвующих в процессе усыновления или опеки, является прямым нарушением их прав. Помимо этого, данное требование делает невозможным усыновление в случае, если хоть кто-нибудь из проживающих совместно граждан по любой причине этого не хочет.

Данное установление противоречит принципам усыновления и, фактически, наделяет совместно проживающих с усыновителем граждан недопустимым правом вмешиваться в дела семьи усыновителя.

В-третьих, нет никаких достоверных данных, что проведение какого-либо психологического обследования граждан может привести к декларируемым законопроектом целям.

В-четвёртых, понятие «совместно проживающих» никак не определено в законе, а при правоприменении вызывает большое число сложностей. Считать ли совместно проживающими граждан, хотя и зарегистрированных по месту жительства в этом жилом помещении, но не проживающих фактически? Как быть с теми гражданами, которые хоть и проживают в той же квартире, но не являются членами семьи усыновителя?

Указанные нормы законопроекта являются очевидно нарушающими права граждан и не могут быть приняты.

8. Законопроект вводит «крепостное право» для опекунов.

На сегодняшний день закон считает местом жительства подопечного место жительства опекуна. А опекун остаётся в праве сменить место жительства, своевременно сообщив об этом в орган опеки и попечительства.

В законопроекте предлагается сделать изменение места жительства опекуна возможным только с разрешения органа опеки и попечительства, после обследования нового места жительства.

Эта норма не только нарушает конституционное право граждан на выбор места жительства и пребывания, но и существенно изменяет объём прав и обязанностей опекуна.

Сейчас опекун вправе самостоятельно, коль уж он предоставил подопечному ребёнку свою семью как место жительства и воспитания, выбирать способы и порядок жизни в своей семье, разумеется, под надзором органа опеки и попечительства.

Законопроект предлагает считать опекуна настолько неразумным, что он не может сам оценить, соответствуют ли новые условия жизни потребностям ребёнка или нет.

Учитывая, что обследование условий жизни по новому месту жительства будет осуществляться органом опеки и попечительства в другом субъекте федерации, такая процедура резко сократит возможности для переезда в другой регион с ребёнком. При том, что наибольшую миграционную активность показывают семьи со «сложными» детьми, чей переезд (как правило, в Москву, Петербург или другие города) вызван необходимостью быть близко от необходимых ребёнку реабилитационных организаций, больниц, врачей, удобной детям инфраструктуры.

Таким образом, «принимающий» регион фактически может ограничивать право граждан на выбор места жительства и, параллельно, доступ детей к жизненно необходимым им качественным медицинским и реабилитационным услугам.

На сегодняшний день, даже при существующем законодательстве, можно говорить, что Москва, Краснодарский край и другие регионы с более развитой инфраструктурой фактически организовали систему противодействия переезду семей с подопечными детьми на их территорию. В частности, в Москве такие семьи в массовом порядке сталкиваются с невозможностью встать на учёт, заключить договор о приёмной семье или даже получить выплаты на содержание ребёнка.

Законопроект позволит регионам фактически «закрыться» и не давать возможность переехать к ним вместе с детьми.

Оценка на коррупционность данного механизма не проводилась, но можно с уверенностью говорить, что в любом случае, когда решение принимается без учета реальностей жизни конкретного ребёнка, и влечёт при этом, для чиновника увеличение ответственности (появление ещё одного подопечного на территории), эта проблема неизбежно будет иметь место.

9. Законопроект разрушает уклад жизни в семье опекуна.

Законопроект предусматривает, что орган опеки и попечительства при назначении опекуна определяет «порядок, виды и периодичность осуществления деятельности, направленной на адаптацию ребёнка в семье опекуна». При этом порядок, виды и периодичность осуществления деятельности, направленной на адаптацию ребёнка в семье опекуна должны будут определены Правительством РФ.

Во-первых, неверным является представление, что можно заранее, тем более на уровне Правительства, определить какая именно деятельность приведёт к адаптации ребёнка в семье, а, тем более, её периодичность и порядок.

Сам по себе термин «адаптация» означает процесс, а не результат. Составители законопроекта не осведомлены о фундаментальных основах детской психологии: невозможно определить сколько именно времени займёт адаптация ребёнка в семье. А говорить о «порядке деятельности» по адаптации ребёнка, тем более, описанной в акте государственного органа, не приходится вовсе, поскольку адаптация не может быть описана в виде конкретных действий, это сложный процесс, в котором участвует не только ребёнок и опекун, но и вся окружающая среда, причем не только в семье.

Во-вторых, необходимость в каком-либо вмешательстве в семью опекуна не возникает в момент его назначения, не может быть спрогнозирована заранее, и, если возникает, требует немедленной помощи семье в том объёме, который семья запрашивает.

В противном случае любая «деятельность, направленная на адаптацию» является как минимум бесполезной.

Попытка проконтролировать опекуна заранее, до «порядка и периодичности» неизвестно каких «действий», не только обижает и унижает гражданина, принявшего ребёнка в семью, но и носит откровенно репрессивный характер.

Опыт внедрения «служб сопровождения» (если именно это имели в виду авторы законопроекта) показывает, что любое сопровождение без явного и чёткого запроса со стороны семьи приводит к его трансформации в ещё один вариант контроля. Психологи задают подопечным детям вопросы вроде «бьёт ли тебя опекун?» и «а точно твой велосипед стоил 12 тысяч, ты видел, как она <опекун> платила?». Это не является единичными случаями и служит яркой иллюстрацией к тому, что такое «сопровождение» без запроса.

При всём вышесказанном, пояснительная записка никак не обосновывает необходимость именно такого нововведения, в сущности, нового контроля, и его возможного влияния для достижения декларируемых целей.

 

Вызывает протест и общий тренд законопроекта. Исходя из суммы указанных норм, фактически, опекуна или усыновителя сразу в чём-то подозревают, чуть ли не обвиняют, требуют оправданий.

Такой подход по отношению к гражданам, выполняющим очень важную человеческую общеполезную функцию — воспитывающим обездоленных детей — недопустим!

Всё предлагаемое выхолащивает из системы семейного устройства людей, которые пришли в неё по зову сердца, и оставляет лишь тех, кто готов терпеть подозрения и унижения ради денег или по иным причинам.

С нашей точки зрения подготовка указанного законопроекта Министерством просвещения под руководством О.Ю. Васильевой свидетельствует о некомпетентности «нового» министерства и нового министра (по крайне мере, в вопросах усыновления и опеки).

 

В связи с вышеизложенным, просим вас предпринять всё от вас зависящее для того, чтобы указанный законопроект не стал законом.

 

Прошу ответить нам письменно.

Вот, собственно, и всё. Текст  в виде вордовского файла — Письмо против законопроекта Васильевой-Минпроса (Жаров) (1)

Пишите, отправляйте, смело копипастите и выбрасывайте ненужное. Пусть вы согласны лишь с чем-то одним — оставляйте это одно  и всё равно распечатывайте на бланке организации, подписывайте, отправляйте.

По закону вам должны ответить. А, значит, и прочитать.

Помните, что вся эта система не умеет ничего слышать. В лучшем случае — сможет прочесть. Поэтому пишите, пишите, пишите! Только так, будучи положенным на бумагу, ваш голос может до долететь до адресатов.

Если нужна в чём то помощь или совет — обращайтесь смело (002@zharov.info) или в моем канале Телеграм.

Дорогие коллеги, давайте приложим все усилия, чтобы этот заведомо ужасный и ни с кем из нас не обсуждённый законопроект так и остался им. Иначе — читайте выше, что будет…

Кто кого поборет: усыновитель опекуна или наоборот

В каждой избушке — свои игрушки.  В Москве, например, органы опеки испытывают своего рода фобию к иногородним детям-сиротам. Каждый приезжающий опекун или усыновитель с ребёнком «из региона» почти неизбежно сталкивается с глухим (или звонким) сопротивлением опеки: то льгот не дадут, то на учёт не ставят, а про жильё — вообще молчу…

А вот в Петербурге — другая фобия. Там очевидно побаиваются опекунов.

Пишут из Питера: женщина хочет взять ребёнка под опеку (чтобы быстро и спокойно увезти его в свой город, а потом уже без лишней спешки усыновить), но сотрудницы опеки безапелляционно утверждают: этот ребёнок — только для усыновления, у него, видите ли, «статус».

На самом деле, если ребёнка можно усыновить — это в 100% случаев значит, что его можно отдать и под опеку, и даже в приёмную семью.

И здесь, во всяком случае, между опекой и усыновлением, приоритет определяется принципом «кто первый встал».

Если вы как кандидат получили направление на знакомство с ребёнком — на ближайшие 10 дней никто не может получить другого направления.  И это значит, что если по результатам десятидневного знакомства вы приняли решение ребёнка взять в свою семью, можете смело пишите на самом направлении «ДА, СОГЛАСЕН», подписывайте и отдавайте в опеку.

Почему не просто «согласен», а именно с «да»? Очень просто: чтобы ваше просто «согласен» случайно, с помощью похожего цвета ручки, не превратилось в «не согласен».

А затем, не тормозя, если речь идёт об опеке, подавайте заявление назначении вас опекуном несовершеннолетнего  с приложением документов, предусмотренных Постановлением Правительства РФ №423.

При таких условиях у органа опеки нет никаких (законных) вариантов не дать вам ребёнка. Только кричать, что этот малыш «под опеку не передаётся».

А если у меня есть направление на ребёнка, а в опеке (в доме ребёнка, в больнице и т.д.) мне говорят: к нему ходит «настоящий» усыновитель. А ваше направление… Ну, направление и направление, ребёнка всё равно отдадим ему.

Суровым языком юриспруденции это называется «незаконные действия по усыновлению» (от административной до уголовной ответственности). Если у вас есть направление на посещение ребёнка, никто другой в это же время с ним «знакомиться» не должен. А если этот посетитель просто друг-сват-брат главврача или директора, которому ребёнка планируют передать «по дружески», то информацию об этом с радостью примут у вас в прокуратуре или, если ближе идти, в следственном комитете.

Ещё раз: если у вас направление, вы не просто главный, вы — единственный претендент на этого ребёнка в данную минуту.

А нам сказали написать заявление на опеку «с последующим усыновлением». Прошёл месяц, и они звонят, спрашивают, подали ли мы заявление в суд.

Заставить усыновить нельзя. Нет такого закона. И ребёнка «отобрать» за то, что потенциальный усыновитель передумал и решил остаться опекуном — тоже нельзя. В принципе, можете даже телефонную трубку не снимать с незнакомых телефонных номеров. Мне кажется, что сам вопрос сотрудника опеки, мол, когда подадите заявление об усыновлении, это хамство.

А в чём же тогда «приоритет усыновления»?

Это значит, что орган опеки должен заботиться о том, чтобы дети усыновлялись. Они и «заботятся»: вот эти крики про «под опеку не отдам» — и есть она, забота.

Но это вовсе не означает, что после знакомства с ребёнком и подачи вами заявления об опеке, вам будет в передаче ребёнка просто так отказано, а ребёнок будет усыновлен кем-то другим.

Приоритет — не вашей голове, а в статистике органа опеки. У вас могут быть своим планы (например, усыновить через год или два), а в опеке — своя ежеквартальная отчётность. И это не значит, что ребёнок должен остаться в системе и ждать «следующего», «более лучшего» взрослого, который его заберёт, потому лишь, что кто-то решил «под опеку не отдавать».

Да, органы опеки должны, исходя из обстоятельств утраты родительского попечения, избирать форму устройства ребёнка. Это значит, что ребёнка не лишённой родительских прав матери, находящейся в СИЗО, устроят только под опеку. Но это не значит, что для «подкидыша» опека невозможна в принципе, а только лишь усыновление.

Делайте, как удобно вам, пока закон это позволяет.

Усыновители и прочие приёмные родители больше не герои

Это всё, конечно, требует более серьёзного анализа, но если пунктиром, то обратите, пожалуйста, внимание, как изменяется отношение официального «государства» к усыновителям и опекунам.

В середине 90-х усыновитель — герой, опекун — подвижник. Взяли семь детей — мать-героиня, отец-героин… «Что ж вы берёте их, они больные все…» и прочие мифы. И международное усыновление: «ах, шанс ребёнку, никто же не берёт».

В 2000-х. Усыновители — молодцы, приемные родители — прекрасно. Постепенно подросли выплаты, поддержка, в каждой газете — детские сиротские «мордашки» и статья про приёмную семью из ста детей…

Около 2010. Начались первые скандалы, связанные с усыновителями. Резко поменялось отношение к международному усыновлению («наших детей увозят»). Зато сильно-сильно популяризировалась форма приёмной семьи (и деньги платят, что понравилось родителям, и приятная для органа опеки возможность контролировать). Впервые поднимается вопрос: а какая должна быть мотивация у замещающего родителя? (Сейчас понятно, что любая, а тогда это считалось важным).

В 2012 году ввели обязательную подготовку, мотивируя это «профилактикой возвратов». Потому что дети разлетались как горячие пирожки, и эффективность работы органа опеки надо было чем-то другим измерять. Стали измерять «возвратами». Самые «возвратогенерирующие» страты — родственников детей, прежде всего, бабушек-дедушек — из подготовки исключили. Сегодня можно сказать, что профилактировать возвраты школой приемных родителей не столь эффективно. Но сама ШПР штука хорошая, поскольку позволяет людям понять, что они не тем собираются заниматься (и это всё же частично возвраты предотвращает) и, помимо этого, придаёт уверенности состоявшимся опекунам и усыновителям («началась адаптация? хорошо! мы знаем, что с этим делать!»).

Затем стало казаться, что замещающего родителя (любой формы) можно «научить». Непонятно чему, правда. Параллельно стал расти прессинг контроля. Громкие скандалы с отобранием детей (похожие друг на друга: большое количество приемных детей, напиханных под радостные вопли самого органа опеки, родители, просто сломавшиеся под такими трудным грузом, нежелание видеть проблемы на этапе их возникновения и отсутствие механизма помощи) привели к тому, что начальство решило: «надо отбирать хороших родителей и отсеивать плохих», словно это можно вычислить заранее.

Одновременно появилась тема, что надо приемные семьи «сопровождать», то есть не два раза в год приходить, а толкаться у них в прихожей чуть не раз в месяц. Никакого обоснования, что это профилактирует отказы или кому-то помогает — нет. Но видимость деятельности создаёт и бюджет осваивать позволяет.

Затем (в Москве — точно так, в регионах — по-разному) появилась тема «понаехали». Мол, нечего на московские щи со сметаной тащить иногородних детей. По-видимому, это было озвучено начальством — и опеки сделали под козырёк.

Детей стало мало. И это ещё больше позволило опекам вести себя с потенциальными приемными родителями просто разнузданно. Теперь уже никто не говорит: «спасибо, что берёте ребёнка», теперь другой лексикон: «понавезут», «мы вам детей не дадим» и т.п. Приёмный родитель стал просящим, которого можно, как бабушку, пришедшую за пенсией, построить в очередь.

Собственно, убиванию уважения к потенциальным опекунам и усыновителям способствовало и то, что орган опеки теперь — подразделение соцзащиты. Статуса чиновников был снижен: бывшие зав. отделами опеки теперь, в лучшем случае — советники в отделе.

И сегодня можно констатировать, что потенциальных опекунов и усыновителей никто нигде не ждёт с распростёртыми объятиями, а, напротив, делается многое, чтобы таких людей стало как можно меньше. Вплоть до того, что откровенно людям гадят. А уж враньё и передёргивание — это, похоже, уже в ста процентах случаев из ста. И всё это под лозунгом «отбора лучших» и, разумеется, детей ради.

Это приводит (уже приводит!) к тому, что нормальные люди отказываются играть в эти игры, требуют к себе уважения и, ожидаемо, «не проходят» всякие придуманные НЕЗАКОННЫЕ тестирования и комиссии.

А заполошные и придурочные — они, конечно, пройдут.

Вот такая краткая зарисовка. Из героев — в посетителей собеса.

А что с этим делать — поговорим чуть позже.

P.S.: И, предупреждая замечания про деньги. Тут не про деньги разговор вообще. Это история про то, как чиновничество выживает и ищет себе работу. Как сопротивляется «cиротпром». Теперь он ест не только детей, но и взрослых, и не только в детдомах, но и на дому.

Проверки холодильников и шифоньеров: открывать или не стоит?

Что делать, если действия сотрудников опеки явно незаконны? Какие действия ООП допустимы, а какие — нет? Попробуем разобраться на очень узком сегменте деятельности органа опеки: проверке жилищно-бытовых условия детей, находящихся под опекой и в приёмных семьях.

Написал статью о правилах проверки условий жизни подопечных.

Проверки холодильников и шифоньеров: открывать или не стоит?

Органы опеки не вызывают у меня никаких эмоций. Хотя бы потому, что это – государственные органы, а значит, не имеют ни рта, ни рук, ни ног, ни сердца, ни даже пламенного мотора. Это — организации, а к организациям относится надо… никак. Сама по себе организация — ничто, фикция, функция.

А вот люди, которые в ней работают — они люди. И они бывают разные. В том числе, профессиональные, умные, добрые, талантливые, и вообще «на месте» в этой самой организации. А бывают — неумные, недобрые, непрофессиональные и т.п.

И если про первых мы готовы писать «ура», то другие вызывают не только «увы», но и раздражение…

Проблема в том, что раздражающую вас тётку из очереди в магазине вы можете просто обойти, а вот с идиотизмом конкретного сотрудника органа опеки часто приходится жить.

Что делать, если действия сотрудников опеки явно незаконны? Какие действия ООП допустимы, а какие — нет? Попробуем разобраться на очень узком сегменте деятельности органа опеки: проверке жилищно-бытовых условия детей, находящихся под опекой и в приёмных семьях.

Сначала — нормативная база. Собственно, Правила проведения проверок (Постановление №423). Я оставил лишь те пункты, которые касаются семей.

2. В целях осуществления надзора за деятельностью опекунов орган опеки и попечительства по месту жительства подопечного проводит плановые и внеплановые проверки условий жизни подопечных, соблюдения опекунами прав и законных интересов подопечных, обеспечения сохранности их имущества, а также выполнения опекунами требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — проверки).

3. Плановые проверки проводятся уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении плановой проверки.

4. При помещении подопечного под опеку или попечительство плановая проверка проводится в виде посещения подопечного:

а) 1 раз в течение первого месяца после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

б) 1 раз в 3 месяца в течение первого года после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

в) 1 раз в 6 месяцев в течение второго года и последующих лет после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна.

5. При проведении плановых и внеплановых проверок осуществляется оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.

6. При поступлении от юридических и физических лиц устных или письменных обращений, содержащих сведения о неисполнении, ненадлежащем исполнении опекуном своих обязанностей либо о нарушении прав и законных интересов подопечного, орган опеки и попечительства вправе провести внеплановую проверку.

Внеплановая проверка проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении внеплановой проверки.

8. По результатам проверки составляется акт проверки условий жизни подопечного, соблюдения опекуном прав и законных интересов подопечного, обеспечения сохранности его имущества, а также выполнения опекуном требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — акт проверки условий жизни подопечного) по форме, устанавливаемой Министерством образования и науки Российской Федерации.

11. Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в течение 10 дней со дня ее проведения, подписывается проводившим проверку уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в 2 экземплярах, один из которых направляется опекуну или в организацию для детей-сирот в течение 3 дней со дня утверждения акта, второй хранится в органе опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного может быть оспорен опекуном в судебном порядке.

А теперь — по порядку.

Каковы основания для проведения проверки?

Для проведения любой проверки нужен акт (читай: постановление, приказ и т.п.) органа опеки о проведении проверки. Если проверка плановая, то это может быть раз в год издаваемая бумага с графиком проверок, или даже строка в самом акте о назначении опекуна, где указывается что-то вроде: «проводить плановые проверки в сентябре и апреле каждого года».

Про внеплановую проверку нужно знать следующее. Во-первых, она не может быть назначена произвольно, сначала должно поступить «обращение» от гражданина или от организации. Устное или письменное — но оно должно быть. Во-вторых, для проведения внеплановой проверки нужно издавать отдельное постановление, приказ или иной акт органа опеки. Нет отдельного (!) постановления об этом — тогда  происходящее является не проверкой, а чем угодно иным: женщины из опеки просто пришли в гости. Если постановление вам не показывают (не знакомят с ним, не дают прочитать, скопировать, сфотографировать), можете считать, что его нет, и просто не открывать дверь.

Должен ли предупреждать орган опеки о своём визите?

Нигде в законе такая обязанность не указана. Но, с другой стороны, принимать нежданных гостей в любое время дня и ночи вы тоже не обязаны. Необходимости открывать дверь незнакомым людям у вас нет.

Вместо этого вы можете предложить следующее: «Давайте я приду в орган опеки  сегодня часа через два, и мы лично договоримся о времени визита. Ничего за два часа не изменится, так?».

Если дело настолько плохо, что орган опеки готов вызывать полицию и ломать дверь, пусть ломает. Сломанная дверь — ерунда по сравнению с тем, что к вам просто войдут и заберут ребёнка.

Но в большинстве случаев сотрудники органа опеки заранее вам позвонят и договорятся о времени визита, ведь никто не хочет стоять и стучать в закрытую дверь.

А кто может прийти вместе с опекой на проверку?

В Правилах, что я цитировал выше указано, что проверка проводится «уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства». И всё. Ну, может быть, двумя специалистами. Но — никем другим.

В вашу квартиру, конечно, может войти сотрудник полиции (если есть предусмотренные Законом «О полиции» основания) или вообще кто угодно, кого вы  сами решите пустить.

Поэтому, если всё нормально, проверка проходит в плановом режиме, а пришедших Аллу Сергеевну и Наталью Филипповну вы знаете лично, то и вопросов не возникает. А если за дверью компания из непонятных людей, просите предъявить удостоверения. И в квартиру пропускайте только тех, кого вы сами готовы пригласить. Посторонних людей пускать нельзя. Только сотрудников опеки, и только тех, что пришли с проверкой.

Всякого рода доктора из поликлиники, психологи из ЦПСиД и т.п. «специалисты» не являются сотрудниками органа опеки и проходят мимо, а не к вам домой.

На что имеют право сотрудники опеки, проводящие проверку?

Цель проведения проверки прямо указана в Правилах: оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.  Вот именно это и должно происходить.

Оценка жилищно-бытовых условий подопечного не означает, что можно открывать холодильник, пересчитывать трусы в шкафу, заходить в какую-либо комнату без спроса и т.п.

Помните, что ваш дом — ваша крепость, и здесь действуют ваши правила. Если у вас принято снимать обувь, обеспечьте визитёрам тапки. Или пусть носят (а часто – носят) с собой бахилы. Но и наличие бахил не позволяет им шастать везде без вашего приглашения. Проверка — не означает «обыск» или даже «осмотр», тут не уголовное дело, а вы — не преступник.

Что делать, если всё-таки сотрудница органа опеки открывает комод и лезет в бельё подопечного (считает апельсины в холодильнике)?

А что бы вы сделали, если это была не сотрудница опеки, а, положим, сантехник из ЖЭКа? Тот же тоже «по делу» оказался у вас в квартире?

Не стесняйтесь, захлопывайте дверцы (прямо по рукам): в нашем доме лазить по шкафам не принято. И основание-то очень простое: «Как вы себя ведёте при детях? Давайте мы придём в вашу контору и мой пятилетка с удовольствием исследует у вас все шкафы и тумбочки. И если найдёт конфеты… А тем более, если не найдёт…».

Может ли орган опеки беседовать с подопечным без присутствия опекуна?

В законе и в подзаконных актах это никак не оговорено. Не хотите выходить из комнаты, где разговаривают с подопечным — не выходите. Заставить вас нельзя. Нигде не написано, что вы должны обеспечить кому-то из сотрудников специальные условия, в том числе, уединение с ребёнком.

И если кажется, что вопросы, задаваемые ребёнку, некорректны, опекун, защищая права подопечного, в том числе и от топорного непрофессионализма отдельных сотрудников органа опеки, может вмешаться в этот «опрос».

Если орган опеки так невероятно сильно хочет интимного общения с ребёнком, что готов его для этого вывести из дома и забрать с собой — значит дело настолько серьёзное, что вам пора бежать к адвокату. В большинстве же случаев желание тихонечко переговорить с ребёнком «без мамы» связано либо с любопытством, либо, что чаще, с «неверно понятыми интересами службы». И то и другое вполне купируется присутствием при опросе ребёнка.

Конечно, совершенно неуместные вопросы вроде: «А велосипед точно 12 тысяч стоил?» или  «Ну, что, Галя, бьёт тебя мама? В детдом-то хочешь?» надо просто прерывать, а таких сотрудниц недвусмысленно просить покинуть помещение.

Могут ли меня снимать и записывать на диктофон сотрудники опеки? А я могу?

Снимать на видео — нет, поскольку здесь очевидно нарушение частной жизни (ни вы, ни сотрудники опеки не давали разрешения вас снимать). Иногда, спрашивая разрешение, сотрудники опеки делают фотографии вашего жилища. Разрешать или нет — дело ваше. Может быть три-четыре фотографии сэкономят вам полчаса описаний стульев и стеллажей, но решать вам.

Что касается диктофона, то никаких ограничений по записи вами того, что происходит у вас дома при официальной проверке органа опеки, нет. Предупреждать об этом не надо (не обязательно), можете сами записывать. А вот орган опеки делать это может только с вашего разрешения. Нет разрешения — нет записи. Дело тут в том, что сотрудники органа опеки — на работе, и никакой тайны личной жизни у них в этот момент нет. А вот вы, напротив, находитесь дома, предмет проверки — как раз таки ваша семейная жизнь, и поэтому ваши тайны можете записывать только вы. Если хотите.

Что происходит после проверки?

В течение 10 дней сотрудник органа опеки должен подготовить и подписать («утвердить») у начальства акт проведённой проверки. Этот акт составляется в двух экземплярах, один из которых должен быть направлен (вручён) тому, в отношении кого проверка проводилась .

Чаще всего этого об этом деликатно забывают. Но вы не ленитесь и на 11 день посетите орган опеки. Даже если там поклянутся, что отправят акт почтой, всё-таки попросите сделать копию (если надо, попросите письменно, заявлением). И — читайте внимательно. Если что не так — придётся идти в суд. Но это уже совсем другая история.

Ну, и парочку экзотических моментов.

Не надо ничего писать ЗА опеку. Например, одной из моих читательниц опека предложила написать «черновик» акта проверки и принести его в опеку.

Также нередко просят передавать фотографии детей или копировать грамоты об достижениях. Всё это, разумеется, невозможно требовать. Попросить (вежливо) — да, а вы, если хотите, можете дать или нет. Но не более.

В одной опеке Московской области, например, потребовали «завести инстаграм и выкладывать туда фоточки детей». А потом вообще велели опекунам и приёмным родителям сдать список своих аккаунтов в социальных сетях. Это, конечно, за гранью, и, конечно, ничего подобного делать не надо.

Как не делать? Вот просто брать — и не делать.

А усыновителей это всё тоже касается?

Не вполне. С усыновителями всё немного проще.

Цитирую:

22. Контрольное обследование условий жизни и воспитания усыновленного ребенка (далее — контрольное обследование), за исключением случаев усыновления отчимом (мачехой) при условии, что совместно с отчимом (мачехой) и ребенком проживает один из родителей ребенка, проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства в следующем порядке:

— первое контрольное обследование — в первый год после усыновления по истечении 5 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 7-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— второе контрольное обследование — по истечении 11 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 13-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— третье контрольное обследование — по истечении 23 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 25-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— четвертое контрольное обследование — по истечении 35 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 37-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда.

Необходимость проведения контрольного обследования по истечении 3 лет определяется органом опеки и попечительства индивидуально в соответствии с конкретной ситуацией, складывающейся в семье усыновителя(ей). Контрольное обследование проводится с сохранением тайны усыновления.

23. По результатам контрольного обследования специалист по охране детства органа опеки и попечительства, посещавший семью, составляет отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка. В отчете должны быть отражены сведения о состоянии здоровья ребенка, обучении, его эмоциональном и поведенческом развитии, навыках самообслуживания, внешнем виде и взаимоотношениях в семье.

23(1). Отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка оформляется в течение 7 дней со дня проведения контрольного обследования, подписывается проводившим контрольное обследование уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства. Отчет оформляется в 2 экземплярах, один из которых передается лично усыновителю(ям) в течение 3 дней со дня утверждения отчета, второй хранится в органе опеки и попечительства. Отчет может быть оспорен усыновителем(ми) в судебном порядке.

Если совсем коротко: обследований меньше, исследуется меньший круг вопросов (например, НЕ обследуются жилищно-бытовые условия) и, конечно, должна соблюдаться тайна усыновления.

В завершение…

Вообще, нужно понимать, что став опекуном, а тем более усыновителем, вы подчиняете свою жизнь необходимости защиты прав и законных интересов ребёнка. И даже если для этого приходится быть настойчивым, спорить с сотрудниками опеки, не пускать, не открывать, не давать…. и что там ещё «не» — это ваш крест, вам его нести. Защищайтесь.

Older posts