Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Размышления о… (page 2 of 36)

И даже в пол-первого ночи… приходится быть больше, чем адвокатом, если дело касается детей

За выходные собрался таки написать большой текст про то, как у нас тут всё устроено. Пока ещё не универсальную энциклопедию, а просто, для понимания….

Как поэт в России  — больше, чем поэт, так и адвокат в России — больше чем адвоката. Во всяком случае, если дело касается детей, то приходится быть всем сразу: и психологом, и педагогом, и бог знает, кем ещё… Потому, что — дети.

Кто-то скажет: много букв. Ну, что поделаешь, некоторые вещи коротенечко — не получаются.

Приходится всегда быть больше, чем адвокатом, если дело касается детей

Бить или не бить — такого вопроса нет

Давайте я, сорокатрёхлетний мужчина, подойду к вам и… ударю ладошкой по попе. Что вы скажете? Скорее всего (если не больно), покрутите пальцем у виска, а если больно — вызовите полицию. Так?

Ровно такими же словами я отвечаю всем, кто приходит с рассказом о том, что выпорол (отходил тапочком, надавал, дал поджопник, отстегал «тонким ремешочком», проучил рукой по ягодицам, «не сдержался по заднице» — какими только словами это не называется…) ребёнка. Если говорить строим языком закона, название одно: «нанёс побои».

Если в результате физического действия одного человека другому стало больно — это называется словом «побои» и, в зависимости от ряда факторов, может быть расценено как уголовное или административно наказуемое деяние.

Для того, чтобы побои стали побоями, достаточно того, чтобы была боль. Никаких следов, переломов, синяков, ссадин, кровоподтёков может и не быть, но если есть боль — деяние противоправное. Не имеет значения, какому человеку больно было: маленькому, большому, старому, немощному или какому-то ещё — боль есть боль. И если она была — это правонарушение.

Да, если вы ещё не догадались — выпороть собственного ребёнка может быть наказуемо.

Если вы «дерётесь» первый раз в этом году, то, при отсутствии переломов и тому подобных «нарушений анатомической целостности организма», ваши действия будут, скорее всего, квалифицированы по статье 6.1.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях. Получив информацию (не обязательно заявление потерпевшего) о том, что совершено такое правонарушение, у сотрудника полиции нет никаких других вариантов, кроме как возбудить дело об административном правонарушении (разумеется, проверив, был ли сам факт побоев — опросив участников, в том числе и детей).

Затем дело передаётся мировому судье, который его рассматривает и назначает наказание.

Для того, чтобы дело было возбуждено — достаточно сообщения свидетелей, либо сообщения из школы, из органа опеки, откуда угодно, о том, что у ребёнка, например, есть синяки. Разумеется, если синяк на попе, первое, что думается — ребёнка били. И тут мы должны всё-таки с пониманием отнестись к «бдительности» как органа опеки, так и школы, и медиков, и вообще окружающих. Это вы — прекрасный родитель, а следы на попе — от неудачно прилетевших качелей. А вот как быть не вашему ребёнку, а чужому, которого бьют ежедневно, а рассказать об этом — страшно. У такого ребёнка надо тоже не замечать ссадины пониже спины?

Конечно, более трепетный родитель, обнаружив, что катание на горке не прошло даром и без синяков, оставит ребёнка на несколько дней дома, чтобы и вопросы не возникли. Ну, а если вариантов нет — идите сразу с рассказом о качелях-горке или кошке-царапке, чтобы обнаруженные следы дружбы человека с животным не вызвали у воспитательницы в детском саду ненужную бдительность.

И, конечно, глупо уже как-то в XXI веке повторять, но я повторю: бить детей нельзя. Никаких (своих — тоже), никогда («за дело» — тоже). Это — наказуемо. Так же, как и побои любых других людей.

И, разумеется, невозможно ответить на вопрос «как продолжать бить детей и не попасться никогда»: нарушаете кодекс — извольте отвечать.

 

Новое, «упрощённое» заявление опекуна или усыновителя — образец

После вчерашней заметки об «улучшайзинге» процесса усыновления/опеки у читателей возник вопрос: а что же поменялось в самом заявлении? В целом, появились обязательные вещи, которые нужно в нём писать. Раньше оно могло состоять из одной строчки, а остальное выяснялось по документам. А теперь…

Заявление о возможности быть опекуном или усыновителем — образец

Тайны мочи восьмиклассников становятся явью

Любят у нас всё добровольно-принудительное. Я уж не говорю про добровольно-принудительное «психологическое тестирование» для кандидатов в опекуны и усыновители, но детей-то можно было оставить в покое.

В России началась очередная волна «добровольных тестирований» старших школьников и учащихся колледжей на наркотики. В этом году начинают тестировать уже восьмиклассников

Что тут можно сказать. Дети до 15 лет для такого «тестирования» должны получить обязательно письменное согласие родителей. Во всех остальных случаях это — незаконно. Как незаконно и ВРАТЬ тем учащимся, кто достиг 15 лет, что непрохождение этого «добровольного» тестирования будет иметь какие-то последствия.

Почему это тестирование — вред, а не благо? Всегда же раздаётся миллионы голосов, что, мол, пусть проверят, и «уберегут» моего ребёнка или, скажем, выявят гада-одноклассника, потребляющего чего-то там нехорошее.

Всё не так. Если вы хотите проверить своего ребёнка «на наркотики» — купите наборчик для теста, он продаётся свободно, и проведите тест. В крайнем случае, сходите с подростком в «наркологичку», пописайте в баночку… Результаты теста вас могут не обрадовать, и вам, может быть, придётся включать на всю мощь свои родительские права, но поставить или нет вашего ребёнка «на учёт» и начать «помогать» ему со стороны государства — это будет целиком ваше решение. Никто никогда не откажет поставить вашего парня или девушку на учёт в наркологию, поверьте мне.

В случае, если анализы сдаются гуртом, толпой, стадом, гамбузом, ситуация совсем иная.

Во-первых, результаты вашего ребёнка будут сразу же известны правоохранительным органам. И это знание, разумеется, будет сразу же реализовано: ребёнка будут допрашивать (кто, где, с кем, как, что…), вынуждая давать если не «признательные», то какие-то нужные этим органам показания.

Во-вторых, разумеется, вся эта информация «протечёт» в школу, колледж, об этом будут знать, уверяю вас, все одноклассники и, конечно, их родители. Разумеется — поставьте себя на их место! — вся школа сразу же станет эту «чёрную овцу» изгонять…

В-третьих. Тут у спортсменов-то мочу ухитряются подменять и путать, да и тесты — не те, что в ВАДА. Ложноположительный тест, разумеется, никто не будет надлежащим образом проверять — последствия наступят сразу, как какая-нибудь там полоска начнёт менять какой-то там цвет.

В-четвёртых. Вы сильно доверяете неизвестным вам людям, проводящим этот тест? Кто их нанимал? Кто ими командует? Какая у них, в целом, цель? Разумеется, если нигде и никого они не «выявят», то через некоторое время от закупки их услуг и материалов откажутся. А стоит это (наши налоги!) недёшево. Поэтому, находить будут, что, при существующей валидности экспресс-тестов, дело несложное.

Иными словами, отправляя ребёнка на коллективный тест на наркотики вы ставите его в очередь за раздачей проблем: кто какой «фант» вытянет из шляпы.

Как показывают подобные тестирования прошлых лет, зачастую, отказ ребёнка от этого добровольного теста вызывает чуть ли не истерику у учителей и даже одноклассников. Справится с этой ситуацией подростку бывает непросто. Тут должны подключаться родители и достаточно жёстко заявить: нет, никакие биологические жидкости моего ребёнка пределов тела не покинут!

Подобный тест унизителен для ребёнка, и многие из них, просто в силу возраста, не в состоянии сформулировать, что именно «не так», но чувство унижения подросток переживает очень остро, даже не формулируя. Поэтому, ваша ответственность как родителя — помочь ребёнку, защитить его достоинство.

В конце концов, даже те ученики, про которых чётко известно, что да, пробовали, или даже регулярно потребляют — тест проходят. Кто там знает, кто в баночку писал? Не Родченков, чай, исследует. А кто не такой затейник, просто проводит этот праздничный день теста вне стен учебного заведения. Не обязательно воевать, можно просто уклониться. От этого, простите, ДОБРОВОЛЬНОГО теста.

Самый неприступный в России банк — банк данных о детях-сиротах

Как выясняется, Федеральный банк данных о детях, оставшихся без попечения родителей — неприступная крепость. Людей, ухитрившихся в него попасть — единицы.  И вообще, создаётся впечатление, что ФБД — специально закрывается от всех возможных кандидатов в усыновители и опекуны.

В любом банке всегда есть рабочее время: вы можете прийти в отделение с 9 до 18 часов, обед с 14 до 15, что-то вроде. Ничего подобного в ФБД нет. Есть только вот это.

 

Это страница на сайте усыновите точка ру, где вы можете (если очень повезёт) записаться на приём в этот самый ФБД.

Я не знаю, что происходит, но только у меня есть с десяток живых примеров, когда люди по несколько недель тратили на то, чтобы записаться в это самый ФБД. И безуспешно! Беглый опрос усыновителей в интернете выявил только одну женщину, которая была реально в этом ФБД, и с которой «полтора часа возились», что произвело на неё неизгладимое впечатление.

Все остальные как ни пытались записаться через эту форму — не смогли никак.

В чём проблема?

Думаю, что основная проблема в том, что эта система не работает. Ну вот просто: не работает и всё. То ли потому, что она неправильно сделана, то ли потому, что сотрудники неправильно её используют. Ну, не может быть такого, чтобы в 10:03 записи не было ЕЩЁ, а в 10:04 — её не было УЖЕ. Что, за одну минуту (или меньше) уже все слоты были заняты? Не верю. Скорее всего, просто глючит софт, а?

Второй вариант. Если на всю неделю на всю страну выделять, например, три слота для записи — они разлетаются за секунды. Уверено ли Министерство образования и науки в том, что такого количества слотов достаточно? И сколько их там вообще (на сайте об этом никакой информации нет)?

Третье. Поскольку жалобы на федеральный банк данных стали идти плотным потоком с конца прошлого года (а сейчас уже просто водопадом), то скорее всего, что-то поменялось. Например, или подрядчик (который не так работает), или расписание, или что-то ещё. Ведь той самой женщине не просто так полтора часа уделили — делать людям, очевидно нечего, очереди — нет.

Кстати говоря, сама работа ФБД определяется Административным регламентом, утверждённым Приказом Минобрануки от 2015 года № 588. И там, между прочим, нет никакой обязательной записи через интернет, а только номера телефонов и адреса.

Пункт 6:

Запись граждан на личный прием осуществляется предварительно по их устным обращениям ежедневно, кроме выходных и праздничных дней, с 9.00 до 18.00, в предвыходные и предпраздничные дни — с 9.00 до 16.45 по телефону (495) 629-08-84.

Это значит, что нужно звонить по этому номеру — и записываться. И они обязаны записать.

У меня дозвониться не получилось. Трубку никто не берёт. Подозреваю, что не получится и у вас. Если же вы всё же дозвонитесь до департамента, вас ждёт прекрасное: «Запись через сайт. У вас не получается? Ну, другие же как-то записываются?!»

Я подозреваю, что тут какая-то бяка. И поэтому по поручению одного из своих доверителей я сегодня отправил запрос в Минобрнауки. Кто, когда и как проверял работу ФБД по Административному регламенту? Кто, когда и как проверял, работают ли телефоны? Кто, когда и как определил, что вся запись будет только через интернет? Кто, когда и как проверял работоспособность этого незатейливого интернет-механизма? Кто, когда и как научил барышень из ФБД отвечать про «другие как-то записываются»?

И, наконец, не похоже ли это на то, что какие-то чиновники, работающие в ФБД просто саботируют устройство детей в семьи?

 

UPD: Информация из Минобра (10.04.2018). Судя по всему запись на прием работает, но… ДВЕ МИНУТЫ в понедельник, и за это время записываются все слоты на неделю вперёд. Учитывая, что на одного посетителя тратится ДВА ЧАСА (слова сотрудника Минобра), а прием ведут только три сотрудника — неудивительно.

В скором времени (неуточнили, правда, насколько скором) будет добавлен четвёртый человек, станет на 25% легче…

И, говорят, будут думать, что делать. И мы давайте подумаем, что именно сделать, чтобы как-то эту ситуацию разрешить. Будем думать?

Older posts Newer posts