Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Родителям (page 2 of 21)

14 лет — это не только паспорт, но и уголовная ответственность

К сожалению, в случае, если преступление совершил несовершеннолетний, о поисках адвоката часто задумываются слишком поздно. И приходят ко мне уже тогда, когда врем упущено, следствие завершено, и часто помочь уже никак нельзя.

Пожалуйста, дорогие мои, приходите сразу же, как только на вашем пути (или на пути вашего ребёнка!) оказался человек в погонах…

Написал статью об этом.

14 лет — это не только паспорт, но и уголовная ответственность

Что там писали-говорили про то, что незнание закона не освобождает от ответственности? Ну, что бы ни писали, всегда есть категория граждан, для которых вся эта говорильня-писанина просто бесполезна. Подростки. Начиная с 14 лет.

Для многих и в современном мире остаётся новостью тот факт, что уголовная ответственность по ряду составов преступлений наступает с 14 лет. Просто процитирую (ст. 20 УК РФ).

Лица, достигшие ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста, подлежат уголовной ответственности за убийство (статья 105), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (статья 111), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (статья 112), похищение человека (статья 126), изнасилование (статья 131), насильственные действия сексуального характера (статья 132), кражу (статья 158), грабеж (статья 161), разбой (статья 162), вымогательство (статья 163), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (статья 166), умышленные уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (часть вторая статьи 167), террористический акт (статья 205), прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности (статья 205.3), участие в террористическом сообществе (часть вторая статьи 205.4), участие в деятельности террористической организации (часть вторая статьи 205.5), несообщение о преступлении (статья 205.6), захват заложника (статья 206), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (статья 207), участие в незаконном вооруженном формировании (часть вторая статьи 208), угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (статья 211), участие в массовых беспорядках (часть вторая статьи 212), хулиганство при отягчающих обстоятельствах (части вторая и третья статьи 213), вандализм (статья 214), незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение взрывчатых веществ или взрывных устройств (статья 222.1), незаконное изготовление взрывчатых веществ или взрывных устройств (статья 223.1), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (статья 226), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (статья 229), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (статья 267), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (статья 277), нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (статья 360), акт международного терроризма (статья 361).

Ну, если с терроризмом примерно всё понятно, то ряд составов ошибочно не вызывают беспокойства у родителей, и, тем более, у детей.

Вот, скажем, «приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения». Наказание за это преступление наступит, если пути сообщения приведены в неработоспособное состояние и это повлекло либо тяжкий вред здоровью человека, либо ущерб более миллиона рублей. Ну, казалось бы, разбили камнями линзы светофора на железной дороге. Поезда встали, потом стали ездить, но «вручную», с задержками, медленно. Никто не умер (слава богу), но если суммировать стоимость разбитого светофора и стоимость задержки десятка поездов — миллион получится легко. А это значит, что даже четырнадцатилетний оболдуй, покидавшийся камнями на меткость в «устройство сигнализации ОАО РЖД», может ещё до совершеннолетия получить судимость.

Или, положим, изнасилование. Совершенно необязательно, чтобы подросток сам принимал участие во всех этапах этого преступления. Достаточно и того, что он «просто потрогал», пока другие, может быть даже совершеннолетние, применяли насилие к потерпевшей. И всё — «группа лиц», и 131 статья УК РФ «в полный рост».

То же самое — «взять покататься» чужую машину, или «выставить на счётчик» одноклассника на сумму больше 2500 рублей, да и «просто» отобрать у кого-то в школе телефон (он всяко будет дороже этой волшебной суммы) — всё это уголовные преступления, ответственность за которые на полном серьёзе наступает с 14 лет.

Уничтожение или повреждение чужого имущества из хулиганских побуждений (а какие ещё могут быть побуждения, чтобы написать слово из трёх букв гвоздиком на капоте?) — тоже, с 14 лет (если ущерб «значительный», но, поверьте, перекрасить даже капот у «Жигулей» — не сто рублей стоит. А если это «крузак»?).

Всё это приводит вполне себе юного мальчика или девочку в самый настоящий суд, который, разумеется, рано или поздно закончит дело обвинительным приговором. Ну, в лучшем случае, постановлением о прекращении дела в связи с «примирением сторон», что является нереабилитирующим основанием и оставляет след об уголовном преследовании в личном деле ребёнка.

Если выбить окно (витрину в ГУМе, например) в 13 лет — это часто полчаса «позора» в Комиссии по делам несовершеннолетних, бессмысленных и беспощадных, то в 14 лет — полиция, суд и вполне себе реальное поражение в правах.

Не знаю, нужен ли вашему ребёнку, положим, кадетский корпус при МВД или Университет внутренних дел РФ, но с этого момента он ему «не светит» в любом случае. Какая-то дверка среди потенциально возможных путей для вашего ребёнка окажется запертой навсегда. И в первую очередь речь идёт о карьере человека в погонах, или, например, в судейской мантии.

Для большинства родителей их малыш, переставший пользоваться памперсами, остаётся в этом чудном и нежном возрасте примерно до того, как у него самого появятся дети. Никто из нас, родителей, конечно, не воспринимает всерьёз все эти игры 15-летних «сорванцов». И очень часто медленные и вкрадчивые действия милых (на вид) сотрудников (а чаще — сотрудниц) полиции, неторопливо сшивающих дело вашему «озорнику», гипнотизирует родителей настолько, что понимание непоправимости происходящего наступает только в момент оглашения приговора из ребёнку.

Бывает и наоборот: у страха глаза настолько велики, что ещё до суда родители успевают отдать мошенникам «для взятки судье» значительные суммы. Разумеется, без гарантий результата и без какого-либо результата.

В уголовном деле есть два пути защиты. Если преступления не было и «органы ошиблись» — вину признавать не надо, и надо чётко и строго доказывать невиновность (например, доказывать алиби или иные обстоятельства, исключающие ответственность).

Если же, напротив, «было дело», то защита должна быть более тонкой. Начать, разумеется надо с молчания (статья 51 Конституции позволяет не свидетельствовать против себя), и далее — обсуждать стратегию с адвокатом.

Хотя чаще всего, несмотря ни на какие советы, всё идёт по самому худшему (для подзащитного) сценарию: сначала исчерпывающие признательные показания, потом долго и планомерное «сотрудничество со следствием» без своего адвоката (с надеждой на «бесплатного»), а потом уже —перед самым приговором или сразу после того, как пройдёт шок — родители оказываются в моей приёмной…

Только одна просьба: приходите сразу же, пожалуйста!

Надеюсь, никому приходить не придётся, но…. Но с начала месяца уже две семьи, в которых дети совершили что-то, описываемое в УК, пришли ко мне. И обе — на стадии, когда следствие уже завершено, и возможности защиты сильно уменьшены.

Группа рабочая, результат — общественный

Сегодня принимал участие в заседании рабочей группы по контролю за соблюдением прав и законных интересов детей и семей при Уполномоченном по правам ребёнка Москвы Евгении Бунимовиче.

К счастью, собираться стали мы нечасто, а это значит, что в Москве отобрание детей из семьи (как кровной, так и приёмной, стало всё-таки исключением, а не повседневностью).

Сначала два слова о том, что это за группа такая и для чего она работает. После нескольких очень громких отобраний детей московский Департамент труда и социальной защиты населения вышел с предложением создать некий общественный орган, который мог бы, постфактум, к сожалению, но разбираться в обоснованности действий органов опеки по отобранию детей из семей. Площадку для проведения рабочей группы предоставляет Общественная палата Москвы, а председательствует в рабочей группе УПР Москвы Евгений Бунимович.

Как было раньше? Орган опеки принимал какое-то решение, например, об отобрании детей — и дальше ситуация была достоянием общественности только в случае, если на неё обратят внимание СМИ. И приводило это к тому, что обсуждение сложной и неоднозначной ситуации проходило в формате истерики: «Ребёнка отобрали! Семью разрушили!» Хотя частенько действия органа опеки можно было понять…

Сейчас все случаи, когда ребёнок отбирается из семьи (причём не только кровной, но и приёмной),  рассматриваются на заседании этой рабочей группы, куда в обязательном порядке приглашаются и родители, и все участники событий (опека, КДН, всякие «службы сопровождения» и т.д.). Обязательно участвует и «профильный замминистра» — зам. руководителя ДТСЗН Алла Зауровна Дзугаева.

Почему это лучше, чем то, что было?  Потому что раньше органы опеки варились в собственном соку, просто принимали наотмашь какое-то решение — и всё. Сейчас они вынуждены как-то обосновывать свои действия перед людьми, которые с органом опеки никак не связаны (например, адвокат Жаров ;). И им, конечно, задают вопросы, что делает «защиту чести мундира» весьма затруднительной. Что, например, вы будете рассказывать многодетной приёмной матери Ирине Полежаевой? Что нового ей можно рассказать? Как обмануть?

Разумеется, наверное, это не универсальный способ защиты прав детей, и, конечно, не замена суду, но, тем не менее, ещё один момент, когда несколько десятков профессионалов ещё раз пересматривают ситуацию и думают, как бы можно было обойтись без того, чтобы ребёнок попал в «систему».

Сегодня на рабочей группе рассматривался ровно один вопрос: обоснованность отобрания трехлетнего ребёнка из семьи З-ной и В-го. И, несмотря на то, что отобрание ребёнка, к сожалению, ничем другим, кроме как обращением в суд, закончится не может (такой закон), все участники рабочей группы единогласно решили, что в данном конкретном случае семьёй ещё не совсем утрачены ресурсы для воспитания ребёнка и с ней можно продолжать работать. Об этом договорились и представители здравоохранения, и органы опеки и даже КДН.

Я, как руководитель Команды адвоката Жарова, со своей стороны, предложил представлять интересы З-ной в суде при лишении родительских прав. Разумеется, на условиях pro bono.

Можно сказать, что на сегодняшний день ситуация в этой семье разрешена (хотя и в «ручном режиме») наилучшим из возможных способов. Что будет дальше — посмотрим, поскольку дальнейшие шаги — уже ответственность самих родителей.

Адвокат Жаров в Общественной палате Москвы

Украина и Россия: шутки шутками, но — дети…

Как известно, для того, чтобы поссориться двум ближайшим друзьям, надо купить соседние дачные участки. Автору приходилось наблюдать двух родных сестёр, обратившихся с исками друг к другу. Одна требовала отдать ей 30 сантиметров участка, скраденных вероломно перенесённым («под покровом ночи») забором, а другая — возместить «четырёх потравленных кур». Увлекательное зрелище. Если не находишься между противоборствующих сторон.

Нечто аналогичное приходится наблюдать нынче и на уровне межгосударственных отношений. Речь, конечно, не про курей, но находиться на прямой, соединяющей Москву и Киев — тоже не слишком комфортно.

Но многим приходится. Я уже не говорю про тех, кто волей судьбы оказался в районе Луганска и Донецка. Эти люди, побежав кто в Киев, кто в Москву, оказались в ситуации, когда их права защитить порой просто невозможно.

Совершенно непонятно, что делать украинке, живущей в Москве, родная племянница которой оказалась в Донецке сиротой. Те «официальные структуры», что реально существуют на той территории, готовы предать ребёнка в Россию под опеку (правда, непонятно, на каком правовом основании, но да бог с ним), но никак не украинской гражданке. Украинская гражданка не может получить никаких документов из «материковой» Украины, поскольку живет в Москве и с точки зрения «из-за Днепра» выглядит чуть не предателем. Вернуться в Киев она, конечно, может, и даже, наверное, получит какие-то бумаги. Но ей будет не на что жить (работа в Москве), и с украинскими бумагами с Донбасса выдачи нет… Тупик.

Есть ситуации «попроще». Муж (гражданин РФ) живёт в Одессе. Жена (гражданка Украины) — в Москве. И как им разводиться, если дети (гр. Украины и РФ) живут с мамой, но папа возражает… Без поллитра юриста тут не разберёшься. С одной стороны, конечно, разводиться надо в России, ведь там живут дети. Но это простая логика, а не закон. С другой стороны — разводиться надо там, где ответчик (а это — Одесса). С третьей стороны, надо смотреть, где же стороны жили совместно в период, пока брак не дал трещину (Израиль). Интересно? Ещё как, особенно участникам событий…

Разумеется, большинство юристов в этой ситуации или поступает «просто»: подает иск в российский суд — авось, что-то получится, или просто отказывается от дела, обнаружив слово «Украина» в документах. И в том, и в другом случае, кто-то из участников со временем оказывается в приёмной «Команды адвоката Жарова», чаще всего, увы, в стадии «гипс снимают — клиент уезжает, шеф, всё пропало!»

Парадокс ситуации в том, что самые, наверное, рассорившиеся между собой страны до сих пор объеденены соглашением, предусматривающем признание решений судов и правовую помощь. А для использования украинских документов в России (и наоборот) не нужно никаких специальных действий, они должны приниматься так, если выполнены по-русски.

И что делать с парадоксами судебных решений (суд в России решил, что дети — папе, а суд на Украине — маме, причем решил в одно и то же время) — пока не ясно, решать приходится «по месту», в каждом конкретном случае.

А трансграничное исполнение решений об алиментах? А применение между РФ и Украиной Конвенции о международном похищении детей 1980 года? О, сколько интересного есть и будет между нашими странами ещё!

Мне такие дела очень нравятся. Во-первых, мы их, разумеется, не боимся. Напротив, для меня это ещё один повод показать своим украинским коллегам, что профессионализм и гуманистические идеалы — выше ссор и барьеров, ещё один повод поработать с искренне приятными мне людьми из Киева, Харькова или Одессы.  Политика — политикой, но могут быть и дети. ;) Во всяком случае между гражданами двух стран они появляются — и это факт медицинский. И юристам с этим что-то тоже делать надо.

Во-вторых, как бы ни было тяжело осознавать, но международный договор — источник права. И право надо соблюдать. Каким бы испепеляющим взглядом не смотрел на тебя судья, всё же необходимо требовать, чтобы страны соблюдали свои же соглашения. Конечно, всегда радостно соблюдать то, что тебе приятно и выгодно, но даже если что-то тебе неприятно, но соглашение подписано — надо соблюдать. Во всяком случае, пока ты из него не вышел (а ни одна из стран не денонсировала Минскую конвенцию 1993 года).

И это — определенный вызов для профессии по обе стороны границы. Сумеем ли мы обеспечить соблюдение прав детей, родителей, семьи, невзирая на горячие вопросы межгосударственных отношений, или в спорах о «крым-чей» прихлопнем десятки тысяч (а может, и сотни, а может, и миллион) российско-украинских семей.

Во всяком случае, свою миссию в этом вопросе я вижу в том, чтобы этого избежать. И пока это, с переменным, если честно, успехом, но удаётся.

Лишение родительских прав: самые живучие мифы

  1. Лишить родительских прав практически невозможно

С вами не согласятся почти 36 тысяч родителей, которых лишили родительских прав в 2017, например, году. Лишают — только в путь. И удовлетворяют больше 80% исков о лишении родительских прав.

Конечно, такая категория дел — непростая, конечно, лишение родительских прав — крайняя мера родительской ответственности, конечно, те, кого лишают, часто говорят, что были какие-то объективные причины для отсутствия заботы о ребёнке… Но всё это в сумме всё равно даёт результат: лишают.

Больших проблем не возникает, если второй родитель «пропал» и пропал давно, алиментов не платит, с ребёнком не общается. Как правило, такое поведение верно расценивается судами как уклонение от исполнения родительских обязанностей. И в итоге— лишение родительских прав.

  1. Лишить родительских прав очень легко

На самом деле, лишение родительских прав — одна из самых сложных категорий дел. Каждый юрист скажет вам, что это «крайняя мера» и что основания для лишения родительских прав исчерпывающе описаны в законе (ст. 69 СК РФ). И поэтому для доказательства этих исключительных, крайних обстоятельств требуются и свидетельские показания, и большой массив документов, и кропотливая работа юриста.

Одних показаний мамы (папы) о том, что второй родитель — гад последний, совершенно недостаточно. Даже если это и правда: доказывать придётся, а при сопротивлении «лишающегося» это будет тем более сложно.

В частности, даже робких (но достаточно регулярных) попыток отдельно проживающего родителя встретится с ребёнком оказывается достаточно, чтобы суд отказал в иске о лишении родительских прав. Особенно, если эти робкие попытки наталкивались на ожесточённое сопротивление.

  1. Если я не хочу (или просто не приду в суд), никто меня родительских прав не лишит

Любое гражданское дело рассматривается судом не с точки зрения всеобщей справедливости, а как спор. Если одна сторона представляет доводы, подкрепляет их доказательствами и обосновывает ими свои требования, а другая сторона — молчит, или вовсе не приходит, то суд не будет вытаскивать из кого-то правду клещами: каждый кузнец собственного судебного дела.

Если вы просто возражаете против лишения родительских прав, а противоположная сторона приводит свидетелей, приносит справки, подробно поясняет свою позицию — удивляться тому, что ваши, даже самые громкие, возражения не будут услышаны — не стоит.

В суде нужно действовать так, как предписано законом. А именно: защищать свою позицию. Не защищаете? Делаете вид, что это вас не касается? Вы «в домике»? Ну, хорошо, тогда суд просто решит без вас. Гражданское дело — оно такое, каждый доказывает то, что он хочет. Или не доказывает.

  1. Лишили родительских прав — перестаю платить алименты

Нет. Пожалуй, единственная связь родителя, лишенного родительских прав, и ребёнка — это обязанность платить алименты.

  1. Лишили родительских прав — это навсегда

Неправда ваша: любой лишенный родительских прав родитель может попытаться в них восстановиться. Достаточно преодолеть причины, послужившие основанием для лишения родительских прав. Кстати, обращений в суд по этому поводу в 2017 году было 3300, 2700 из них — удовлетворены, т.е. родители были восстановлены в родительских правах. Так что восстановление — дело нечастое, но вполне возможное.

Единственное исключение: восстановление в родительских правах невозможно, если ребёнок уже усыновлён.

  1. Попал в тюрьму — автоматически лишился родительских прав

Суды неохотно лишают родительских прав «сидельцев», справедливо отмечая, что таких родителей разлучили с ребёнком помимо их желания. Однако, основания для лишения родительских прав могут иметь место и до того, как мать или отец оказались за решёткой. В таком случае лишение родительских прав возможно (и вполне часто практикуется).

Например, если преступление родителя совершено против самого ребёнка или второго родителя. Или попавший в тюрьму родитель до этого лет пять никак с ребёнком не контактировал, алименты не платил. Конечно, в таких случаях родителя могут лишить родительских прав (и чаще всего лишают).

Но само по себе попадание родителя в места лишения свободы, даже за самое ужасное преступление — не основание для лишения родительских прав.

  1. Пока родитель не лишен родительских прав  — никакие выплаты ребёнку от государства не положены

Распространённый и, к сожалению, поддерживаемый государственными органами миф. Например, в Московской области выплаты детям, находящимся под опекой, назначаются только когда опекун приносит в орган опеки решение суда о лишении матери родительских прав.

Неправильно.

Право ребёнка получать от государства содержание, в том числе в виде выплат, которые производятся опекуну, вытекает из того факта, что ребёнок остаётся без попечения родителей (см. ФЗ «О дополнительных гарантиях…»). При этом выплаты ребёнку, находящемуся под опекой, прямо предусмотрены п. 3 ст. 148 СК РФ. Никакими ограничениями (вроде лишения матери, отца или троюродной тёти родительских прав) это правило не обременено.

Конечно, лишение родительских прав обоих (единственного) родителей — само по себе основание для признания ребёнка оставшимся без попечения родителей. Но и до этого момента ребёнок, находящийся в семье опекуна — является оставшимся без родительского попечения. В противном случае, он не был бы в семье опекуна, а воспитывался бы родителями.

Older posts Newer posts