До свиданья, мама… Почему сирот будет и будет больше

Лишить родительских прав даже самых нерадивых родителей становится все труднее. При этом  при малейшей «неисправности», ставшей предметом внимания органа опеки, ребенка отбирают и везут в приют или в больницу. А чаще, забирают с занятий в школе, или даже из дома, но пока нет мамы…

Парадокс: система никак не умеет реагировать на нарушения прав детей никаким другим способом, кроме как забрать ребенка в казенный дом. С другой стороны, даже наличие многолетней «истории» полного игнорирования родителем прав ребенка — не основание для лишения родительских прав.

С одной стороны, можно годами беспробудно пить, топить соседей, засыпая пьяной в ванне (ребенок-двухлетка при этом спит в одной кровати с таким же пьяным сожителем. И для полноты картины: сожитель — с диагнозом олигофрения…), не работать нигде, пить, буянить, материться (на ребенка), пить, пить, пить… И при этом процесс лишения родительских прав затягивается на три года!

Начинается с того, что ребенка забирают голого из полного пьяными мужиками дома (мамы дома нет, поэтому, это — отобрание). Маме «впаяли» 300 рублей административного штрафа, вызвали и «пропесочили» на КДН, и — отпустили с миром.

Потом уже дело доходит до реального отобрания (мама пьяная спит в переливающейся ванне, ребенок — в комнате с тремя абсолютно пьяными посторонними). Иск в суд, мучения, беготня и помещение ребенка в дом ребенка. Прокурор, возвышаясь над двумя томами справок, свидетельских показаний и заключением двух органов опеки: «Поскольку задолженности по уплате алиментов нет, отсутствуют достаточные основания для лишения родительских прав». Ничего, что взыскать алименты раньше, чем отобран ребенок — просто нет никаких оснований. Решение суда: в правах ограничить, алименты взыскать.

За год мама посетила ребенка четыре раза в течение первых трех месяцев… Слава богу, нашлись люди, которые готовы были взять ребенка и с такой «ограниченной» мамой. А могли бы испугаться бойкого характера или дикого сопротивления дома ребенка…

В результате, родительских прав в отношении ребенка всё-таки лишили. На первое заседание мамаша пришла, смело послала судью на *** и хлопнула дверьми: кто-то ей сказал, что если она не будет ходить, то без неё её точно не лишат. Она и не ходила.

Но что сказал прокурор на финальном заседании: «…поскольку мать не явилась на заседание — ребенок ей не нужен…» То есть, читай внимательно, если бы явилась, развела нюни, то — опять не лишили!

Эта история кончилась благополучно.

А вот другая. Мальчик 8 лет пришел в школу с синяками. Рассказал, что «мама наказала». Классная руководительница — в полицию, полиция — в школу. Пишет акт, внутри здания школы, в учебное время, внимание, «о выявлении безнадзорного ребенка». И — в приют.

То есть, получается, в школе, в учебное время, ребенок — безнадзорный? Понятно, учителям доверять нельзя (святая правда!).

Ребенок — в приют, органы опеки (позвонила полиция) — домой к маме. Картина привычная: «Дома неубрано, есть стол для занятий, отдельное спальное место ребенка отсутствует…» (мама, небогатого сословия, снимает комнату в коммуналке,  может, не из самых аккуратисток, да, и ребенок спит на раскладной кровати, которую органы опеки «не заметили»). Условия, в общем, «не созданы». Мама, к тому же, «работает неофициально». Ну, всё, картина маслом…

Мама — в приют. Приют говорит — ребенок в больнице (ОРВИ). Мама — в больницу. Больница: дайте разрешение от опеки. Мама — в опеку по месту жительства, берет бумагу, потом опять в больницу. Нет, говорят, «не та» опека, надо ту, которая «от приюта»…

Я никогда не описываю целиком реальные истории, всегда что-то меняю, чтобы никто не догадался, о какой маме или ребенке идет речь, не называю настоящих имен. Но часто называю и буду называть настоящими именами две категории: во-первых, тех чиновников, которые забыли, для чего они существуют, и, во-вторых, тех людей, которые помогают.

Алексей Рудов — человек в «детском» интернете известный. Слава богу, что мама дошла до него, и дальше стало чуть проще.  Но только чуть…

В итоге, в возбуждении уголовного дела отказано, мальчик просто привлекал к себе внимание, рассказывая про «наказания» мамы. Конечно, в этой семье не все благополучно, увы, есть с чем работать. Но при этом — неужели нет другого способа, кроме как заключать под стражу ребенка и не давать матери его видеть?

И вот, орган опеки «Печатники»: «А ребенок к маме не хочет!» Ну, хорошо, съездили в приют, поговорили с ребенком: хочет, да ещё как, плачет в телефон. Давайте, пусть мама сначала его посетит, погуляет, потом с ночевкой, потом — насовсем, если вы так боитесь… Нет, как мы можем быть уверены, что она его не побьёт?

Чёрт подери, это какой-то перевёрнутый мир. С одной стороны — мать со слезами и действительно тяжелой ситуацией, но не пьёт, бьётся, старается, сотрудничает с социальными работниками, делает все, чтобы изменить себя и ситуацию. Но — робеет. И — чиновники с лошадиными мордами — «а как мы можем быть уверены»… Да, никак! Чёрт подери, вы хоть понимаете, что такое для восьмилетнего ребенка быть без мамы четыре месяца?!

Что еще важно: требования опеки (в данном случае. «Печатников») к матери обладают двумя совершенно обалденными свойствами. Во-первых, они никогда не излагаются в письменном виде, а только устно. То есть, из скороговорки чиновника ты должен понять, что тебе собрать, понять исчерпывающе ясно, и потом, даже если ты никогда этим не занимался, быстренько сообразить, где и как эти бумажки собрать. И всё это — со слуха, и в состоянии дикого стресса.

Во-вторых, они неисчерпаемы. Всегда находится ещё какая-нибудь бумажка, которую требуется принести, чтобы «принять решение» о возврате ребенка.

А теперь — разгадка «фокуса». В законодательстве есть порядок, согласно которому можно ребенка поместить в приют. И для этого вполне достаточно синяков на попе и акта «о безнадзорном…»

В законодательстве нет никакого порядка того, как возвращать ребенка родителям, при каких обстоятельствах, какие бумаги оформлять, в какие сроки… И никакой ответственности за то, что акт «о безнадзорном…», например, оказался сфалисифицированным, за то, что кто-то соврал, и за то, что опека требовала, и требовала какие-то документы, гоняя мамашу туда, куда и Макар с телятами не совался. И, в итоге, за то, что ребенок на четыре, как минимум, месяца, стал сиротой! Никакой ответственности, вовсе никакой. Абсолютно.

Но если бы мама опустила руки и не стала бороться, если бы помощи со стороны НКО не оказалось, то её ребенок, оказался, как и малыш из первого примера, в казенном доме. А вокруг мамы началась бы возня с лишением родительских прав. Года на два три.

Получается, что система осознанно работает по принципу «ниппеля»: ребенок может только попасть туда — а обратно, уже нет. Ни к маме (нет даже норм в законе!), ни к усыновителям (маму будут годами лишать родительских прав, пока ребенок не выйдет из «популярного» возраста).

Вот об этом надо очень-очень задуматься… Ведь это не «правоприменительная практика», это реально так построено. Специально.

bahislion bahislion bahislion bahislion bahislion bahislion bahislion bahislion bahislion bahislion bahissenin bahissenin bahissenin bahissenin bahissenin bahiscom kralbet milanobet hilabet bahsegel
bahissitelerikaydol.com betcupslot.com betebeteuyelik.com betlikecasino.com betovisgirisadresi.com betturkeyslot.com betvoleslot.com bonusverenfirmalar.com fenomenbetgirisadresi.com kalebetguncelgiris.com kralbetslot.com matadorbetslot.com milosbetguncelgiris.com piabetcanlicasino.com sahabetslot.com venusbetslot.com