Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: конвенция (page 1 of 5)

Международный элемент

Опять провёл выходные дни с книжками и тетрадками. В каком-то смысле, учиться надо всю жизнь, чем и занимаюсь. Время от времени.

Чаще всего время приходит тогда, когда доходят руки до ответа на письма с вопросами, щедро приходящие через сайт. Довольно часто ответы (для меня) не представляют трудности и заключаются в трёх предложениях. Но так бывает не всегда.

Особенно сложны вопросы, связанными с ситуациями, когда родители и дети находятся по разные стороны границы, то есть в деле присутствует так называемый «международный элемент».

Иван да Марья (она — гражданка РФ и Израиля, он — гражданин Франции и США) поженились в консульстве Франции в Камбодже, первый ребёнок родился в Саудовской Аравии и имеет только гражданство России, второй —  в США, и имеет гражданство РФ, США и Франции… И вот теперь мама отвезла детей к бабушке в Израиль и приехала в Россию разводиться…. «Регбус, кроксворд», — как говорил Аркадий Райкин. Хотя не смешно совсем.

Разводиться в России (если как минимум один из супругов — россиянин) действительно быстрее и проще. И, как подсказывают коллеги из Европы и Америки, значительно дешевле.

А вот с вопросом возвращения детей, незаконно перемещенных в Россию пока большие сложности. Решения по Конвенции, даже в самых простых случаях, выносятся странные, и даже если предписывается возвращение ребёнка, исполнить это решение бывает непросто… Не говоря уже о сроках: требование Конвенции про рассмотрение дела за 6 недель не исполняется, по-моему, никогда.

В практике «Команды адвоката Жарова» дела с международным компонентом составляют около половины. С одной стороны, это даёт определённую уверенность, основанную на опыте, с другой — работа на иностранном языке, да ещё и каждый раз с новым законодательством — весьма трудозатратна. Устаёшь от бесконечной смеси французского с нижегородским (иногда буквально так и смешивается).

Недавно Команда выкроила два дня для участия в конференции, посвященной применению Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей. Вели её двое признанных российских специалистов по этой Конвенции — Ольга Александровна Хазова (Институт государства и права РАН) и Марина Львовна Шелютто (Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ). По окончании конференции в Команде адвоката Жарова не осталось юристов, не прошедших дополнительную подготовку по вопросам применения Конвенции 1980 года.

К сожалению, на конференцию (их проводят ежегодно) не пришли московские судьи. Из других судов (всего их 10 на всю Россию), которые рассматривают дела по этой Конвенции — были, а Тверской суд оказался слишком занятым для того, чтобы послушать учёных. А очень жаль, потому что статистика суда, рассматривающего дела по возврату детей с территории Центрального федерального округа, весьма печальна: сплошные отказы. Беда ещё и в том, что решения по таким делам не публикуются, и оценить, где такое решение было обосновано, а где — не вполне, довольно сложно. Тем не менее, если из 7 оконченных рассмотрением в этом году заявлений (анализ данных с сайта суда) о возврате детей — 7 отказов в возвращении. Что-то мне подсказывает, что дело не в том, что основания для возврата детей отсутствовали во всех этих семи случаях…

Но — вода камень точит. Во всяком случае, несколько лет назад не было вообще никакого инструмента борьбы с незаконным перемещением детей. А сейчас инструмент есть, и моя лично «вахта» — делать так, чтобы практика применения Конвенции в России сложилась правильно.

Во всяком случае, все дела о возврате детей в Россию, в которых участвовала наша команда, закончились возвратом детей в Россию. А вот обратно — пока что практически «система ниппель»: возвраты единичны.

Но мы продолжим борьбу. И поэтому следующие выходные, вполне возможно, я опять буду читать умные книжки, делать из них выписки и переводить (спасибо, Гугл) законодательство очередной экзотической страны.

Украина и Россия: шутки шутками, но — дети…

Как известно, для того, чтобы поссориться двум ближайшим друзьям, надо купить соседние дачные участки. Автору приходилось наблюдать двух родных сестёр, обратившихся с исками друг к другу. Одна требовала отдать ей 30 сантиметров участка, скраденных вероломно перенесённым («под покровом ночи») забором, а другая — возместить «четырёх потравленных кур». Увлекательное зрелище. Если не находишься между противоборствующих сторон.

Нечто аналогичное приходится наблюдать нынче и на уровне межгосударственных отношений. Речь, конечно, не про курей, но находиться на прямой, соединяющей Москву и Киев — тоже не слишком комфортно.

Но многим приходится. Я уже не говорю про тех, кто волей судьбы оказался в районе Луганска и Донецка. Эти люди, побежав кто в Киев, кто в Москву, оказались в ситуации, когда их права защитить порой просто невозможно.

Совершенно непонятно, что делать украинке, живущей в Москве, родная племянница которой оказалась в Донецке сиротой. Те «официальные структуры», что реально существуют на той территории, готовы предать ребёнка в Россию под опеку (правда, непонятно, на каком правовом основании, но да бог с ним), но никак не украинской гражданке. Украинская гражданка не может получить никаких документов из «материковой» Украины, поскольку живет в Москве и с точки зрения «из-за Днепра» выглядит чуть не предателем. Вернуться в Киев она, конечно, может, и даже, наверное, получит какие-то бумаги. Но ей будет не на что жить (работа в Москве), и с украинскими бумагами с Донбасса выдачи нет… Тупик.

Есть ситуации «попроще». Муж (гражданин РФ) живёт в Одессе. Жена (гражданка Украины) — в Москве. И как им разводиться, если дети (гр. Украины и РФ) живут с мамой, но папа возражает… Без поллитра юриста тут не разберёшься. С одной стороны, конечно, разводиться надо в России, ведь там живут дети. Но это простая логика, а не закон. С другой стороны — разводиться надо там, где ответчик (а это — Одесса). С третьей стороны, надо смотреть, где же стороны жили совместно в период, пока брак не дал трещину (Израиль). Интересно? Ещё как, особенно участникам событий…

Разумеется, большинство юристов в этой ситуации или поступает «просто»: подает иск в российский суд — авось, что-то получится, или просто отказывается от дела, обнаружив слово «Украина» в документах. И в том, и в другом случае, кто-то из участников со временем оказывается в приёмной «Команды адвоката Жарова», чаще всего, увы, в стадии «гипс снимают — клиент уезжает, шеф, всё пропало!»

Парадокс ситуации в том, что самые, наверное, рассорившиеся между собой страны до сих пор объеденены соглашением, предусматривающем признание решений судов и правовую помощь. А для использования украинских документов в России (и наоборот) не нужно никаких специальных действий, они должны приниматься так, если выполнены по-русски.

И что делать с парадоксами судебных решений (суд в России решил, что дети — папе, а суд на Украине — маме, причем решил в одно и то же время) — пока не ясно, решать приходится «по месту», в каждом конкретном случае.

А трансграничное исполнение решений об алиментах? А применение между РФ и Украиной Конвенции о международном похищении детей 1980 года? О, сколько интересного есть и будет между нашими странами ещё!

Мне такие дела очень нравятся. Во-первых, мы их, разумеется, не боимся. Напротив, для меня это ещё один повод показать своим украинским коллегам, что профессионализм и гуманистические идеалы — выше ссор и барьеров, ещё один повод поработать с искренне приятными мне людьми из Киева, Харькова или Одессы.  Политика — политикой, но могут быть и дети. ;) Во всяком случае между гражданами двух стран они появляются — и это факт медицинский. И юристам с этим что-то тоже делать надо.

Во-вторых, как бы ни было тяжело осознавать, но международный договор — источник права. И право надо соблюдать. Каким бы испепеляющим взглядом не смотрел на тебя судья, всё же необходимо требовать, чтобы страны соблюдали свои же соглашения. Конечно, всегда радостно соблюдать то, что тебе приятно и выгодно, но даже если что-то тебе неприятно, но соглашение подписано — надо соблюдать. Во всяком случае, пока ты из него не вышел (а ни одна из стран не денонсировала Минскую конвенцию 1993 года).

И это — определенный вызов для профессии по обе стороны границы. Сумеем ли мы обеспечить соблюдение прав детей, родителей, семьи, невзирая на горячие вопросы межгосударственных отношений, или в спорах о «крым-чей» прихлопнем десятки тысяч (а может, и сотни, а может, и миллион) российско-украинских семей.

Во всяком случае, свою миссию в этом вопросе я вижу в том, чтобы этого избежать. И пока это, с переменным, если честно, успехом, но удаётся.

Дети возвращаются из-за рубежа, дети возвращаются за рубеж

Гаагская Конвенция 1980 года о международном похищении детей — очень сильный инструмент восстановления прав детей, перемещённых за границу из-за конфликта родителей, и этот инструмент, слава богу, продолжает применяться, несмотря на все сложности взаимоотношений Россия — Европа.

Только в этом году с использованием Конвенции «Команда адвоката Жарова» добилась возвращения троих детей (двоих из Великобритании, одного из Португалии). Причём в одном случае дело даже не дошло до суда — всё решили консультации адвокатов.

К сожалению, похвастаться внутрироссийским опытом возврата ребёнка, увезённого в Россию, в этом году у нас пока не получится. Напротив, в Санкт-Петербурге нам отказали в возврате ребёнка, увезённого матерью из Швейцарии.

С трудом входит Конвенция в практику российских судов, трудно российским судьям принимать подобного рода решения, несмотря ни на какие конвенции.

А ведь сама норма права довольно проста: если один из родителей схватил ребёнка и убежал за  границу — сначала верни ребёнка в ту страну, откуда его вывезли, а затем уже будем разбираться…

Но — бегут, невзирая ни на какие Конвенции…

Я верю, что и в России мы медленно-поступательно «пробьём» этот затор, и те дети, которые были незаконно вывезены в Россию, будут также возвращаться в те страны, откуда они были вывезены.

В основном, проблемы происходят от того, что многие супруги (прежде всего женщины) серьёзно недооценивают разницу менталитетов, воспитания, отношения к семье и в семье у представителей разных народов. Также весьма причудливые ожидания и от судебной системы той страны, куда переезжает жить российский гражданин.

Например, женщины часто не обращаются с заявлениями в полицию или в иные организации, даже когда подвергаются побоям. Парадоксальным образом представление о советской ещё милиции («когда убьют — приходите») переносится на шведскую, немецкую, португальскую полицию… Ни одна из трёх, конечно, не идеал, но, во всяком случае, заявление там примут, и ход ему дадут. Но — не пишут наши согражданки никаких заявлений, не обращаются никуда ни с какими жалобами, а просто терпят до упора, а когда упор падает — хватают ребёнка и бежать.

Что, разумеется, незаконно, и приводит к тому, что ребёнка, в итоге, приходится возвращать, а мать привлекают к ответственности за его похищение.

А тот, кто лупил жену до синяков, получает права опеки над ребёнком.

И это — такой вот типичный пример. Очень типичный.

Или, скажем, мать ребёнка (матерей — похитителей детей в нашей практике намного больше) собирает малыша «на прогулку», а сама — на самолёт и, например, в Испанию, на виллу, принадлежащую родителям. Отец детей обращается в испанский суд и, понятное дело, выигрывает процесс.

Но помимо суда он обращается ещё и в полицию (похищение детей родителем в Европе — криминал, в отличие от России), и на мать ребёнка накладывают обязательство не покидать пределы страны. В итоге, отец ребёнка забирает, уезжает в Москву, а мать ещё полгода разбирается с проблемами в Испании, видя ребёнка только по скайпу (отец попался ещё не гад — мог бы, в принципе, и не поддерживать никаких контактов, а ребёнку — 6 лет, сам не сможет)…

Хотя существуют особенные, исключительные обстоятельства, при которых ребёнка всё-таки не возвратят в ту страну, откуда вывезли, и, в силу нашего опыта, нам они попадаются довольно часто (например, в Санкт-Петербурге суд не возвратил ребёнка в Швейцарию именно посчитав обстоятельства исключительными), но в общем случае, таких обстоятельств нет, и возврат ребёнка — просто дело времени и работы бездушной судебной машины.

Помните, пожалуйста, об этом.

И помните, что если вашего ребёнка увезли в другую страну — в некоторых случаях вернуть его даже проще, чем если бы его увезли в другой город. За вас — Конвенция 1980 года о международном похищении детей и «Команда адвоката Жарова» .

Запрет на выезд ребёнка

Запрет на выезд ребёнка из России, наложенный одним из родителей. Что это? Как с этим дальше быть?

Каждую весну, в мае, а особенно в начале июня, интернет взрывается одним и тем же вопросом: как выехать с ребёнком за границу, если второй родитель ребёнка — против.

Подробно вопрос выезда за пределы Российской Федерации с одним из родителей я уже неоднократно разбирал, однако, не останавливался специально на вопросе, что же делать, если второй родитель не только не даёт согласие на въезд ребёнка, например, в Болгарию или Германию, но ещё и установил так называемый «запрет на выезд» ребёнка.

Любой из родителей может возражать против того, чтобы его ребёнок покидал пределы Россиии. И, соблюдая определённый порядок, может обратиться с соответствующим заявлением. По результатам рассмотрения заявления, будет установлен запрет для ребёнка покидать пределы Российской Федерации. Это значит, что при пересечении границы, прямо на пограничном пункте пропуска, ребёнок будет задержан (не пропущен) и возвращён обратно на территорию России.

В аэропорту — не пропустят на посадку, в поезде — высадят из вагона на приграничной станции, на пешеходном или автомобильном пункте пропуска — оставят, где есть, даже если вокруг чистое поле.

То есть, если одним из родителей будет подано заявление о несогласии на выезд ребёнка, ни второй родитель, ни кто-либо другой не сможет вывезти ребёнка до того момента, пока этот запрет не будет отменён самим родителем, или его не снимет суд.

Неоднократно приходилось слышать, что кому-то так или иначе удавалось выехать вместе с ребёнком и в том случае, когда запрет на выезд был уже установлен. Чаще всего эти рассказы включают в себя тот или иной способ пересечения границы Белоруссии в сторону Европы. Иногда упоминают Казахстан, как транзитную точку путешествия.

Более детальное разбирательство, увы, показывает, что все известные автору случаи — это выезд из России либо в период, когда заявление о запрете не было подано, либо в тот момент, когда заявление хотя и было подано, но информация о запрете ещё не была внесена в соответствующую систему, либо ситуация каких-то ошибок (в одном случае был достаточно длительный сбой при обмене данными между российской и белорусской погранслужбой, в другом — неверно введенные в систему сведения о ребёнке). К сожалению, никаких обходных путей в данном случае не существует. Во всяком случае, автору, несмотря на солидный опыт именно такой категории дел, получить достоверных данных о законном пересечении границы ребёнком при установленном запрете не удалось. Или имеют место рассказы «знакомых знакомых», или ситуация описывается словом «повезло».

Итак, преодолеть запрет одного из родителей на выезд ребёнка из Российской Федерации можно только в судебном порядке.

Судебная практика по этому вопросу долго формировалась, и, наконец, после нескольких определений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда, её можно признать устоявшейся.

Суды последовательно подтверждают право одного из родителей запретить выезд ребёнка из страны. При этом, учитывая, что такое право прямо предоставлено родителю законом, суды подчёркивают, что поведение родителя, накладывающего запрет на выезд — правомерно.

В соответствии со статьями 61, 63 Семейного кодекса родители несут равную обязанность и имеют равные права по отношению к детям. В том числе, решать и такой важный вопрос, как выезд ребёнка за границу.

При этом Верховный суд полагает, что при решении вопроса об обоснованности наложенного запрета, следует выяснять,  насколько необходима именно в интересах детей эта поездка, с учётом целей поездки, её продолжительности, государства, в которые предполагается поездка.

И поэтому Верховный суд последовательно исправляет решения судов апелляционной инстанции, снимающих наложенный родителем запрет вовсе, без указания конкретных дат, стран, целей поездки.

Надо сказать, что определённая правда тут есть.

При условии равенства прав родителей, и тот, кто живёт с ребёнком, и тот, кто живёт отдельно, имеют право участвовать в решении вопросов о выезде ребёнка из России. Отец, проживающий отдельно от ребёнка, может возражать, например, против посещения матерью с ребёнком родни в Луганске (по очевидным причинам), или против того, чтобы мама с сыном эмигрировали в Венесуэлу и ребёнок уехал туда навсегда. Но, в то же время, не иметь никаких возражений против поездки ребёнка в Доминиканскую республику с 1 по 15 июля, или отдыха в Финляндии на новогодние праздники.

С другой стороны, если родитель увезёт ребёнка на постоянное место жительства, в отсутствие запрета, вернуть ребёнка будет непросто, даже при использовании Конвенции о международном похищении детей (1980 года).

Поэтому, как неоднократно повторяет Верховный суд, нужно исследовать именно конкретную поездку, и конкретные страны, даты и цели.

Что всё это означает на практике.

Во-первых, если вы узнали, что вашему ребёнку второй родитель «поставил запрет» на выезд из России правильный путь — не канава под колючей проволокой на границе Республики Беларусь и Польши, а суд по месту жительства ответчика.

Во-вторых, обращаясь в суд, вам потребуется доказать куда, зачем и на какой срок едет ребёнок, и обосновать этот выезд интересами именно ребёнка.

В-третьих, получить решение суда о том, что вам разрешается выезд в любую страну, в любое время и на любой срок можно, но такой иск будет называться — лишение родительских прав. И, конечно, удовлетворён он будет только если к этому есть основания.

С другой стороны.

Если вы знаете, что вашего ребёнка могут, помимо вашего согласия, вывезти в другую страну, немедля обращайтесь с заявлением о запрете на выезд ребёнка из России.

В суде затем интересуйтесь — если уж до суда подобный контакт между родителями не состоялся — куда, зачем, и на какой срок едет ребёнок. Возможно, вы не будете возражать против конкретной поездки. В таком случае можно подписать об этом мировое соглашение прямо в суде.

Если решение суда — просто снять запрет, без конкретных дат, стран, целей поездки, обжалуйте его, это неправильное решение.

Подытоживая, могу сказать, что российская правоприменительная практика движется, в целом, в правильном направлении. Родители должны, обязаны непременно договариваться обо всём, что касается детей. И к этому их пододвигает судебная практика: ни один, ни второй родитель не вправе действовать, игнорируя мнение другого и — что более важно — интересы ребёнка.

А если договориться не получилось — тогда в суд. В том числе и с иском о разрешении выезда, несмотря на запрет второго родителя. Но! В конкретную страну, и на конкретный срок.

Да, неудобно. Но это неудобство, увы, плата за недоговороспособность двух взрослых.

28/06/2017

Детей воровать нельзя

Мне казалось, что давешняя моя заметка о первом в российско-португальских отношениях решении суда о возврате ребёнка по Конвенции 1980 года — довольно однозначная.

Скажу сразу, она не про то, что ребёнка вернули маме. Она — напишем более общо — про то, что ребёнка вернули в ту страну, откуда вывезли. Второму родителю. Или первому, смотря с какого края считать.

И именно это — новость.

Но, подозреваю, если бы ребёнка вернули «в сторону отца», я бы услышал тоже много про то, что в Европе, мол, забыли о том, кто их родил. Как и сейчас слушаю, что, мол, ничего нового, ребёнка опять передали матери, как и всегда.

Не так. Ребёнка из Европы вернули в Россию. Это — один из немногих успешных кейсов такого плана. И это — прекрасная демонстрация профессионализма европейских судей, и, то, что, слава богу, «политическая составляющая» не повлияла на решение суда.

Это — один из немногих кейсов, когда решение районного суда из холодной Москвы воспринимается судьёй на солнечном берегу португальского побережья с уважением. Такое уважение к решениям судов других стран — это проблема даже для внутриевропейских кейсов. А тут — международный случай. И, простите, что напоминаю, ещё и с Россией, «популярность» которой в Европе по многим причинам находится не в топе.

И, в конце концов, это пример, тоже нечасто встречающейся кооперации двух национальных юридических фирм. Не работа одной международной, а кооперация двух лидеров юридической сферы национальной. Поверх барьеров.

И, конечно, нельзя не отметить, что этот кейс можно назвать «модельным» и, в целом, дающим инструкцию для тех родителей (любого, повторюсь, пола), чьих детей незаконно увезли заграницу (или там задержали). Это значит, что следующим родителям, может быть и не таким сильным духом и упорным, как мама этого мальчика, дорога по возвращению «украденного» ребёнка стала если не более лёгкой, то более понятной.

Потому что детей воровать нельзя.

Older posts