Антон Жаров, адвокат, руководитель Команды адвоката Жарова, специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву

Губернатор Московской области Воробьёв старается вести область вперёд, обгоняя соседей. На этот раз взрывной рост предлагается организовать  по числу так называемых «бэби-боксов» — весьма спорных с точки зрения закона, да и просто морали, приспособлений для приема детей-отказников у населения.

Этих современных корзинок для подкидышей на всю страну сегодня 20, одна из них — в подмосковных Люберцах, в Центральной районной больнице. МО обещает оборудовать еще три — в строящихся перинатальных центрах, но пока не уточняет, в каких именно. Об этом буквально на днях сообщил областной Минздрав. Там рассматривают подобную инициативу как нечто вроде новой формы (циники!) «работы с матерями» и готовы «обеспечить доступность этой технологии».

Как устроен и работает «бэби-бокс»?

Это специальный контейнер, открывающийся с двух сторон. С одной — мать кладет дитя. С другой — его принимает дежурный медик. В бокс подается достаточно воздуха для дыхания, есть теплая подстилка.

Итак, отчаявшаяся или, напротив, отчаянная мамаша подходит к боксу, помещает в него младенца и закрывает створку. После этого у нее есть еще 30 секунд на раздумье. В эти мгновения она еще в состоянии вернуть малыша себе, надо только успеть распахнуть дверцу (и сердце). Если этого не происходит, замок щелк — и блокируется. Между двумя родными по крови людьми возникает глухая непроницаемая стена, а на пульте реанимации роддома (или иного богоугодного заведения, где установлен «бэби-бокс») срабатывает сигнал-оповещение о поступившем младенце.

Сторонники «беби-боксов» лукаво преподносят эту «услугу» как предоставление чуть ли не последнего шанса одуматься для матерей, решивших избавиться от своих нежелательных младенцев и замысливших убить их.

Что говорят внедрители беби-боксов?

В первую очередь, в этом всем привлекает анонимность. Никто не узнает, кто мать подкидыша. Ей не будет (публично) стыдно за свой «грех» и отказ от ребёнка.
Разумеется, привелекает простота. Положи в «окно жизни» и исчезни. Не надо проходить томительные и морально тяжелые процедуры в роддоме. Тем более, что матери потенциальных подкидышей производят их на свет чаще всего тайно.
Нет ответственности. Мать никто не будет искать и наказывать (если, конечно, у ребёнка отсутствуют телесные повреждения — тогда мать будут, вроде как, разыскивать и в таком случае, вроде бы, будет уголовное дело).
Безопасность для здоровья ребёнка. В «бэби-боксе» тепло и комфортно. Младенец за считанные минуты переходит под контроль медиков.
И последнее, по-моему, вишенка на торте: возможность вернуть малыша до того, как тот будет кем-то усыновлен. Биологические родители должны успеть пройти ДНК-тест и специальную комиссию.

То есть, избавиться от ребёнка посредством «бэби-бокса» — это быстро, дешево и доступно. Избавляйтесь от ребёнка просто и без хлопот.

Однако и в жизни, свободной от «бэби-боксов», все выглядит для матери, решившей избавиться от ребёнка совершенно просто и легко. Разница — только! — в дальнейшей судьбе ребёнка и его праве на семью.

Мне совершенно не жаль женщину, решившую оставить ребёнка. Это не моя специальность — жалеть их и разбираться в их проблемах. Меня больше волнует то, что будет с ребёнком.

В Российской Федерации пристроить «нежелательное» чадо можно без проблем. И безо всякого наказания со стороны закона (угрызения совести мы сейчас в расчет не берем). Домов ребёнка, где любая мать может оставить младенца в возрасте от одного дня до трех лет — за каждым углом поставлено. Никакой правовой ответственности за свой шаг она не несет, как и в том случае, если отказывается от малыша еще в родильном доме (надо отметить, что, конечно, если оставление затянется — маму всё-таки лишат родительских прав). Более того, в дом ребёнка детей можно определять, и не устраняясь от них навсегда. А, скажем, на какое-то время, чтобы успеть поправить что-то в собственной судьбе, решить проблемы материального или морального свойства.

Плюсы такого «традиционного» пути и для матери, и для её ребёнка очевидны.

Во-первых, государству известны личные данные обоих сторон. И это значит, что мать (бабушка, родственники…) может ребёнка найти, он не пропадёт. И ребёнок может найти свою семью (если захочет).

Во-вторых, отказ от ребёнка или временное оставление его на попечение государства фиксируются документально и с этим пунктом — полная ясность. Такая же ясность — и с судьбой дитяти. Его либо возьмет опекун, либо заберет через уже оговоренное в бумагах время собственная мать. Все четко и прозрачно со всех сторон и для всех сторон.

И — главное — с каждой матерью, решившей «сдать ребёнка», как минимум, поговорят. И — всё чаще и чаще — вполне подготовленные специалисты из НКО. У них это лучше получается.

А что мы имеем в случае с «бэби-боксом» и мамой-кукушкой?

Возможность тайно, скрытно совершить постыдный и жестокий поступок, который очевидно осуждается человеческим обществом.

И мать, и ее дитя – абсолютные анонимы. Ни имен-фамилий, ни родословных – ничего, чистый лист. Их родство, если что, если мать вдруг спохватится (по истечении уже упоминавшихся 30-ти секунд), еще нужно будет доказывать. А это долго, непросто, недёшево (потребуется пройти ДНК-тест) и, главное, достаточно публично и весьма нервно для женщины, которая и изначально-то не была готова к какой-либо огласке ситуации вообще. Согласитесь, далеко не каждый аноним, да еще такой, станет себя раскрывать.

Будущее малыша – совершенно туманно и непредсказуемо. Мать, используя «бэби-бокс», оказывает своему малышу медвежью услугу. С точки зрения закона — он находится в подвешенном состоянии. Несмотря на то, что он становится сразу доступен и для опеки, и для усыновления (новое свидетельство о рождении, новое имя, нет никаких записей о родителях в метрике…), он, тем не менее, всё время «в режиме ожидания». Передумавшая, одумавшаяся мать все-таки может в любой момент подать на ДНК-экспертизу и вернуть ребёнка себе.

И эта история может вызывать обоснованные волнения как у опекунов, так и усыновителей. Усыновишь, а тут прибежит мать, и скажет, что пока она отмечала день рождения с друзьями, её, положим, подруга, решила ей «помочь», избавить, так сказать, от бремени. И отнесла нежеланного (как показалось) ребёнка в этот самый «бокс». Пока протрезвели, пока нашли, куда бежать, пока подали заявление, ДНК, то-сё, пока выпили-просохли… И вот она, прибежала.

И вы знаете, что? Я не поручусь, что усыновление в таком случае не отменят.

Конечно, детей подкидывали в монастыри, приюты или просто на пороги богатых домов во все времена. Допускаю, что это было оправдано самыми разными соображениями. Допускаю также, что этого было порой не избежать одинокой женщине в большом городе, когда, оставшись один на один со своей проблемой в лице появившегося на свет малыша, она не знала, что делать. Была в тупике. Без поддержки, рискуя быть отвергнутой сожителем, работодателем или излишне щепетильной деревенской родней.

Сегодня ситуация в корне иная. Оглянитесь вокруг — сегодня есть с кем поговорить, и от кого получить помощь. Главная проблема — чтобы мать начала разговаривать о своих проблемах. В роддоме, в доме ребёнка, в органе опеки, куда она может прийти с плачущим «кульком» с ней хоть кто-то (а всё чаще и чаще — профессионально подготовленный к таким случаям человек) поговорит. Восемьдесят процентов — ребёнка после этого не предадут. А с кем она поговорит, оказавшись у белого ящика?

Еще один момент.

Критики «бэби-боксов» (и их позиция не лишена оснований) склонны считать, что широкое введение в практику такой системы анонимного, я бы сказал «тихушного», отказа от младенцев, с огромной долей вероятности создаст весьма привлекательную среду для разного рода криминальных деяний. Включаем фантазию.
Роженица выбросила дитя или, хуже того, убила его. Кинула в мусорный контейнер. На вопрос родственников и любого рода интересующихся: «А где же ваш ребёнок?» — у нее уже заготовлен правдоподобный ответ: «Положила в «бэби-бокс»!» Проверить это даже в небольшом городке будет сложно, в крупном – практически нереально.
Продажа ребёнка. Появляется удобная отговорка. Любопытным мать скажет, если что: «В «бэби-бокс» положила. Было слишком тяжело…»
И, наконец, трудно вообразимый, но тоже вполне реальный поворот событий. Ребёнок похищается и «сплавляется» в «бэби-бокс» кем-то из родственников родителей. Эти люди ведь тоже могут быть недовольны, обозлены всем, чем угодно – от факта самого брака до цвета кожи младенца или состояния его здоровья. Что, не встречали ситуации, когда бабушка (мама мамы) уверена, что дочке ещё рановато детей (не доучилась, не догулялась, не от того родила и т.п.) — и рада бы была, чтобы ребёнок исчез и растворился. Убить-выбросить — нет, это не по-людски, а тут, в дом хороший сдать, где о ребёнке позаботятся — а чо, норм.

Если мать хочет оставить ребёнка — что ей мешает это сделать в сегодняшней ситуации? Можно завернуть младенца в тряпицу и положить — куда угодно. Хоть в отделение полиции, хоть на порог роддома, хоть на вокзале оставить. При этом те несколько минут, или даже десятков минут, что ребёнок пролежит, завернутый в старую телогрейку, — для него не опасны.

Что изменит «бэби-бокс»?

Если женщина оставит в нём, а не на вокзале — что это изменит принципиально? Ничего.

А вот теперь представим, если роженица планирует ребёнка убить. Ну, мало ли по каким причинам. Как удержит её от этого страшного шага «бэби-бокс»? Не хотела б убивать — подбросила бы в какое-нибудь место. Что изменит «бэби-бокс» тут?

И ещё один вариант: женщина равнодушна. Ей, по каким-то причинам, наплевать, что будет с ребёнком. Она его — в мусорку и на мороз. Что заставит её донести ребёнка до «бэби-бокса», если она его даже в подъезд (в значительной части случаев подброшенных младенцев находят именно в подъездах) не донесла?

В общем, на взгляд мой, эти боксы лишь упрощают доставку детей до больницы. Ни для чего другого в деле защиты детей они не делают.

Зато упрощают до предела процедуру отказа от ребёнка. Просто ОБНУЛЯЯ ответственность родителя.

Я хотел бы обратить внимание, что из 13 оставленных в Краснодарском крае детей, четверо были возвращены потом матерям. То есть, четверо из тринадцати прошли ДНК-тест, комиссию, бегали по опекам и судам — и вернули ребёнка. Что это было? Порыв, помутнение сознания… Непродуманное решение. А что, просто подумала, просто положила… Ничего не останавливало, ничего не заставило задуматься, никто даже просто не поговорил.

Это показывает, какую разрушительную роль играет «бэби-бокс» на самом деле. Тридцать процентов, между прочим. Так считать, конечно, не совсем корректно, но всё-таки, что-то то эти цифры говорят?!

Итак, вот, есть женщина, которой сразу после родов тяжело. Невыносимо тяжело. Настолько тяжело, что приходит мысль от ребёнка отказаться. Но дело в том, что все мы понимаем (но не женщина сразу после родов), что это напряжение пройдёт, и всё наладится. Но не роженица.

И она решает ребёнка оставить. Но ей страшно! Она любит своего ребёнка и ей страшно оставлять его на крыльце больницы. Другое дело, бэби-бокс, которые чуть не рекламируют: ребёнку будет хорошо, оставить легко и просто.

И она — тащит ребёнка не в дом ребёнка (там надо писать заявление, там будут уговаривать, так или иначе), а в этот самый бокс. Открыла, фланелевая чистенькая пелёнка, положила, закрыла, 30 секунд, у медсестры зазвенел звонок. Всё, пиши пропало.

Если бы «бэби-бокса» не было, такая женщина триста раз бы подумала, дошла бы до социальных служб, до Дома ребёнка, до родственников, может быть, и подкинула на ступени полиции. Но не убила! — такой опции у матери в мыслях не было.

Альтернатива была — так или иначе оставить ребёнка с собой. И, приди она в опеку, например, с ней был бы разговор. А так — окно, фланель, 30 секунд, звонок…

И, тем не менее, четверо из тринадцати — нашли в себе силы и на ДНК-тест, и на то, чтобы вызволить ребёнка из государственных рук. А сколько — не нашли? Для скольких этот порог оказался слишком высок, но которые могли бы сохраниться рядом с ребёнком?

Получается, «бэби-бокс» «работает» только с матерями, которые проявляют о своих детях заботу. Те, кому всё равно — тому всё равно. Но если мать проявляет заботу — может быть, не всё потеряно? Зачем ей давать возможность «на психе», в послеродовой пелене, за 30 секунд, всё решить, по сути, без возврата?

И чуть-чуть про деньги. Потому, что ни один закон мимо кассы не проходит.
Поинтересуйтесь, кто эти «бэби-боксы» производит, обслуживает, монтирует…
Сколько уйдёт денег на их рекламу? Без рекламы — это бесполезная штука. Давайте поставим одну, в лесу — тот же эффект. Об этих боксах надо рассказать всем, тогда это будет хоть какой-то эффект иметь.

Так вот. Кому-то надо упростить процедуру расставания заботливой (!) матери с новорождённым ребёнком, и отрекламировать этот механизм. Чего ради? Ради детей?

Инстинкт материнства – самый сильный и древний в природе. Если у кого-то он притупился или отсутствует вовсе – это личная трагедия конкретного человека и его ребенка. Но только давайте не будем тиражировать и всячески популяризировать, «проталкивать в массы» идею «нормальности и допустимости» подобного состояния, прикрываясь маской гуманности. Это – бесчеловечно, цинично и абсолютно НЕНОРМАЛЬНО. Хотя и встречается в жизни. В таких случаях надо, безусловно, людям помогать. Да, они жертвы определенных обстоятельств. Но никак не герои. И не примеры для подражания. А как раз наоборот.

Подытожим с точки зрения закона.

1. В законодательстве «бэби-боксы» не отрегулированы никак. С моей точки зрения, эти устройства (а вернее их установка и эксплуатация) — первое звено цепочки действий по незаконному устройству под опеку или усыновлению (ст. 5.37 КоАП РФ, а может и ст. 154 УК РФ).

2. Организации, размещающие их, занимаются, как бы они это ни называли, выявлением детей, оставшихся без попечения родителей, что прямо запрещено законом для всех, кроме органов опеки и попечительства (п. 1 ст. 121 СК РФ).

3. Мать, помещающая ребёнка в «бэби-бокс», лишает своего ребёнка права знать своё происхождение, право быть воспитанным своими родителями (ст. 54 СК РФ).

4. Размещение ребёнка в «бэби-боксе» лишает его права на установленные законом алименты от родителей, и фактически исключает его какую-либо связь с семьёй (а не все члены семьи, вероятнее всего, готовы его отвергнуть — решение принимает одна мать), и какую-либо ответственность взрослого родителя.

5. Полиция обязана —все почему-то об этом забывают! — несмотря ни на что, организовать поиск родителей ребёнка, оставленного в этом ящике (п. 15 части 1 ст. 12 ФЗ «О полиции»), чтобы узнать имя и другие данные ребёнка.

6. Мать, оставившая ребёнка в «бэби-боксе» лишена каких-либо прав на (быстрое) вызволение своего ребёнка из системы, в которую он попал. Она вынуждена будет, если захочет вернуть ребёнка, обращаться в суд, доказывая своё родство и, может быть, даже оспаривая усыновление. Родственники ребёнка (бабушка, тётя, да кто угодно) лишены и такой возможности.

7. Отец ребёнка, и его права и обязанности, вообще никак не учитываются в модели «бэби-боксов». А он есть, и права и обязанности у него тоже есть.

И самое главное. Начиная что-то новое, объясните, зачем вы это делаете? Что изменится? Ради решения какой проблемы вы это всё затеваете? Аргументы «за» мы слышали, он, в сущности, один — якобы (цифры не доказывают этого !) меньше станет гибнуть новорождённых детей. Аргументы «против» — в сущности вся эта статья.

Остановитесь. Есть вещи, которые просто и не надо начинать.

 

16/02/2016