Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Будущим приемным родителям (page 2 of 15)

И снова про выезд за границу с ребёнком

Я уже много раз писал на эту тему. Если речь идёт о ребёнке, у которого есть родители, при выезде за границу никаких проблем возникнуть не должно.

Нет никаких проблем с выездом за границу и усыновлённых детей. Вы можете ехать куда захотите, не спрашивая и не уведомляя никого. Исключение — переезд за границу на постоянное место жительства, если усыновление состоялось менее трех лет назад. В таком случае вы должны сообщить органу опеки, куда вы едете (новый адрес). Только сообщить, ни о каком «разрешении» и тому подобном речи не идёт. Уезжайте куда хотите и когда хотите (хоть через неделю усыновления). Как вас там (в Уругвае, на Мальте, в Камбодже) будут «контролировать» — не ваша забота. Скорее всего, никак.  Либо в качестве «проверяющих» к вам разок-другой приедут в гости сотрудники консульства России.

Если вы едете за границу не на ПМЖ, а на работу, на отдых, в гости, и т.п., то есть собираетесь там не жить, а лишь находиться какое-то время, то сообщать органу опеки об этом не обязательно. Разумеется, вас попросят всё-таки быть в России в те дни, когда опека захочет провести «обследование условий жизни ребёнка», но и тут есть широкий простор для договорённостей. В конце концов, если вам лететь не двадцать часов, приехать домой из Европы или Азии на день-два-три — несложно.

Подопечные дети также выезжают зарубеж со своими опекунами без каких-либо разрешений органов опеки. Просто берёте с собой постановление об опеке и едете. Также без проблем оформляется опекуном заграничный паспорт для подопеченого ребёнка, получаются визы и т.д. Срок пребывания за границей никак не оговорен в законодательстве. Пресловутые 90 дней, которые откуда-то вылезают, скорее всего связаны с ограничениями шенгенской визы или чего-то подобного. Со стороны опеки никаких рамок по срокам нет.

Вопрос только в том, что делать, если плановая проверка условий жизни подопечного (а эта радость случается со всеми подопечными как минимум каждые 6 месяцев) придётся на время вашего отсутствия. В законодательстве такая ситуация не предусмотрена. Наиболее простым решением является всё то же возвращение на пару дней, чтобы провести «обследование», а затем лететь дальше. Если же это невозможно, риск, что ребёнка опека «потеряет» всё же существует. В конце концов, обнаружив, что ребёнка нет, орган опеки может даже объявить его в розыск.

Поэтому совет тут один: не пропадать с телефонной связи (никто в органах опеки не мечтает прийти к закрытой двери, и о визите будут предупреждать по телефону) и договариваться о времени визита (плановые проверки планируются с точностью до месяца, например: апрель, сентябрь).

Сложнее с вопросом выезда на ПМЖ опекуна и ребёнка. Закон не содержит запрета ни на какое изменение места жительства опекуна. В частности, никто не запретит опекуну переехать из России в Германию, США или Вьетнам — имеет право. Такого основания для отмены опеки, как изменение места жительства опекуна, в законе нет. Остаётся только обязанность сообщить органу опеки об изменении места жительства опекуна (и подопечного) не позднее дня переезда.

Я сильно не рекомендую сообщать об этом раньше, и, тем более, ставить орган опеки в известность о ваших долгосрочных планах переехать куда-то дальше пределов страны: случаи бывают разные, в вашей ситуации может сработать принцип «как бы чего не вышло» и включиться противодействие. А вот если орган опеки получит информацию о переезде уже постфактум, делать ему будет нечего. Вы свою обязанность выполнили, а как вас «там» будут контролировать и кто — не ваша забота.

Отдельный короткий вопрос — отчёт опекуна об имуществе подопечного, который сдаётся к 1 февраля ежегодно. В законе упомянут термин «направляется» применительно к сдаче отчёта. Это значит, что его можно направить и по почте, и через доверенное лицо, и лично — как угодно, лишь бы отчёт достиг органа опеки. «Живого ребёнка» к 1 февраля представлять не нужно — его «обследуют» в другое время (апрель, сентябрь… — или как там у вас в плане).

У приёмных родителей ситуация сложнее. Во-первых, вопрос перемещения ребёнка, его выезд с места жительства приемного родителя, сроки такого выезда и т.п., могут быть оговорены (и часто оговорены) в договоре о приёмной семье. И там может стоять прямой запрет на выезд ребёнка с места жительства без разрешения органа опеки на срок, например, более 30 дней. Это — договор, его надо читать, и, увы (или ура), соблюдать, коли вы его подписали.

Во-вторых, при изменении места жительства приёмного родителя договор о приёмной семье, как правило, расторгается, и заключается новый уже с органом опеки и попечительства по новому месту жительства. Нет никакого правового механизма для заключения договора о приёмной семье с приёмным родителем, постоянно проживающим за пределами РФ. Это значит, что при переезде за границу приёмному родителю придётся стать «просто опекуном», потеряв все выплаты и льготы приёмного родителя.

Кратко говоря, приёмная семья с выездом за границу не очень хорошо сочетается…

Отдельная группа вопросов: что делать, если подопечный ребёнок, в том числе, живущий в приёмной семье, едет заграницу без опекунов или приёмных родителей, сам или в составе группы, с «бабушкой» и т.п.

Ответ на эти вопросы делится на два блока.

1. Для выезда заграницу самого по себе потребуется разрешение опекуна, нотариально заверенное, с указанием лица, с которым следует ребёнок, сроков и стран, в которые разрешён выезд.

2. Для выезда за границу детей, находящихся под опекой, никаких других разрешений, в том числе от органа опеки, не требуется. Однако, нужно понимать, что орган опеки,  получив информацию о том, что опекун — в Москве, а ребёнок — с кем-то там посторонним (во всяком случае, посторонним органу опеки) — в Испании, может задать резонный вопрос: а как именно в эту минуту опекун обеспечивает соблюдение прав и законных интересов ребёнка? Но, учитывая, что у опекуна нет обязанности сообщать о путешествии органу опеки, вопрос, такой скорее всего и не встанет вовсе. No ask — no tell.

Что касается приёмных родителей, то здесь всё не столь однозначно. С одной стороны, приёмные родители не перечислены в тексте закона (в отличие от опекунов и попечителей) как субъекты, которые могут давать согласие на выезд заграницу. С другой стороны, они действуют как опекуны или попечители ребёнка, несут обязанности и имеют права, равные с опекунами, и обычно дополнительных вопросов на границе не возникает.

Также напомню: орган опеки и попечительства при заключении договора о приёмной семье может предусмотреть (и часто предусматривает), что выезд заграницу ребёнка, находящегося в приёмной семье, возможен только при согласии органа опеки. И в таком случае приёмный родитель, не получивший такого согласия, сильно рискует: договор с ним может быть расторгнут, а обязанности опекуна прекращены.

Итак, резюмирую. «Родительские» дети, усыновлённые дети, дети, находящиеся под «простой» опекой, выезжают за границу одинаково: как и когда хотят, вместе или порознь с родителями (опекунами, попечителями). В том числе и на ПМЖ.

А вот поездки за рубеж детей, находящихся в приёмных семьях, могут быть ограничены в договоре о приёмной семье (и чаще всего в договоре имеются ограничения по срокам выезда и требования получать разрешение от органа опеки и попечительства).

Год в седле

В такой же вот хороший майский день, но в прошлом году, Институт семейных просветительских и правовых программ провёл первое Городское юридическое занятие. Это флагманский проект института, который позволил за этот год более чем семистам кандидатам в усыновители, опекуны и приемные родители из Москвы и Московской области получить знания, предусмотренные программой подготовки юридического блока Школы приемных родителей.

Вообще, ГЮЗ проводится для всех желающих, но основу слушателей составляют те, кто проходит курс подготовки в московских ШПР, их направляют на одно специальное особое занятие — «послушать Жарова».

Проект на удивление быстро завоевал своё место под солнцем. Начатый по идее Дины Магнат из Института развития семейного устройства он быстро разросся до масштабов Москвы. Действительно, общее для всех ШПР занятие сильно помогает не только познакомиться друг с другом слушателям разных школ приемных родителей, но и позволяет универсализировать знания по наиболее изменяемой части программы подготовки — правовому блоку. В итоге, все слушатели Москвы имеют одинаковое представление о правах и обязанностях опекунов, усыновителей, порядке взаимодействия с органами опеки и попечительства.

Хотя программа подготовки утверждена ещё в 2013 году и не менялась, каждое занятие чем-то отличается от других: мы оперативно реагируем на новые методические рекомендации и «ценные указания» московского Департамента труда и социальной защиты населения. В частности, на последних занятиях нам пришлось очень подробно объяснять, почему добровольное психологическое обследование, прохождение которого стали требовать опеки Москвы от всех замещающих родителей — дело добровольное.  А вот на осенне-зимних занятиях мы сосредоточились на вопросах организации приёмной семьи, поскольку значительная часть слушателей была ориентирована именно на эту форму устройства.

После каждого ГЮЗ мы анализировали присланные слушателями вопросы и на следующих занятиях старались их осветить, а также подготовить публикации по этим темам.

Хочу сказать большое спасибо каждому, кто принимал участие в Городском юридическом занятии, потому что каждое занятие — это не только общение лектора со слушателями, но и огромная информационная «подпитка» со стороны аудитории. Сотни историй реальных слушателей, в реальных «полевых» условиях, с реальными детьми и сотрудниками опеки  — это было на каждом занятии.

Практически на каждом ГЮЗе мы с радостью встречали и коллег-преподавателей из различных ШПР, представителей Департамента, сотрудников органов опеки. Приятно видеть, что мы с вами не «по разные стороны баррикад», а делаем одно и то же полезное дело.

Отдельная благодарность — моей Команде адвоката Жарова. Юристы отвечали на вопросы слушателей, которые задавались аудиторией в процессе занятия, помогали готовиться к занятию. И, конечно, огромное спасибо коллективу ИСППП за слаженную работу и прекрасную организацию мероприятия.

В этом учебном году все ГЮЗы проводились ИСППП при финансировании Команды адвоката Жарова. Дважды помещение для занятий нам предоставлял Ресурсный центр НКО Московского Правительства, однако, затем центр «ушёл на ремонт», а мы не посчитали возможным приостановить проект. Кроме того, для каждого занятия мы издаём печатные материалы, а каждый слушатель получает в подарок Семейный кодекс.

Проект продолжается, и следующий раз ваш покорный слуга адвокат Антон Жаров откроет Городское юридическое занятие 29 сентября 2018 года. Зарегистрироваться для участия можно уже сейчас.

Купить младенца

Примерно раз в две недели на мою всем известную почту приходит очередной крик о помощи. Суть такова: мы — потенциальные усыновители, к нам обратилась беременная женщина с предложением забрать её вот-вот родящегося ребёнка, потому что она «всё равно будет отказываться»… Как бы нам так сделать, чтобы это ребёнок 100% «достался» нам?

Такие же вопросы постоянно задаются на усыновительских форумах, и диванные войска начинают сразу же подсказывать и рассказывать. Да, говорят одни, пусть мамаша напишет «отказ в вашу пользу» и всё будет хорошо. Другие пересказывают байки про то, как «одна наша знакомая» уже так делала и все вокруг счастливы. Рассказывают, что надо, мол, «записать мужа отцом» и потом уже «спокойно» усыновлять маме…

Чего только не пишут, чего только не предлагают. И всё — просто светится оптимизмом.

Стоп, дорогие мои! Всё, что вы прочитали выше — незаконные действия по усыновлению ребёнка.

Какие последствия? Нет, никто не расстреляет, но ребёнка 101% отберут.

Почему? Ведь вы же, вроде как, из самых лучших побуждений «помогали мамочке», в т.ч. материально? А на суровом языке уголовного закона это будет называться «торговля людьми» и «стоить» от трёх до десяти лет лишения свободы.

Сейчас набежит масса «комментаторов» с той же достоверности рассказами о том, что, мол, ничего страшного, главное, вы никому ничего не рассказывайте, может, мол, эта неизвестная вам женщина — ваша ближайшая подруга, и так далее…

Предлагаю не завираться, а внимательно послушать.

Во-первых, мать (и отец) не «хозяева» своим детям, а родители. Это значит, что воспитывать, содержать и любить своих детей они могут, а вот произвольно продавать или дарить — нет.

Конечно, в семейном законодательстве существует институт «согласия на усыновление» определённым лицом. Но здесь есть тонкость. Если мать даёт согласие на усыновление своего ребёнка своим же новым мужем, ребёнок не остаётся без попечения родителей, она  — его мать, и даже если усыновление не состоится — матерью останется, и будет дальше продолжать воспитывать, образовывать, содержать и, надеюсь, любить своего ребёнка.

А вот если мать, дав согласие на усыновление ребёнка (пусть даже и конкретным лицом), оставит его, бросит, передаст посторонним людям и т.п. — этот ребёнок будет являться оставшимся без попечения родителей и, соответственно, его воспитанием, содержанием, образованием, определением места жительства будет заниматься государство, то есть — орган опеки и попечительства. И нет никаких оснований  «оставить ребёнка» у тех посторонних граждан, которым этот ребёнок был передан матерью.

Это вы делаете подобное первый раз, а в практике органов опеки таких вариантов «торговли детьми» (а на что это ещё похоже?!) было много, поэтому до выяснения всех обстоятельств ребёнок непременно перейдёт под надзор государства. И, разумеется, соответствующая информация будет передана в правоохранительные органы.

Если вы думаете, что мошенников в этой сфере нет — подумайте ещё раз. Не раз и не два автор статьи слышал истории про «подсадных уток» с накладными животами из поролона, на «кряк» которых слетались обманутые потенциальные усыновители. Иногда с очень большими деньгами…

Ну, и самое главное.

Чувство матери к ребёнку — одно из самых сильных чувств на Земле. И если мать планирует отказ от ребёнка — это или свидетельство о каких-то весьма сложных проблемах с её головой, или о трудностях, доводящих её до отчаяния. Почти никогда это не нелюбовь к ребёнку.

Напротив, мать, подыскивающая своему ребёнку семью, ещё до родов проявляет таким образом заботу о нём. Иногда малейшие усилия по помощи такой матери позволяют сохранить ребёнка с ней, обеспечив младенцу самое нужное в первые месяцы жизни — маму.

Координатор проекта «Профилактика отказа от новорожденного» БФ «Волонтёры в помощь детям-сиротам» Ольга Шихова пишет: «Многие женщины передают ребёнка на усыновление не потому, что он им не нужен, а потому, что у них нет дома, средств к существованию или они находятся в ситуации насилия. В этом случае лучше и продуктивнее оказать помощь кровной семье, и ребёнок сможет не разлучаться с матерью, не терять связи со своими корнями, не переживать опыт потери (младенец отличает мать от других людей с рождения и предпочитает ее, хотя может устанавливать прочные связи и с другими людьми). Примерно 40-60% отказов от новорожденных можно предотвратить, вовремя предложив женщине помощь. Если этого не произошло и ребёнок был передан на усыновление вынужденно, мать фактически переживает потерю ребёнка, а ребёнок лишается кровной семьи и знания своих корней и семейной истории».

Так вот, вы собираетесь в этом участвовать. И как вам будет потом спаться?

Конечно, никто не вёл статистику (всем стыдно потом), но значительное число матерей, оставивших таким образом своих новорождённых кому-то, затем, спустя кто месяц, а кто год — возвращаются. И суды ВСЕГДА принимают решения о возврате ребёнка.

Городское юридическое занятие. Седьмой раз

В субботу состоялось очередное Городское юридическое занятие #ГЮЗ , последнее в этом «учебном году». Этот проект ИСППП уходит на каникулы и следующее занятие для школ приёмных родителей состоится уже осенью.

ГЮЗ-7 получился очень чётким и правильным, мы очень хорошо поместились в хронометраж. Очень активная и, что особенно радует, заинтересованно-адекватная аудитория. Плюс ко всему, чрезвычайно хорошо отработали мои молодые коллеги из Команды адвоката Жарова , ответившие на какое-то невероятное количество вопросов через мессенджеры.

Ну, и не обошлось без шероховатостей. К сожалению, не дали сразу ссылку на образец заявления для усыновителей и опекунов. Поэтому, даю ещё ещё раз, здесь. Пользуйтесь, пожалуйста.

Новое, «упрощённое» заявление опекуна или усыновителя — образец

А вы кто, собственно, такие?

Верховный суд России вынужден был разбираться с делом гражданки N из Хабаровского края. Дело — ерунда, какие-то там алименты, взысканные с отца ребёнка нашей гражданки.

Разумеется, как и многие алиментщики, должник аккуратностью не отличался, стремления погасить долги и жить спокойно не проявлял, и к совершеннолетию ребёнка накопил определённую  задолженность.

Как только деточке стукнуло 18, судебный пристав — радостно — прекратил взыскание алиментов и вернул нашей гражданке исполнительный лист со словами, мол, ребёночек подрос, и теперь должен уже сам с папаши деньги клянчить.

Верховный суд, конечно, поправил пристава: достижение совершеннолетия ребёнком никак не меняет то, что было до этого совершеннолетия, и, значит, папаше по алиментам всё-таки придётся рассчитываться именно с матерью ребёнка. И никуда долг по ним не денется с наступлением совершеннолетия: это вам не тыква, да и мы не на празднике…

Интересно в этой истории не то, что пристав, очевидно, ошибся, а то, что подобные ошибки совершает уже не первое поколение приставов.

Каждый вновь приходящий на эту службу сотрудник внезапно обнаруживает себя не только сильно уполномоченным, но и сильно умным. Недостаточно исполнительного листа, недостаточно того, что в нём написано, надо ещё сесть и «подумать». И «логично» прийти к выводу: если алименты на несовершеннолетнего ребёнка, то при его совершеннолетии алименты… сгорают? Ну, как-то так.

Понятно, что логика эта ущербная, что много-много раз суды разных уровней уже поправляли сотни и тысячи постановлений, прекращавших взыскание в момент восемнадцатилетия ребёнка. Непонятно только, почему эта ошибка должна повторяться из поколения в поколение, из раза в раз…

Вот кто ты, судебный пристав-исполнитель? Должностное лицо, которое должно взять в руки исполнительный лист, внимательно его прочитать — и сделать, как в нём написано. Ни больше, ни меньше.

Не твой уровень ответственности решать: правильно, неправильно, справедливо ли, логично ли, и так далее. Это всё решалось в суде специальными людьми в мантии. Твоё дело, должностное ты лицо в погонах, тупо (я настаиваю на термине!) исполнить то, что написано. Зачем же ты думать начинаешь? Кто тебе позволил принимать решения?

Или, скажем, органы опеки Москвы, практически в полном составе, устроили очередной забег по граблям под названием «место жительства гражданина». Сто пятьсот лет назад, при незабвенном Юрии Михайловиче Лужкове, московские чиновники уже открывали забег под лозунгом «Москва только для тех, кто в ней «прописан». В прошлый раз сотни граждан добежали до Верховного суда, и десятки — до Конституционного. Что сказали суды? Что наличие или отсутствие «прописки» (она же — регистрация по месту жительства) не может служить основанием для ограничения прав, наложения обязанностей или условием реализации прав гражданина, предусмотренного законом.

Скандал был громкий, все, кто постарше помнят: место жительства гражданина — статья 20 Гражданского кодекса Российской Федерации — это место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает.

Но нет, руководство Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы, обязывает несчастных сотрудниц органов опеки столицы отказывать многочисленным гражданам во всём, чём угодно, основываясь на том простом факте, что у того или иного гражданина нет «прописки» в Москве.

Причём граждане могут быть и сиротами трёх лет от роду, и детьми-инвалидами, и многодетными матерями, и вообще — кем угодно. «Нерезиновая» столица шлёт всех без разбору «по прописке», отказывая и опекунам, прожившим десяток лет в Москве, в выдаче заключения, и детям, которых москвичи приняли под опеку из других субъектов федерации, и даже тем, кто хочет ребёнка усыновить в Москве, но у ребёнка нет московской «прописки».

Федеральные структуры устали уже повторять, что такие действия незаконны, но суды полны исками к Департаменту и московскому правительству из-за такой вот политики.

Расчёт, конечно, циничен: не все 100% пойдут в суд, а мы сэкономим.

Кто вы вообще такие, чтобы плевать на закон? Откуда вы все повылезли такие? Почему предыдущий холивар никак не отразился на существующем порядке вещей? Почему эта вытащенная из нафталина винтажная «находка» кажется кому-то умной и адекватной? Ну, ведь проходили уже не раз?

Или, скажем, школа… Приходит к классному руководителю отец ребёнка и говорит: а расскажите, пожалуйста, как там мой Васенька учится, да и где он тут, можно ли его позвать? Нет, говорит ему школа: ни позвать нельзя, ни про то, как учится не расскажем. Отчего же? Родительских прав родитель не лишён, спрашивает про своего ребёнка, не про чужого, отчего ж вы так скрытничаете?

А потому что мама ребёнка «написала заявление», что, мол, есть решение суда, по которому отец общается с ребёнком по субботам… и так далее.

Простите, школа, а вы кто такие? Ваша деятельность в чём заключается? Образование? Ну, и вперёд. Почему вы, классный, простите, руководитель, определяете, общаться ли отцу с ребёнком или нет, давать отцу информацию о ребёнке или нет? Почему вы позволяете себе трактовать решение суда, например?

Вы кто такие? Откуда в вас смелость принимать такие решения?

Учитель? Учи! Про остальное — не твоя епархия, молчи.

А в больнице врачи — это кто? Ну да, лекаря, инженеры человеческих тел. Молодцы!

Гражданка Б. (да-да, плохая мать, плохая…) потеряла ребёнка на прогулке в «Комломенском». Толпы народу, всё интересно, ярмарка мёда и всё такое. Ну, потерялся ребёночек, бывает.

Бдительные граждане, спасибо им большое, притащили упирающуюся Галю в домик охранников, те позвали полицейского и, пока мама бегала и звонила, к вечеру пятилетняя девочка оказалась в… инфекционной больнице. Там и нашла Галю мама.

 

Отвлекаясь на минуту: пусть ребёнок выучит ваш номер телефона как стихотворение — сэкономит массу нервных клеток родителю.

 

Заплаканная мама рассчитывала, что хоть в полночь, но попадёт с ребёнком домой…

Нет, отвечали ей из-за бронированной двери, Галя побудет у нас, пока вы не принесёте из полиции и из опеки бумагу, что её, Галю, можно вам отдать. Ну я же мать! — рыдала мама. Но никого это не впечатляло.

Ну и что, что пятница вечер, а опека — это только понедельник и середина дня. Ну и что, что инспектор ИДН, который составлял акт безнадзорного ребёнка (из Коломенского) был «на сутках», а теперь у неё два выходных «и никто, кроме неё»… Ну и что!

Да ничего, медики! Ваше дело — лечить. Не ваше дело заниматься ограничением свободы даже маленьких девочек.

Что сделала мама? Она позвала папу. Тот, хотя и был с мамой в разводе, и вообще ехал из другого города, приехал, снёс джипом шлагбаум в больнице, потом как-то открыл дверь отделения (силой, силой), и мама с дочкой воссоединились.

Но вопросы остались: по какому такому праву любой, надевший белый халат, вдруг получает над нами какую-то власть? Кто уполномочил этих людей решать, будет ли Галя спать дома или «останется до понедельника»?

Почему вместо лечения (а Галя вообще была здорова, только здорово напугана) эти люди тратили часы на то, чтобы ругаться с Галиной мамой?

Каждый раз в подобных ситуациях хочется спросить: кто ты такой? А почему ты мне не нравишься — я расскажу тебе сам…

А всё почему?

Потому, что отменили дуэли. Никто, чёрт подери, не несёт никакой ответственности за то, что он там решает. Никто не видит ситуацию задержания ребёнка в школе или в больнице — как лишение свободы. Никто не считает нарушение родительских прав чем-то значительным.

Никто даже не оплатит несчастной маме (московскому опекуну, отцу, взыскателю…) даже расходы на адвоката, чтобы как-то восстановить нарушенные этим неумным поведением «официальных лиц» права.

Older posts Newer posts