Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Органам опеки (page 3 of 13)

Проверки холодильников и шифоньеров: открывать или не стоит?

Что делать, если действия сотрудников опеки явно незаконны? Какие действия ООП допустимы, а какие — нет? Попробуем разобраться на очень узком сегменте деятельности органа опеки: проверке жилищно-бытовых условия детей, находящихся под опекой и в приёмных семьях.

Написал статью о правилах проверки условий жизни подопечных.

Проверки холодильников и шифоньеров: открывать или не стоит?

Органы опеки не вызывают у меня никаких эмоций. Хотя бы потому, что это – государственные органы, а значит, не имеют ни рта, ни рук, ни ног, ни сердца, ни даже пламенного мотора. Это — организации, а к организациям относится надо… никак. Сама по себе организация — ничто, фикция, функция.

А вот люди, которые в ней работают — они люди. И они бывают разные. В том числе, профессиональные, умные, добрые, талантливые, и вообще «на месте» в этой самой организации. А бывают — неумные, недобрые, непрофессиональные и т.п.

И если про первых мы готовы писать «ура», то другие вызывают не только «увы», но и раздражение…

Проблема в том, что раздражающую вас тётку из очереди в магазине вы можете просто обойти, а вот с идиотизмом конкретного сотрудника органа опеки часто приходится жить.

Что делать, если действия сотрудников опеки явно незаконны? Какие действия ООП допустимы, а какие — нет? Попробуем разобраться на очень узком сегменте деятельности органа опеки: проверке жилищно-бытовых условия детей, находящихся под опекой и в приёмных семьях.

Сначала — нормативная база. Собственно, Правила проведения проверок (Постановление №423). Я оставил лишь те пункты, которые касаются семей.

2. В целях осуществления надзора за деятельностью опекунов орган опеки и попечительства по месту жительства подопечного проводит плановые и внеплановые проверки условий жизни подопечных, соблюдения опекунами прав и законных интересов подопечных, обеспечения сохранности их имущества, а также выполнения опекунами требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — проверки).

3. Плановые проверки проводятся уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении плановой проверки.

4. При помещении подопечного под опеку или попечительство плановая проверка проводится в виде посещения подопечного:

а) 1 раз в течение первого месяца после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

б) 1 раз в 3 месяца в течение первого года после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

в) 1 раз в 6 месяцев в течение второго года и последующих лет после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна.

5. При проведении плановых и внеплановых проверок осуществляется оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.

6. При поступлении от юридических и физических лиц устных или письменных обращений, содержащих сведения о неисполнении, ненадлежащем исполнении опекуном своих обязанностей либо о нарушении прав и законных интересов подопечного, орган опеки и попечительства вправе провести внеплановую проверку.

Внеплановая проверка проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении внеплановой проверки.

8. По результатам проверки составляется акт проверки условий жизни подопечного, соблюдения опекуном прав и законных интересов подопечного, обеспечения сохранности его имущества, а также выполнения опекуном требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — акт проверки условий жизни подопечного) по форме, устанавливаемой Министерством образования и науки Российской Федерации.

11. Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в течение 10 дней со дня ее проведения, подписывается проводившим проверку уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в 2 экземплярах, один из которых направляется опекуну или в организацию для детей-сирот в течение 3 дней со дня утверждения акта, второй хранится в органе опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного может быть оспорен опекуном в судебном порядке.

А теперь — по порядку.

Каковы основания для проведения проверки?

Для проведения любой проверки нужен акт (читай: постановление, приказ и т.п.) органа опеки о проведении проверки. Если проверка плановая, то это может быть раз в год издаваемая бумага с графиком проверок, или даже строка в самом акте о назначении опекуна, где указывается что-то вроде: «проводить плановые проверки в сентябре и апреле каждого года».

Про внеплановую проверку нужно знать следующее. Во-первых, она не может быть назначена произвольно, сначала должно поступить «обращение» от гражданина или от организации. Устное или письменное — но оно должно быть. Во-вторых, для проведения внеплановой проверки нужно издавать отдельное постановление, приказ или иной акт органа опеки. Нет отдельного (!) постановления об этом — тогда  происходящее является не проверкой, а чем угодно иным: женщины из опеки просто пришли в гости. Если постановление вам не показывают (не знакомят с ним, не дают прочитать, скопировать, сфотографировать), можете считать, что его нет, и просто не открывать дверь.

Должен ли предупреждать орган опеки о своём визите?

Нигде в законе такая обязанность не указана. Но, с другой стороны, принимать нежданных гостей в любое время дня и ночи вы тоже не обязаны. Необходимости открывать дверь незнакомым людям у вас нет.

Вместо этого вы можете предложить следующее: «Давайте я приду в орган опеки  сегодня часа через два, и мы лично договоримся о времени визита. Ничего за два часа не изменится, так?».

Если дело настолько плохо, что орган опеки готов вызывать полицию и ломать дверь, пусть ломает. Сломанная дверь — ерунда по сравнению с тем, что к вам просто войдут и заберут ребёнка.

Но в большинстве случаев сотрудники органа опеки заранее вам позвонят и договорятся о времени визита, ведь никто не хочет стоять и стучать в закрытую дверь.

А кто может прийти вместе с опекой на проверку?

В Правилах, что я цитировал выше указано, что проверка проводится «уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства». И всё. Ну, может быть, двумя специалистами. Но — никем другим.

В вашу квартиру, конечно, может войти сотрудник полиции (если есть предусмотренные Законом «О полиции» основания) или вообще кто угодно, кого вы  сами решите пустить.

Поэтому, если всё нормально, проверка проходит в плановом режиме, а пришедших Аллу Сергеевну и Наталью Филипповну вы знаете лично, то и вопросов не возникает. А если за дверью компания из непонятных людей, просите предъявить удостоверения. И в квартиру пропускайте только тех, кого вы сами готовы пригласить. Посторонних людей пускать нельзя. Только сотрудников опеки, и только тех, что пришли с проверкой.

Всякого рода доктора из поликлиники, психологи из ЦПСиД и т.п. «специалисты» не являются сотрудниками органа опеки и проходят мимо, а не к вам домой.

На что имеют право сотрудники опеки, проводящие проверку?

Цель проведения проверки прямо указана в Правилах: оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.  Вот именно это и должно происходить.

Оценка жилищно-бытовых условий подопечного не означает, что можно открывать холодильник, пересчитывать трусы в шкафу, заходить в какую-либо комнату без спроса и т.п.

Помните, что ваш дом — ваша крепость, и здесь действуют ваши правила. Если у вас принято снимать обувь, обеспечьте визитёрам тапки. Или пусть носят (а часто – носят) с собой бахилы. Но и наличие бахил не позволяет им шастать везде без вашего приглашения. Проверка — не означает «обыск» или даже «осмотр», тут не уголовное дело, а вы — не преступник.

Что делать, если всё-таки сотрудница органа опеки открывает комод и лезет в бельё подопечного (считает апельсины в холодильнике)?

А что бы вы сделали, если это была не сотрудница опеки, а, положим, сантехник из ЖЭКа? Тот же тоже «по делу» оказался у вас в квартире?

Не стесняйтесь, захлопывайте дверцы (прямо по рукам): в нашем доме лазить по шкафам не принято. И основание-то очень простое: «Как вы себя ведёте при детях? Давайте мы придём в вашу контору и мой пятилетка с удовольствием исследует у вас все шкафы и тумбочки. И если найдёт конфеты… А тем более, если не найдёт…».

Может ли орган опеки беседовать с подопечным без присутствия опекуна?

В законе и в подзаконных актах это никак не оговорено. Не хотите выходить из комнаты, где разговаривают с подопечным — не выходите. Заставить вас нельзя. Нигде не написано, что вы должны обеспечить кому-то из сотрудников специальные условия, в том числе, уединение с ребёнком.

И если кажется, что вопросы, задаваемые ребёнку, некорректны, опекун, защищая права подопечного, в том числе и от топорного непрофессионализма отдельных сотрудников органа опеки, может вмешаться в этот «опрос».

Если орган опеки так невероятно сильно хочет интимного общения с ребёнком, что готов его для этого вывести из дома и забрать с собой — значит дело настолько серьёзное, что вам пора бежать к адвокату. В большинстве же случаев желание тихонечко переговорить с ребёнком «без мамы» связано либо с любопытством, либо, что чаще, с «неверно понятыми интересами службы». И то и другое вполне купируется присутствием при опросе ребёнка.

Конечно, совершенно неуместные вопросы вроде: «А велосипед точно 12 тысяч стоил?» или  «Ну, что, Галя, бьёт тебя мама? В детдом-то хочешь?» надо просто прерывать, а таких сотрудниц недвусмысленно просить покинуть помещение.

Могут ли меня снимать и записывать на диктофон сотрудники опеки? А я могу?

Снимать на видео — нет, поскольку здесь очевидно нарушение частной жизни (ни вы, ни сотрудники опеки не давали разрешения вас снимать). Иногда, спрашивая разрешение, сотрудники опеки делают фотографии вашего жилища. Разрешать или нет — дело ваше. Может быть три-четыре фотографии сэкономят вам полчаса описаний стульев и стеллажей, но решать вам.

Что касается диктофона, то никаких ограничений по записи вами того, что происходит у вас дома при официальной проверке органа опеки, нет. Предупреждать об этом не надо (не обязательно), можете сами записывать. А вот орган опеки делать это может только с вашего разрешения. Нет разрешения — нет записи. Дело тут в том, что сотрудники органа опеки — на работе, и никакой тайны личной жизни у них в этот момент нет. А вот вы, напротив, находитесь дома, предмет проверки — как раз таки ваша семейная жизнь, и поэтому ваши тайны можете записывать только вы. Если хотите.

Что происходит после проверки?

В течение 10 дней сотрудник органа опеки должен подготовить и подписать («утвердить») у начальства акт проведённой проверки. Этот акт составляется в двух экземплярах, один из которых должен быть направлен (вручён) тому, в отношении кого проверка проводилась .

Чаще всего этого об этом деликатно забывают. Но вы не ленитесь и на 11 день посетите орган опеки. Даже если там поклянутся, что отправят акт почтой, всё-таки попросите сделать копию (если надо, попросите письменно, заявлением). И — читайте внимательно. Если что не так — придётся идти в суд. Но это уже совсем другая история.

Ну, и парочку экзотических моментов.

Не надо ничего писать ЗА опеку. Например, одной из моих читательниц опека предложила написать «черновик» акта проверки и принести его в опеку.

Также нередко просят передавать фотографии детей или копировать грамоты об достижениях. Всё это, разумеется, невозможно требовать. Попросить (вежливо) — да, а вы, если хотите, можете дать или нет. Но не более.

В одной опеке Московской области, например, потребовали «завести инстаграм и выкладывать туда фоточки детей». А потом вообще велели опекунам и приёмным родителям сдать список своих аккаунтов в социальных сетях. Это, конечно, за гранью, и, конечно, ничего подобного делать не надо.

Как не делать? Вот просто брать — и не делать.

А усыновителей это всё тоже касается?

Не вполне. С усыновителями всё немного проще.

Цитирую:

22. Контрольное обследование условий жизни и воспитания усыновленного ребенка (далее — контрольное обследование), за исключением случаев усыновления отчимом (мачехой) при условии, что совместно с отчимом (мачехой) и ребенком проживает один из родителей ребенка, проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства в следующем порядке:

— первое контрольное обследование — в первый год после усыновления по истечении 5 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 7-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— второе контрольное обследование — по истечении 11 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 13-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— третье контрольное обследование — по истечении 23 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 25-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— четвертое контрольное обследование — по истечении 35 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 37-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда.

Необходимость проведения контрольного обследования по истечении 3 лет определяется органом опеки и попечительства индивидуально в соответствии с конкретной ситуацией, складывающейся в семье усыновителя(ей). Контрольное обследование проводится с сохранением тайны усыновления.

23. По результатам контрольного обследования специалист по охране детства органа опеки и попечительства, посещавший семью, составляет отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка. В отчете должны быть отражены сведения о состоянии здоровья ребенка, обучении, его эмоциональном и поведенческом развитии, навыках самообслуживания, внешнем виде и взаимоотношениях в семье.

23(1). Отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка оформляется в течение 7 дней со дня проведения контрольного обследования, подписывается проводившим контрольное обследование уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства. Отчет оформляется в 2 экземплярах, один из которых передается лично усыновителю(ям) в течение 3 дней со дня утверждения отчета, второй хранится в органе опеки и попечительства. Отчет может быть оспорен усыновителем(ми) в судебном порядке.

Если совсем коротко: обследований меньше, исследуется меньший круг вопросов (например, НЕ обследуются жилищно-бытовые условия) и, конечно, должна соблюдаться тайна усыновления.

В завершение…

Вообще, нужно понимать, что став опекуном, а тем более усыновителем, вы подчиняете свою жизнь необходимости защиты прав и законных интересов ребёнка. И даже если для этого приходится быть настойчивым, спорить с сотрудниками опеки, не пускать, не открывать, не давать…. и что там ещё «не» — это ваш крест, вам его нести. Защищайтесь.

Детям — детский суд!

Одно из наследий советской (в плохом смысле) системы правосудия — Комиссии по делам несовершеннолетних, существующие и поныне в каждом районе страны.

Чем они занимаются?

В целом — ерундой. Но в очень большом количестве. Таком, что в ряде районов Москвы было создано в своё время аж по две комиссии — одна не справлялась.

КДН — это чисто административный орган, состав которого утверждается, как правило, главой администрации района, в котором комиссия создаётся. Некоторые люди входят туда по должности (глава района или его зам, сотрудник полицейского подразделения по делам несовершеннолетних и т.п.), некоторые — потому что так решил глава (скажем, председатель совета ветеранов или глава детского патриотического самодеятельного клуба). Все эти люди, как правило, не получают зарплату и участвуют в КДН лишь потому, что их обязали это делать на основном месте работы.

Про полномочия КДН написаны тома в каждом регионе: где-то положения, где-то законы, где-то постановления губернатора — где что. И всё — сплошная говорильня и ерунда.

Суть же прописанного на федеральном уровне круга полномочий КДН — принятие решений по делам об административных правонарушениях (как правило, в отношении несовершеннолетних), и, крайне редко, работа с несовершеннолетними нарушителями уголовного закона, не достигшими возраста уголовной ответственности (скажем, 13-летними воришками). Всё остальное — пустые слова. Ну, вот, например:

КДН «обеспечивают осуществление мер по защите и восстановлению прав и законных интересов несовершеннолетних, защите их от всех форм дискриминации, физического или психического насилия, оскорбления, грубого обращения, сексуальной и иной эксплуатации, выявлению и устранению причин и условий, способствующих безнадзорности, беспризорности, правонарушения и антиобщественным действиям несовершеннолетних»

Это вот про что конкретно? Что эти чудные люди из патриотических клубов и детских поликлиник должны делать? Конкретных полномочий в законе «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» просто нет.

Зато есть в КоАП, например. То есть дело о нарушении общественного порядка (курение на детской площадке) в отношении вашего 16-летнего сына будет рассмотрено именно в КДН. И 14, положим, человек, будут всерьёз (всерьёз ли?) спрашивать, как ваш ребёнок дошёл до жизни такой, что закурил в песочнице? Получив любой ответ, эти люди сделают страшный по своей силе выбор: на какую сумму выписать штраф: две или три тысячи рублей — и отправят несовершеннолетнего домой.

Что это было? А просто полтора десятка взрослых людей занималось ерундой.

На мой взгляд, не надо собирать патриотов и ветеранов в комиссию, чтобы назначить штраф — с этим прекрасно справятся судьи. Если мы считаем, что нужен более внимательный взгляд — может быть, судьи специального (да-да, детского, «ювенального») суда, с участием соцработника, человека, который будет на стороне ребёнка, а может быть и специально детского адвоката. Суд, который по определённым правилам примет решение, как именно наказывать, и что дальше делать с ребёнком.

Зачем для этого собирать 15 человек из поликлиник, школ и служб труда и занятости?

Проблема ещё и в том, что, в отличие от судьи, КДН работает по каким-то напрочь размытым правилам, а решение этого коллективного органа можно обжаловать всё равно только в суд.

То, чем раньше пугали на пионерском сборе хулиганов — поставим, мол, на учёт в КДН — совершенная профанация. Ну, вот, стоит Вася на учёте в КДН — и что это меняет в жизни Васи? Да ничего не меняет, только какая-то усталая женщина-ответственный секретарь КДН заведёт ещё одну папочку и положит туда какую-то бумажку. Полномочий помогать у КДН просто нет, а желания этого делать — ещё меньше. Так зачем всё это вообще нужно? Ну, прежде всего, как «бассейн-отстойник», с ролью которого плохо справляется орган опеки: если уж совсем не знаешь, что делать — отправляй материалы в КДН. Там их «рассмотрят» ветераны-патриоты, поставят ребёнка «на учёт», и вот уже можно отчитаться: пятнадцать минут тётки и дядьки покричали на школьника — работа проведена.

Как и в любом коллективном деле — ответственность в КДН размывается, и, в сущности, ликвидируется. Школа кивает на опеку, опека — на поликлинику, а в результате — строгое решение комиссии «предупредить», после чего все расходятся по домам.

Мы ещё слышим иногда, когда к ответственности за халатность по отношению к детским нуждам привлекают орган опеки, но вот чтобы кто-то, а тем более персонально, понёс хоть какую-то ответственность за решение комиссии — нет, не было такого в наших краях.

По-моему, КДН совершенно лишняя организация, бессмысленная и беспощадная, как многое в нашей стране.

А вот ювенальных судов, детских адвокатов, школьных психологов, которых начали переделывать в соцработников или просто сокращать — вот этих всех специалистов очень-очень не хватает.

Но пока есть КДН, и пока она «принимают меры», всё будет оставаться по-прежнему. Общество будет надеяться, что у них есть кто-то, кто реально занимается проблемами детей, а КДН — делать вид, что оно этими проблемами действительно занимается. А начальство — делать вид, что занятие это хоть сколько-нибудь полезно.

Ведь если признаться, что КДН — бесполезна, то это значит что, надо делать что-то новое? Эффективное?

Мне кажется, нужно признать, что у нас нет правосудия для несовершеннолетних. Необходимо снять, в конце концов, стигму со словосочетания «ювенальная юстиция» и вместо импотентных КДН создавать это самое ювенальное правосудие: с судьями, адвокатами, соцработниками, психологами… А не делать вид, что реальную работу специалистов может заменить пятнадцатиминутное сотрясание воздуха членами КДН.

Братьев сестёр — в разные семьи

Наконец-то ДТСЗН города Москвы между борьбой с иногородними сиротами и экспериментами по добровольно-принудительному тестированию приёмных родителей, предложил что-то полезное детям.

Заместитель руководителя Департамента Алла Дзугаева заявила, что пора менять законодательство, запрещающее устройство в семьи детей-сиблингов, «чтобы дать возможность устраивать детей не только в одну семью, когда братьев и сестер много, когда они не воспитывались вместе». Действительно, если братьев и сестёр, да ещё от разных отцов-матерей не двое, а, например, семеро — устроить их в семью становится задачей для Геракла.

И проблема эта (когда детей-сиблингов много и все они распиханы по разным учреждениям, но опека требует брать их все непременно в одну семью) стоит уже давно и решается очень плохо. В Семейном кодексе вообще-то есть положение, допускающее в интересах детей устройство братьев и сестёр в разные семьи. Неоднократно про это (применительно к усыновлению) высказывался и Верховный суд, поясняя, что если дети не воспитывались вместе, если им требуются разные условия проживания (например, кто-то из детей — инвалид), таких детей можно «разделять»: устраивать в разные семьи или передавать в семью не всех сразу.

Однако, в повседневной жизни, как выясняется, этих норм органам опеки не хватает, о чём и говорит Дзугаева.

Предлагается (кто бы ожидал иного!) «прописать в законе» все исключения (смеёмся три раза), затем «обязать приёмных родителей поддерживать сиблинговые связи» (то есть детдом государственный с этим не справился — надежда на «частный сектор»?). И в качестве вишенки на торте — обязать органы опеки, прежде чем передавать сиблингов в разные семьи, «доказывать, что были предприняты все меры по их совместному семейному устройству». Это уже предложение Галины Владимировны Семьи, нашего (простите, президентского) постоянного советника по всем созвучным слову «семья» вопросам.

На самом деле и сегодня органы опеки вправе передавать детей, связанных между собой общими мамой, папой или сразу обоими родителями, в разные семьи. И единственным критерием, ограничивающим такую возможность, являются «интересы детей».

Никаких сложностей в применении этого критерия, когда нужно, например, отказать не понравившемуся опекуну в передаче детей, нет — отказывают, просто говоря, что «это не в интересах ребёнка», не утруждаются даже пояснить, в каких это «не интересах».

А вот при передаче сиблингов — внезапно — заминка, проблема, затор.

Не поверю я, что те же самые органы опеки, сегодня стесняющиеся пояснить, что передача 15-летнего подростка и 2-летнего малыша, не знающих друг друга, и соединенных лишь тем, что родила их одна женщина, в разные семьи — это в интересах детей, будут бодро «доказывать», что ими предприняты исчерпывающие меры по совместному их устройству… Нет, будет всё проще. Братья-сёстры? Сидите по детдомам, а мы — палец о палец не ударим.

Ещё раз: сейчас у органов опеки уже есть все инструменты, их достаточно, ими только надо пользоваться — и спокойно передавать сиблингов в разные семьи в их же интересах. А если сейчас им добавить обязанность «доказать» (кому?), что предприняты «все меры» (то есть, показали в «Пока все дома»? предложили каждому взрослому россиянину?) для устройства детей «гуртом», семейное устройство сиблингов вряд ли улучшится. Ну, с чего бы вдруг?

У меня вообще создаётся впечатление, что все последние нововведения (или попытки нововведений) в нашей сфере направлены на то, чтобы детей брали, по факту, меньше.

Почему так? Ответа два. во-первых, система борется за оставшиеся крупицы контингента. С другой стороны, система пытается «слить ответственность» на кого угодно: на Госдуму (примите нам закон!), на людей (давайте тестировать кандидатов, а приёмных родителей заставим поддерживать «сиблинговые контакты»), на кого угодно, лишь бы не делать свою работу.

Я умру? — А как же! (о назначении опекуна на случай смерти родителей)

Все собрались умирать. Как только у человека появляются дети, одна из главных мыслей, после того, как дитё поело и уснуло: вот он (она) — наследник.

Действительно, наши дети нас переживут, и им продолжать наше дело, или хотя бы  наш род. И нам очень бы хотелось, чтобы каждый наш ребёнок получил из наших рук всё, что ему положено…

Но люди смертны, и, как писал классик, самое печальное, что смертны внезапно.

С 2008 года в России появился механизм, позволяющий назначать опекуна над ребёнком на случай смерти единственного родителя. В 2017 году в эту статью федерального закона «Об опеке и попечительства» внесены изменения, и опекуна на случай смерти можно назначить и при одновременной смерти обоих родителей.

Пока мне неизвестно ни одного случая, чтобы эта статья сработала, то есть все, кто написал подобное заявление — живы. И слава богу. (Меня поправляют, что на прошлой неделе произошло как раз подобное печальное событие — и теперь все ждут назначения опекуна по такому вот «завещательному заявлению»).

Тем не менее, если вы задумываетесь, куда попадёт ваш ребёнок когда вы, вдруг, скончаетесь, можете написать заявление о назначении опекуна на случай вашей смерти.

В каких случаях это применимо?

Во-первых,  когда родитель один, то есть, вместо второго родителя в свидетельстве о рождении ребёнка — прочерк или вписан папа «со слов матери». Ситуация, когда второй родитель лишён родительских прав, понятием «единственный родитель» не охватывается.

По аналогии закона можно считать, что в случае, если второй родитель умер, признан умершим или признан безвестно отсутствующим, мы также можем говорить о «единственном родителе», поскольку нет никакого шанса, что ребёнок окажется у этого «второго родителя».

Во-вторых, если родители скончались одновременно — также может быть назначен опекун по их прижизненному заявлению. Одновременной смертью считается (как указано в законе «Об опеке и попечительстве») смерть в один день. То есть, если  один из родителей скончался 1 числа в 9 часов утра, а другой — в 9 часов вечера того же числа, они будут считаться умершими одновременно. А вот случае, если один из них умер в 23 часа, а другой — в час ночи следующих суток (даже если они попали в одну и ту же аварию) — то они уже не считаются умершими одновременно.

Понимаю, что человеческая логика тут говорит одно, но закон имеет свои условности, которые, увы, надо соблюдать.

Каков механизм подачи такого заявления?

1. Подписи родителей (единственного родителя) на заявлении должны быть заверены. Или сотрудниками органа опеки и попечительства (тогда туда надо прийти лично с паспортом), либо в нотариальном порядке, либо, если родитель находится в больнице, в тюрьме, в армии — руководителями, начальниками, командирами соответствующих организаций.

2. Заявление должно быть подано в орган опеки и попечительства по месту жительства ребёнка. Даже если подпись гражданина заверял нотариус, всё равно заявление нужно направить (можно, например, по почте) в орган опеки и попечительства.

3. Если родитель захотел отменить или изменить заявление — это можно сделать в таком же порядке.

В заявлении нужно указать данные того лица, которое родитель просит назначить в случае своей смерти опекуном своего несовершеннолетнего ребёнка.

Каковы ограничения?

1. Никто не проверяет, хочет ли сам «назначаемый» быть опекуном. Это — зона ответственности самих родителей. Назначить опекуном помимо желания гражданина  нельзя. Человек может отказаться или даже просто «не собрать документы», которые нужны для назначения опеки. И в таком таком случае опека назначена не будет.

Кроме того, надо учитывать, что никакого прописанного в законе механизма поиска и оповещения такого потенциального опекуна нет, это значит, что если он сам не обратится в орган опеки, его могут просто «не найти».

2. Попечительство над ребёнком, достигшим 14 лет невозможно без согласия самого подопечного.

3. При установлении опеки должны быть соблюдены все требования к личности опекуна (попечителя), предусмотренные законодательством. Например, к здоровью кандидата в опекуны, его судимости и т.п. Опекун не будет назначен, несмотря ни на какие заявления, если он «не проходит» по этим требованиям.

4. Орган опеки и попечительства может отказать в назначении опекуна по заявлению и в случае, если это противоречит законодательству, либо «интересам ребёнка».

Надо признать, что «интересы ребёнка» — вещь вполне себе резиновая и растягивается до очень широких пределов. В частности, не удивляйтесь, если вашему, живущему за три моря, двоюродному брату будет отказано в назначении опекуном в силу того, что ребёнку не резон менять «привычное окружение», лишаться связей и друзей, переезжая из своего дома, потому лишь, что так написано в заявлении.

Выбирая кандидатуру опекуна, не уходите слишком далеко от вашего места жительства. Ведь если с вами действительно что-то случится — этот опекун должен сразу иметь возможность взять ребёнка на руки. Если он будет в четырех часах лёта — ребёнок неизбежно окажется в приюте (в больнице, в каком-нибудь «центре») — органу опеки просто некуда больше его девать.

В любом случае, орган опеки обязан принять во внимание ваше заявление о назначении опекуна на случай смерти, однако, не связан 100% обязанностью такого опекуна назначать. И, конечно, не обязан оформлять над ребёнком предварительную опеку. Такое случается, но не является нормативом.

Так что если ваш случай — не скоропостижная кончина от авиакатастрофы, а, положим, тяжёлое, но всё-таки, с некоторым временным прогнозом, заболевание, то есть время подготовится.

Можно рекомендовать сразу же написать заявление о назначении опекуна (в том числе и предварительно, под «временную опеку») в связи с заболеванием, передать ребёнка, и написать ещё одно заявление — уже на случай смерти. В такой ситуации орган опеки, скорее всего, будет рассуждать тем же образом: менять ничего не стоит, ребёнок продолжить жить у того гражданина, с кем и проживал последние несколько месяцев.

Механизм «завещательного заявления», разумеется, лучше, чем то было до этого, но всё равно не панацея. Делайте всё, что нужно, пока вы на этом свете. С того света это будет сделать проблематично.

Older posts Newer posts