Адвокат Антон Жаров Специалист по семейному и детскому праву
Специалист по семейному и детскому праву

Мизулина убивает семью. Что станет с усыновлением, институтом брака, трансгендерами и со всеми нами?

Подробный разбор последних законопроектов сенатора Мизулиной, которые убивают семью, институт брака и усыновление в России.

Почему эти законопроекты убьют семью?

Что станет с работой органов опеки?

Как законопроекты повлияют на процедуру усыновления?

ЗАГСы начнут отсеивать «неправильных» женихов и невест?

Как эти законопроекты повлияют на рост преступности?..


Законопроект № 989008-7 О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации в целях укрепления института семьи.
https://sozd.duma.gov.ru/bill/989011-7

Законопроект № 989011-7 О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации в целях укрепления института семьи».
https://sozd.duma.gov.ru/bill/989008-7


Я обещал вам, что расскажу о законопроектах Елены Борисовны Мизулиной подробнее — выполняю обещание, рассказываю! Елена Борисовна Мизулина в числе других сенаторов, но она первая в этом списке, поэтому, извините, законы будем называть ее именем, хотя я бы добавил туда еще и товарища Нарусову, которая ну в общем раньше вроде как поддерживала разные меньшинства, вообще-то отличалась довольно либеральным нравом, но теперь вот подписывает такие законы, вносимые в Государственную Думу. Итак, два закона имени Елены Борисовны Мизулиной, которые серьезно меняют ситуацию с семьей в Российской Федерации: это изменение в Семейный Кодекс и изменение еще в ряд законов, которые, ну, переворачивают некоторые вещи просто с ног на голову. Обо всем  — по порядку.

Хотя обо всем в этих законах я бы не стал говорить. Эти законы, скажу кратко, не годятся к принятию. Их принимать нельзя. Они вредные для нашего общества. Они испортят ситуацию с семьей, с сиротским устройством, с разными другими ситуациями, которые связаны с семейным правом на годы вперед. Это принимать нельзя. Я сейчас объясню почему. Но общее мнение, вот ровно таково: принимать нельзя! Елена Борисовна Мизулина и остальные сенаторы, которые это вносят, как мне кажется, не очень понимают, во что они ввязываются и что будет дальше. Желание воткнуть свои ржавые скрепы в живое тело российской семьи приведет к тому, что будет нагноение, сепсис, а, может быть, и гибель. Попробую пояснить почему.

Ну, начнем с самого популярного вопроса, который задают мне все средства массовой информации: что же там про трансгендеров? Ну, во-первых, хочу огорчить многих сенаторов: трансгендеры в Российской Федерации существуют, существовали и будут существовать, потому что это — закон природы. Некоторые люди рождаются в другом теле. Чтобы понять, как это происходит, представьте, что вас, мужчину, заставили носить юбку, вот с сегодняшнего дня, и писать обязательно сидя, и при этом и называть себя еще на -ла. Ну вот обязали вас! Вы должны это делать, хотите вы этого или нет. Через сколько времени вы начнете сознавать, что вы сходите с ума?

Или вы — женщина. Давайте оденем вас в брюки, заставим писать стоя и скажем, что вы — мужчина, и ходите, пожалуйста, строем, и ухаживайте за женщинами, дарите им цветы. Как бы это ни было бы вам самой противно. Ну вот представили эту ситуацию? Хотя ее сложно представить. Я, например, юбку на себя, ну, не могу примерить. Как-то даже мысленно. Не хочу я этого делать. Так вот представьте, что вас заставляют это делать. Вот так же примерно чувствуют себя люди, которые родились с неправильным полом. То есть женщина родилась в мужском теле, или наоборот, мужчина в женском. И получается так, что эти люди ежедневно испытывают неприятности по этому вопросу.

Выход из этой ситуации нашли психологи, психиатры и вообще — медики. Они сказали, что, во-первых, это проблема медицинская, во-вторых, что для ее решения совершенно необязательно пить таблетки. Таблетками здесь никак не поможешь. Бесполезно переубеждать, а гораздо проще сделать некоторые косметические операции и просто поменять юридически человеку пол, чтобы в социальной жизни он мог чувствовать себя нормально.

Ну действительно, если мне, например, отрастить длинные волосы и действительно нарядить в женское платье, я, может быть, ну не совсем в симпатичную, но в женщину превращусь. По крайней мере в глазах окружающих. Тоже самое, и женщину, в принципе, можно переодеть в мужчину и не всегда догадаешься, что это переодетая женщина. Но для человека, который родился не в своем теле, не в теле своего гендера, своего пола, это принципиально важная история. Они хотят, чтобы к ним относились как к женщине или, соответственно, мужчине, несмотря на то, что в паспорте написаны не “м”, а “жо”, или наоборот. 

Надеюсь, я никого не обидел этими объяснениями. Но вот сенаторы, которые предлагают этот законопроект, в частности Елена Борисовна Мизулина, они полагают, что такого быть не может, что люди, которые меняют пол, делают это, ну, исключительно из своей прихоти, а не потому что ну вот так сложились обстоятельства.

Кроме того, мы еще не поговорили о тех людях, которые рождаются с обоими половыми признаками. Бывает так, что появляющийся на свет младенец, у него есть и мужские половые органы, и женские. И какой пол он выберет в дальнейшем, зависит от миллиона разных причин, в основном биологического свойства. Какие активизируются гормоны, мужские или женские? Какой биологический пол у ребенка, мужской или женский? Как дальше будет развиваться ребенок. Это очень много всяких разных вопросов, и поэтому к восемнадцати годам или там ближе к совершеннолетию обычно уже определяются люди, какого пола они будут. И дальше врач дает разрешение, например, на смену пола. И юридически этот пол меняется. И дальше этот человек может прожить полностью свою жизнь совершенно спокойно, представляя себя уже человека другого пола: был мужчиной — стал женщиной. И это нормально!

Потому что таким образом мы вот этому меньшинству помогаем социализироваться в нашем обществе. Это абсолютно нормальные мужчина и женщина. Вопрос репродуктивных свойств этого человека — это вопрос другой. Но простите, например, Елена Борисовна Мизулина вряд ли сможет сейчас забеременеть и родить ребенка, но это же не означает, что она перестала быть женщиной?! Таким образом изменения пола юридически, оно необходимо для трансгендеров для того, чтобы они могли социализироваться в этой жизни. Но то, что предлагает сегодня Мизулина — это повесить на каждого человека, сменившего пол, большую-большую табличку: “Я сменил пол!” То есть я недостаточно мужчина или я недостаточно женщина. Это полностью убивает вообще саму идею смены пола. Пол меняют для того, чтобы человек, который оказался в чужом теле, не сошел с ума. А сейчас мы предлагаем по этому поводу носить табличку.

Следующий шаг, который за меня сделал блогер Максим Кононенко — это Гитлер: пришивание звезд желтых и розовых треугольников, или чего там еще пришивали на одежду?  Это именно это, понимаете? То есть мы человеку ставим навсегда штамп: ты недоделанный! Давайте вещи называть своими именами. Вот это предлагает Елена Борисовна Мизулина и ее закон.

Трансгендер, вступая в брак, такое случается, и слава богу, и получая нормальную ячейку общества, с детьми, без детей, второй вопрос — мы не в семнадцатом веке. Итак, вступая в брак, трансгендер получает полностью нормальную ячейку общества. Мы получаем хорошую, нормальную, как правило, очень крепкую семью. Но Елена Борисовна Мизулина предлагает, фигурально выражаясь, снимать штаны в ЗАГСе и доказывать, а вдруг эта девочка была до этого мальчиком, или наоборот. Вот такой ужас с фигуральным сниманием штанов и доказательством, настоящий ты мужчина или женщина, предлагается сегодня внести в Семейный Кодекс и в закон “Об актах гражданского состояния”. Этого делать, конечно же, нельзя. Но бог с ними, с трансгендерами. В конце концов сто человек в год — это не так-то много на всю страну. Давайте поговорим еще о том, что у нас вносит Елена Борисовна Мизулина вместе с этими законами. 

Чем дальше читаешь — тем более ужасным становится чтение. Принципиальными, и оттого более ужасными, являются изменения в ту часть Семейного Кодекса, который говорит об усыновлении. Прежде всего предлагается приоритет усыновления уничтожить. Это значит, что с момента принятия этих поправок, если они не дай бог будут приняты, а я надеюсь, что нет, усыновление не будет являться приоритетной формой устройства. Что это означает на практике и если вот читать текст этого законопроекта?

Предлагается, чтобы родственная опека и попечительство стали приоритетной формой устройства. Это означает, что ребенок должен будет сидеть в детском доме ( а где он еще будет сидеть?) и ждать, пока найдут всех его родственников до сто двадцать пятого колена, и от всех этих родственников получат отказ от приема ребенка в семью,  и только после этого ребенка можно будет устроить на усыновление. Это, дорогие мои, переворачивание с ног на голову в принципе всего механизма семейного устройства, сложившегося годами в Российской Федерации, а до этого существовавшего более длительный период, десятилетия, в других странах. Это в принципе история, которая пошла вспять, обратно, туда, к скрепам, к какому-то семнадцатому веку. Это “Принц и нищий”. Главное, чтобы кровь сохранилась внутри семьи. Главное — принцип крови. Дорогие мои, во-первых, никто уже давно не обращает внимания на то, какая кровь у человека. Мы уже давно не обращаем внимание ни на цвет кожи, ни на все остальные признаки. Это осталось в прошлом. Мы про это стали забывать. Нам предлагают про это вспомнить.

Нам искренне предлагают поверить в то, что устройство ребенка в семью троюродной какой-нибудь внучатой племянницы, которая не хотела брать ребенка, потому что если бы хотела, она была бы уже здесь, у органа опеки и пыталась бы забрать ребенка. Так вот всучить это какой-нибудь троюродной племяннице гораздо лучше, чем устроить ребенка в любящую семью, которая хочет его усыновить. Вот о чем нам пытаются сказать. Что семья — это не выбор двоих людей жить вместе, это не счастливое объединение людей, которые стараются воспитать детей, или которые стараются что-то хорошее построить в этой жизни, а это вот, фамилия! Если у меня фамилия “Иванов”, то я Иванов до конца жизни. Не дай бог куда-нибудь в сторону отведу от своей семьи.

Если я, например, поссорился со своими родителями, или родители поссорились со мной, то если мой ребенок останется без попечения родителей, я не могу его оставить, например, своей сожительнице, или своей жене. В первую очередь придут кровные родственники, бабушки и дедушки, и заберут этого ребенка, которого я хочу воспитывать совсем по-другому, чем они. Очень много вопросов возникает с устройством вот в семью родственников. И ведь это не работа с кровной семьей, не попытка вернуть ребенка родителям, от которых он был рожден, это попытка просто сохранить ребенка где-то там в пределах людей, носящих одну фамилию.

Это приведет ровно к одному — к тому, что дети будут зависать в банке данных, и их не будут отдавать так называемым “посторонним гражданам” вне зависимости ни от чего. Просто будут искать родственников до потери сознания. Мне кажется, что этот пункт изменений, который вносит Елена Борисовна Мизулина, она делает для того, чтобы поддержать наш “сиротпром”, или как он там сейчас называется, в борьбе за контингент детей. Дети будут находится в детских домах, что и требовалось доказать. Зачем это еще делается, я объяснить, честно говоря, не могу. Про счастье детей здесь точно никто не подумал. 

Серьезным образом Елена Борисовна Мизулина и ее сотоварищи предлагают усложнить процедуру “защиты прав ребенка”. Называется это именно так: “Защита прав ребенка”. Вот в ситуации, когда мама лежит пьяная, а ребенок, извините, там двух лет ходит по квартире босиком, и приходит сотрудник органа опеки, что он должен делать, сотрудник органа опеки? Сейчас он должен забрать ребенка, отвезти его в приют, где ребенка хотя бы обогреют и накормят, а потом уже думать об устройстве ребенка или о восстановлении кровной семьи и так далее. Сейчас же предлагается для начала получить согласие от родителей на то, чтобы органы опеки вошли в семью. Вот от этого лежащего тела, которое только пахнет и больше ничего не производит, нужно получить согласие: “Не соизволите ли вы, чтобы в вашу семью кто-то вошел?”

А кто спросил вот этого ребенка? Кто вообще задумался о субъектности ребенка? Вот эта постановка вопроса, что ребенок кому-то что-то должен, вот эта постановка вопроса о том, что если ребенок родился вот у этих двух лиц, то это значит, что эти два лица ну всегда, при любых обстоятельствах имеют право поступить как Тарас Бульба: “Я тебя породил, я тебя и убью”? Или доведу до смерти, чего уж там. Вот эта постановка вопроса она сквозит через весь этот законопроект. На самом деле жизнь не такая. Никто из нас, из членов общества, не хочет, чтобы ни один ребенок страдал. И если это пьяное тело не в состоянии позаботиться о своем потомстве, значит, это должно делать государство.

Ну хорошо, не нравятся вам органы опеки. Призовите кого угодно, хоть батюшку из церкви! Но пускай кто-то примет решение. Вот сейчас общество должно вмешаться и позаботиться об этом ребенке! Ну кто-то когда-то ведь должен принять такое решение? Об этом — кто должен принимать такое решение — в законе нет ни слова, но зато написаны мелочные придирки, как именно орган опеки должен поступать в том или ином случае, и должен искать до потери сознания, например, родственников. Не должен входить в семью до разрешения самих родителей. А если родители не в состоянии не бэ, ни мэ, ни кукареку? У кого спрашивать разрешение?

Так вот, все это приведет ровно к одному. Сотрудники органа опеки перестанут ходить в семьи. Ну просто перестанут. Ведь как удобно, если раньше поступил сигнал, что ребенка, например, бьют, или ребенка не кормят какой-то день, то орган опеки приходит, открывает дверь и должен что-то делать. А теперь он звонит в дверь, ему из-за двери отвечают “да пошли вы”, и орган опеки спокойно уходит, потому что у него нет письменного согласия от родителей на то, чтобы прийти в эту семью. Прекрасная история! Позволяет уйти от ответственности чиновникам, отвернуться от проблем семьи в принципе как таковых и дожидаться того, пока маленький гробик поедет на кладбище. Ну ведь к этому же все и приведет?

А второе, к чему приведет эта история, это к тому, что наши тюрьмы пополнятся молодыми людьми, но это случится не завтра, а примерно так к их четырнадцати-, пятнадцати-, шестнадцатилетнему возрасту. Я как адвокат знаю, как это происходит. Так вот, семьи неблагополучные — это первый поставщик у нас молодой преступности. Но об этом Елена Борисовна Мизулина или не знает, или не хочет знать, или не хочет об этом задумываться.

Мне вообще любопытно, почему доктор юридических наук Елена Борисовна Мизулина ( она же доктор юридических наук?) не знает какой-то элементарной истории, откуда вообще происходит право и как вообще все это развивалось. Ведь еще каких-нибудь несколько десятилетий назад, а в некоторых европейских странах, в Великобритании, по-моему, аж до семидесятого года, женщина должна была получать разрешение мужа, чтобы, например, пойти на работу, или открыть счет в банке, или еще чего-то. Рабовладение отменили, ну, еще живы те люди, которые помнят, как это происходило в некоторых странах мира. Это все было совсем недавно.

Спасибо Розе Люксембург и Кларе Цеткен, что они изменили эту ситуацию, и сейчас мы смотрим на женщин с удовольствием, как на равных себе людей, а не на как каких-то вечных подростков или детей, за которыми надо присматривать и которые самостоятельно не могут принять решение. Ведь это же было недавно совсем, вот в недавние времена назад, какие-то десятилетия. Елена Борисовна, вы же это помните! Почему вы сейчас отказываете другим меньшинствам, другим категориям граждан, которые находятся под гнетом, которые находятся в неравном с нами положении, отказываете в возможности защитить свои права?

Поясняю, что я имею в виду. Ну, трансгендеров понятно, это я в начале говорил, с ними и так уже все ясно. Но детей? Вы не задумываетесь о том, что ребенок — тоже субъект? Он тоже имеет какие-то свои права. Он отдельный от родителей человек. И далеко не всегда то, что делают родители, хорошо для ребенка. Почему весь законопроект направлен на то, чтобы из ребенка опять сделать объект? Вот его как раз никто, ну до десяти по крайней мере лет, спрашивать не собирается. За него никто думать, как ему хорошо, не будет. Ну вот представим ситуацию: мама пьяная лежит, папа пьяный лежит, встает пятилетний ребенок и говорит: “Уважаемое общество, я в этой семье скорее всего вырасту несчастным. Скорее всего у меня не будет образования. Я также стану алкоголиком как свои родители. Пожалуйста, забери меня из этой семьи и дайте мне возможность вырасти приличным человеком. А маму с папой я буду любить, но дайте мне хотя бы шанс вырасти не такими, как они!” Вы представили себе? Пятилетний ребенок на табуреточке встает и читает как стихотворение Деду Морозу. Ну нет, конечно! Он не в состоянии это сделать! Он не может проявить свою субъектность! Вот когда ему будет тридцать, он, конечно, это вам скажет, но когда ему будет тридцать, и когда все уже будет поздно.

Кто-то должен встать на табуреточку и сказать: “Извините ,пожалуйста, вот вы не услышали вот этого маленького человечка, который, может быть, вам этого не скажет, но на самом деле именно в этом заключаются его интересы. И именно эти интересы нужно защитить.”  Никто не встанет, никто не скажет. Потому что по закону Елены Борисовны Мизулиной, мы должны спросить у родителей, можно ли зайти в семью? Разрешите, пожалуйста!


Чем хочу закончить? Вообще любое изменение в законодательство нужно принимать с умом и  с какой-то задачей. Вот есть какая-то проблема, которую мы хотим решить. Для этой проблемы, для решения этой проблемы, есть разные пути. Давайте обсудим, какой из них наиболее подходящий для нашей страны. И об этом напишем законопроект. А вот этот законопроект написан исходя из других мотивов, не исходя из каких-то решений проблем, а исходя из того, какой “прекрасный мир будущего” видится Елене Борисовне Мизулиной и ее товарищам. Так вот, мир — ужасный на самом деле. И не только потому ,что все эти предложения абсолютно не продуманы, но и потому, что это огромный шаг назад в развитии общества. Вообще, семейное право оно никогда не строится по принципу набора там жутких запретов. Конечно, мы можем вспомнить пятнадцатый век, “Принц и нищий”, Шекспир, ляля-тополя, старший сын в семье имеет такие права, а младший сын вообще никаких прав не имеет — вот это все мы, конечно, можем описать в Семейном законодательстве, и в принципе, ну кто запретит сенатору вносить такое в Государственную Думу? Никто. Но это пятнадцатый век, дорогие мои.

А в двадцать первом веке каждая страна старается сделать так, чтобы гражданам было удобно жить в социуме. Ну, что делают? Например, вводят разного вида партнерства. Не готов человек идти на полный брак, то есть заключать, например, соглашение об обобществлении имущества, о том, как будет делиться это имущество после развода, и так далее. Хочет просто жить вместе, и готов об этом сообщить государству, и заботиться друг о друге. Но вот наше государство не позволяет этого сделать. У нас или брак по полной программе, с этими пресловутыми скрепами, или никак. Ну где-то миллионов тридцать у нас живет людей, которые никак не расписаны. Которые просто живут вместе. Которые никак не подсчитаны, ни статистически, ни человечески. Они просто живут вместе.

Такие же люди, например, есть и в Омской области, откуда у нас сенатор Елена Борисовна Мизулина. Так вот, вам, дорогие мои жители Омской области, живущие в гражданском браке, то есть не расписаны в ЗАГСе, Елена Борисовна Мизулина говорит: “Вы как бы люди второго сорта, вас как бы нет. Про вас я совершенно думать не хочу. Я наоборот поставлю вам еще больше запретов, препонов и сложностей, для того чтобы вы женились, а потом еще больше запретов, препонов и сложностей для того, чтобы развестись, и вот в этой ситуации я буду надеяться, что вы, как умные люди ( умные я здесь беру в кавычки), пойдете и запишитесь вот в эту вот кабалу”. Конечно же, желающих записаться будет все меньше и меньше. Семей будет все меньше и меньше. Меньше и меньше семей — сложнее и сложнее государству общаться со своими гражданами.

И вместо того, чтобы договариваться с гражданами и делать так, как удобно им, и стараться, видя, куда развивается общество, как-то попытаться описать эти тенденции в рамках законодательства, мы предлагаем другое: мы не будем замечать, что происходит, мы не будем считаться с тем, что у нас есть — сожительства различного рода и так далее, я уж не беру про однополые браки, это мы вообще забудем на свете, что это существует, хотя оно существует и в Российской Федерации тоже, только так не называется, да и юридически никак не оформлено. Так вот на это мы не будем обращать внимание, а направим свои взоры ровно в пятнадцатый век и будем говорить про зов крови. Дорогие мои, так не делается. Ведь эта ситуация просто треснет.

Люди просто перестанут пользоваться вашим Семейным Кодексом. А начнут пользоваться каким-то другим. В республиках Северного Кавказа, где уже используется норма шариата, вместо того, чтобы пойти в государственный ЗАГС, люди идут к имаму, и решают все свои вопросы там. Это почему так происходит? Это происходит потому, что государство в лице сенаторов, депутатов и других субъектов законодательной инициативы не отвечает на те запросы общества, которые существуют. А отвечает на какие-то другие запросы, странные, и скажем прямо — мракобесные.

Еще один аспект, про который я сказать не успел — это финансирование во всех подобных законопроектов, в том числе и Мизулина пишет, что оно не потребует никаких расходов бюджета. Я готов подробно когда-то это обсудить, но на самом деле потребует, и еще каких. Просто считать их никто не хочет. Вот все вот эти вот экзерсисы и упражнения сенатора Мизулиной на самом деле стоят денег, и денег довольно больших. Я бы очень не хотел платить зарплату сенатору Мизулиной из своих налогов, и тем полторы копейки, которые ей положены лично от меня, я бы отправил лучше на поддержку семей в трудной жизненной ситуации, но так, к сожалению, не получается по закону. Это мои “хотелки”. Так вот, “хотелки” сенатора Мизулиной увеличат расходы на ЗАГСы, на другие чиновничьи истории для того, чтобы все это дело обеспечить. Даже издание самих подзаконных актов, их разработка и публикация, она стоит миллионы, сотни миллионов рублей! Но об этом никто не думает. Просто пишутся “хотелки” и надеятся, что так оно проскочит. Не проскочит! Мы внимательно на это смотрим.

Я надеюсь, что и те, кто смотрит этот ролик, тоже высскажутся против этого законопроекта, во всяком случае никто не мешает написать вам вашему депутату о том, что этот законопроект необходимо завернуть, денонсировать, отправить обратно на доработку, если там вообще есть, что дорабатывать. Этот закон плохой, он ставит препоны и для создания семьи, и для расторжения брака, и для того, чтобы устроить ребенка в семью. Он плох всем этим.

Плох он еще и тем, что отбрасывает нас в пятнадцатый век, туда, где, видимо, существует сенатор Елена Борисовна Мизулина. Мне кажется, она — настоящий враг семьи Российской Федерации. Во всяком случае тот закон, который она вносит вместе со своими товарищами-сенаторами, вредит семье гораздо больше, чем все то, что я читал до этого. Давайте это как-то останавливать.