ВАЖНОЕ ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ: Нижерасположенный текст был написан в 2008 году. Актуальности по большей части не утратил (цифры изменились). Однако, принятие #ЗаконПодлости Государственной думой — гораздо более важная проблема. Этот текст — о некоторых внутренних проблемах усыновления. Сейчас проблема — в ЛЮДОЕДСТВЕ принятых Госудумой законов.

Иностранное усыновление — благо или беда? Национальный позор или спасение для детей?

Есть два уровня этой проблемы.

Первый — на уровне ребёнка. Действительно, ребёнок, оставшийся без родителей, находящийся в доме ребёнка, в детском доме, он имеет право быть в семье. И если, увы, не нашлось россиян, которые были готовы взять на себя ответственность за него, то он должен быть передан иностранцу, если тот готов это сделать. Спорить тут не о чем совершенно.

Второй — на уровне общества. Не государства, общества.

Усыновление за границу не столь значительно, по сравнению с устройством в семьи.  Усыновлено в 2006 году за границу 6689 детишек (из них инвалидов, вопреки распространённому мнению, всего 187). Устроено в Россию (на все формы) — 101465 детей. Почувствуйте, как говориться, разницу. В 2007  году ситуация ещё более показательна (устроено в России 125025 детей, иностранное — 4536 детей). Поэтому крик, на самом деле, лишь про 3,6% устройств детей в семью.  Это раз. Поэтому тезис о том, что закрывая (прикрывая, затрудняя) международное усыновление мы просто-таки лишаем российских детей-сирот «шанса в жизни» — несколько надуман.

Второе. Если гражданин России решит взять ребёнка, то куда ему идти — совершенно непонятно. Большинство людей так и живут, не зная, куда же обратиться. Нет ни социальной рекламы, ни понятного пути, куда идти, что делать… Самый большой источник информации, простите, интернет. Иностранец же может обратиться в специальное агентство и ему тут же предоставят весь перечень необходимых услуг, проведут буквально за ручку. При этом, очевидно, что подавляющее большинство и иностранных,  и российских усыновителей хотят получить здорового ребёнка, желательно не экзотической внешности.

При этом детей о 0 до 4-х лет (наиболее часто усыновляемая группа детей) — какое-то ограниченное число, и среди них далеко не все «не-экзотической» внешности и не имеют существенных «болячек». Поэтому на маленьких детей, простите «очередь». По крайней мере, в ряде регионов — совершенно реальная очередь.  И в результате за 2007 год более 7200 российских граждан, планировавших взять ребёнка в семью так и не  нашли своего.

Это первая проблема. Граждане своей страны по сути конкурируют с иностранцами за детей. Но это — не самое страшное.

Как вы помните, у иностранных усыновителей, в отличие от россиян есть специальные агентства, за плату обеспечивающие «зелёную улицу» своим клиентам. И — вы все живёте в России — понимаете, что отсутствие очередей, радушный приём в доме ребёнка, в банке данных — всё это неспроста, как то «ж-ж-ж» у Виннни Пуха. Нет никакого сомнения, что разница в отношении к отечественным и иностранным усыновителям, практикуемая во многих Домах ребёнка (лично наблюдал) вызвана ничем иным, как различием в финансовой составляющей процесса.

При этом коррупционная составляющая у отечественного усыновителя тоже случается.  Но здесь есть разница: нет налаженной схемы, нет традиции, мало кому из россиян приходит в голову, что вот  и здесь, оказывается, тоже «берут».

Итак, в доме ребёнка находится, скажем 50 детей. Чем их больше, тем выше вероятность того, что на какую-то девочку или мальчика найдётся иностранный усыновитель. Почему именно иностранный? Если усыновление в Россию — это просто «сокращение контингента», то усыновление за рубеж — всегда! — возможность получить пусть и незначительную, но мзду за то, что «хорошо приняли».

Сотрудница одного из домов ребёнка рассказывала, что к ним в дом ребёнка частенько приходят сотрудники двух агентств по усыновлению, смотрят документы детей, осматривают их, фотографируют, снимают на видео, беседуют с главным врачом… Всё это, конечно, незаконно, но об этом не принято говорить.

Почему-то иностранцы никогда не появляются в тех домах ребёнка, где «не налажено». Но как только одно из агентств «протаптывает дорожку» — отечественные усыновители перестают быть там желанными гостями, зато иностранное усыновление — идёт полным ходом.

Как происходит на практике? Во-первых, чтобы работало иностранное усыновление, нужно, чтобы было достаточно большое количество детей, более полугода находящихся в федеральном банке данных и которых оттуда не забрали россияне. Как этого добиться?

Во-первых, надо «нарисовать» ребёнку как можно более страшный диагноз. Как правило, это гепатит С. Не в последнюю очередь потому, что простейшие тесты не выявляют непосредственно анти-тела к гепатиту С, а «путают» его с герпесом, который есть, как известно, почти у всех. Потом, обязательно, часто «со слов» или вообще придумывается, что мать ребёнка (как правило, неизвестная, без документов) наркоманка или алкоголик. Если даже это и так, данный факт будет написан первой строчкой во всех документах ребёнка.

Во-вторых, отечественный усыновитель, даже продравшийся через все эти диагнозы и страшенные фотографии на usynovite.ru (вот, например, таких: http://usynovite.ru/files/photos/1r/1ro2.jpg) приходит, наконец, с направлением в дом ребёнка оказывается, что «главврача нет», «сегодня не принимаем», «у вас не такое, как положено направление», «как же вы с такой жилплощадью (справкой о доходах, направлением…) собираетесь ребёнка брать», «в таком возрасте такого маленького ребёнка я вам не дам»… А то и открытое хамство.

Если российский усыновитель прорывается и сквозь это — это ждёт ознакомление с медициной, где заготовлены уже пугаюдщие «гепатиты» и мать-наркоманка». Ну и главврач в белом халате, комментирующий ситуацию: «Да что вы с ней возитесь, она же дурочка, видно же… Она же в школу никогда не пойдёт!»

Это не придумано, это — картинка с натуры.

Часть этих деток, которых испугались российские усыновители, конечно, будут усыновлены за рубеж, но значительная часть «досидит» в детском учреждении до 4-х лет, потом будет переведена в детский дом, и дальше, дальше, дальше… А в 7 лет уже — всё. Только 10% усыновлений — детей старше 7 лет.
“Оставшиеся” дети — обречены. У них страшные “нарисованные” диагнозы, а стало быть их не учат, лечат не от того, и тем самым ещё больше снижают и так минимальный их шанс на нормальную жизнь. И, анализируя ситуацию, получается, чтобы усыновили 1-го (с “денежкой”!) —  двадцать остаются “с диагнозом”.

И вот именно поэтому я — против иностранного усыновления.

«Благодаря» ему тормозиться усыновление внутри России и усыновление в принципе. Как бы это ни звучало парадоксально, но чем больше усыновление иностранное, тем меньше детей, оставшихся без попечения родителей, обретает семью.