И-в обратился в орган опеки и попечительства муниципалитета города Москвы. Представил весь набор документов, однако, получил отказ.

И-в обратился в районный суд города Москвы, где просил отменить заключение органа опеки и попечительства. Как он указал, вполне справедливо, он предоставил все необходимые документы, все справки соответствовали необходимым параметрам, и отказ органа опеки и попечительства в выдаче ему положительного заключения о возможности быть усыновителем — необоснован и незаконен.

В заседании суда орган опеки и попечительства пояснил, что заявитель хотел принять на воспитание двух мальчиков 3—4 лет, но при этом он имеет весьма отдалённое представление о воспитании детей такого возраста, проживает в двухкомнатной квартире со своей матерью, работает охранником… И планирует, как выразился представитель органа опеки, «сделать из- них чемпионов по лёгкой атлетике по собственной системе». Заявителю рекомендовали не усыновить, а взять «на патронат» и ребёнка старше 10 лет.

Но во всём этом я не участвовал, И-в пришёл ко мне, когда решение суда первой инстанции уже состоялось. Однако, И-в подал краткую кассационную жалобу, и потому у нас была определённая «фора».

Правовая позиция по данному делу заключалась в том, что орган опеки и попечительства не обосновал свою позицию ни в заключении, ни позднее, в судебном заседании. При даче заключения о возможности гражданина быть усыновителем, орган опеки и попечительства должен указать, если оно отрицательное, мотивы принятия такого решения, в частности, какие именно личностные качества заявителя (с полным обоснованием, откуда получена информация об этих личностных качествах) не позволяют ему быть усыновителем, опекуном, приёмным родителем.

При этом заключение не может содержать, например,  какие-то ограничения по тому, какого именно ребёнка может быть усыновителем гражданин.  Эти данные должны быть указаны в заключении, которое даётся органом опеки и попечительства о возможности усыновления конкретного ребёнка.

По нашему мнению, решение суда, как не основанное на исследованных материалах дела (в решении суда содержатся ссылки на обстоятельства, не исследованные в судебном заседании), должно быть отменено, и при новом рассмотрении отменено и решение органа опеки.

В дальнейшем же планировалась более детальная работа с органами опеки в период подготовки нового заключения, и оно, как представлялось, должно быть было положительным.

Однако И-в, получив все необходимые разъяснения, консультации, отказался от заключения соглашения с юристом. Соответственно, написанная полная кассационная жалоба на решение районного суда города Москвы так и осталась в моих делах.

Краткую кассационную жалобу И-ву возвратили, как поданную с нарушениями ГПК, и в связи с тем, что он, в указанный судом срок, не исправил недостатки.

Дело мне показалось интересным. Действительно, И-ва нельзя назвать типичным усыновителем. Но и он имеет право воспитывать ребёнка. Наверное, не каждого, наверное, ему будет непросто отыскать такого,  передача которого в семью И-ва будет однозначно отвечать интересам ребёнка. Однако, сам по себе И-в вполне соответствует требованиям, выдвигаемым к опекунам и усыновителем. И если и ограничивать его в возможности быть усыновителем определённого ребёнка, то делать это в соответствии с законом. В данном же случае, орган опеки поступил скорее эмоционально, чем рационально. И его надо было «поправить».