Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Page 2 of 46

Государству на ваших детей наплевать

Вот совершенно наплевать. Ваши дети — ваша забота и ваша ответственность. Может, кстати говоря, и хорошо, что наплевать — меньше лезут, меньше «заразы». Но, тем не менее, в моменты, когда разводишь руками или пожимаешь плечами, хотелось бы, чтобы у государства были инструменты тебе помочь.

Сегодня государству не наплевать только на детей, оставшихся без попечения родителей. Да и то, как не «наплевать»…

«На сироток» достаточно хорошо выделяются деньги, всем же жалко несчастных деточек, лишившихся мамы-папы, поэтому денежки на содержание детских домов, приютов, всякого рода «ЦССВ», как бы это ни расшифровывалось — денежки на это находятся в бюджете даже самого «бюджетного» региона.

Да и отчётность «по сироткам» хорошо выглядит в докладе любого губернатора. Ну, скажем, в прошлом году было n в этом году детей-сирот стало «n–10» — вот вам и «положительная динамика».

Кроме того, сиротская система удобна для финансирования и освоения бюджета: детдома уже стоят, люди уже работают, койки заправлены, в столовой кипит что-то на плите — хуже, чем есть, уже не будет.

А что реально для сирот делается, и сколько на это реально нужно денег — вопрос отдельный. Скажем, какая самая большая проблема у выпускника детского дома?  Даже если оставить за скобками вопрос жилья. Это — неприспособленность к жизни, неспособность отвечать за свои поступки, планировать жизнь, вплоть до мелочей вроде покупки продуктов каждый день или навыка выключать свет в туалете…

Что предлагает для решения этой проблемы государство? Ничего. Потому что всякого рода «постинтернатный патронат» — это не история про помощь подросткам, а история про занятость бывших воспитателей детских домов. Те просто «водят за руку» бывших детдомовцев до 23-летнего возраста, а затем также отпускают в общий мир. Такими же, неподготовленными, только уже совсем взрослыми (на бумаге).

Ну да бог с ним, с «сиротками». А что предлагает государство детям «обычным», семейным?

Детский сад? Ну, в пределах МКАД, можно сказать, что да. Школу? Детскую поликлинику, опять же, в пределах МКАД? Ну, да. Но эти все «достижения» не позволяют ими хвастаться. Ну, это как если бы вы хвастались, что у вас дома есть электричество. Ау,  XXI век на дворе. И школа, и детсад, и детская медицина — базовые вещи не только для Европы, но уже и для Африки.

А что ещё? Кружки? Дополнительное образование? Занятость детей во внешкольное время, позволяющая родителям работать? Всё это есть, если есть деньги. Если денег нет — организация этого процесса без активнейшего и непосредственного участия родителей — невозможна. Ну, кто и как вашего ребёнка банально сопроводит с «кружка по фото» на «кружок по рисованию»?

Но и тут выжить можно, если перераспределить ресурсы и вместо питания родителей нанять няню ребёнку. Тяжело, конечно (первые пять лет), но некоторые выживают.

А вот что делать, если мать троих детей (тьфу три раза!) ломает ногу? Папа троих детей, если он не портфельный инвестор, должен пахать как папа Карло, чтобы в семье по вечерам был ужин, а утром — завтрак. Значит, уйти с работы и возить одной рукой жену на перевязки, а другой рукой — троих детей, он не сможет.

Что в таком случае предлагает государство? Ровно одно — сдать детей в детский дом. (Вариант «повеситься» не будем рассматривать, хотя он первым приходит в голову).

Семья, столкнувшаяся с самыми несложными бытовыми проблемами (прорвало батарею в детской комнате, заболели сразу оба ребёнка и мама, папа потерял работу и не устроился тут же на новую…) сразу оказывается в ситуации катастрофы. Что в ответ предлагает государство? Кто-нибудь в принципе «отыгрывал» такие ситуации? Кто-то во властных структурах задумывался, что именно делать в такой ситуации?

Ответ, разумеется, нет.

Но даже если у вас всё в порядке с ногами и руками, но вы с мужем просто работаете (5/2, 9—18), у вас нет никакого шанса, что вы сможете без посторонней помощи вырастить даже одного ребёнка. Например, чтобы устроить его в детский сад, надо «пройти врачей». Чтобы их пройти, вы неизбежно должны отпрашиваться с работы. И не один раз. И никакого шанса рассчитать, сколько времени будет на это затрачено.

Потому что невозможно записаться сразу, на один день, на одно время ко всем нужным врачам, вы обречены или на часовые очереди, или на непредсказуемое количество визитов… Ну, одного, положим, ребёнка, вы ещё как-то «пройдёте», «отдиспансеризуете», а теперь чуть усложним задачу: детей пятеро.

Какие бы пляски с бубнами вы не устраивали, больше двух «талонов» вы не получите. Никак. А это значит, что всю предыдущую беготню надо возвести в квадрат или в куб.

На решение данного вопроса от государства не требуется особого финансирования, не нужно каких-то дополнительных чрезвычайных усилий — нужно только сесть и подумать: как семье в этой ситуации надо поступать? Какие процессы нужно упростить (или отменить к чёрту)?

Но этого не делается… Потому, что родительские дети вообще никому, сразу же после родов, не интересны.

Родили? В статистику демографического роста попали? «Плюсик» в карму губернатору заработали? Спасибо, вы свободны.

Но и это ещё не самое интересное.

А теперь попробуйте… развестись. Такое случается: люди женятся, люди расстаются. И что в этот момент государство делает с детьми? Ничего.

Считается, что спор между родителями о детях — лично родительское дело. И государство тут никак вмешиваться не будет. Прекрасно. Прекрасно?

Дано: папа взял Машу за левую руку, мама — за правую ногу. Спрашивается: успеют ли они договориться до того, как Машу разорвёт?

Никто в существующей в России системе координат не отвечает в этот момент за благополучие ребёнка. Орган опеки, который у нас заменяет собой, наверное, с десяток институций, работающих в этих сфере на Западе, ничего в этой ситуации делать не будет: никого ж не убили, все живы? Ну и ок. Дадут какое-то «заключение» в суд, вроде «дети — с мамой» — и всё.

И начинается «перетягивание каната»: ослеплённые конфликтом родители, тащат ребёнка в разные стороны, раздирая на кусочки… Мать кричит, что этот «злостный алиментщик» ребёнка «не получит», папа вторит эхом про меркантильную (censored) и грозит, что отберёт ребёнка совсем и навсегда… И только ребёнок, впервые в своей жизни оказавшийся в такой ситуации, всё ждёт и ждёт, когда же услышат его.

Но никто не слышит.

В любом конфликте родителей государство (прежде, всего орган опеки) занимает позицию одного из родителей. Под традиционные мантры про «интересы ребёнка» выносятся решения, фактически убивающие контакт ребёнка с одним из родителей.

О ребёнке и его праве иметь обоих родителей — никто не собирается думать.

Нет никакого механизма, позволяющего как-то удовлетворить потребности ребёнка в общении (как минимум!) с обоими родителями, в случае, если между родителями конфликт.

В сущности, единственное, что остаётся родителям — решать эту проблему (если позволяют финансы) самостоятельно. Приглашать адвоката, посредника, психолога, да хоть кого — лишь бы обеспечить права ребёнка.

Но вся эта история работает только тогда, когда оба родителя хотя бы понимают необходимость сохранения ребёнку обоих родителей. Когда они понимают, что ребёнок — субъект в данных отношениях, у него есть и мнение, и — внимание, удивитесь! — отдельные от родителей права, в том числе право как-то донести свою позицию до судьи. Но чаще всего такого рода конфликт всё-таки заканчивается битвой, полем брани, усеянном трупами возможных договорённостей…

Казалось бы, что проще: сделай институт представительства детей в судебном процессе. Ничего нового: ребёнку назначается отдельный адвокат, который разговаривает с родителями и другими участниками процесса как представитель ребёнка. Разумеется, таких специалистов надо готовить, но — не боги горшки обжигают, ничего сложного тут нет.

Орган опеки должен, в конце концов, перестать быть многоголовым чудищем: и заключение-то по делу они дают, и с ребёнком-то они беседуют, и жизненные условия семьи они обследуют, и жнец, и дудец и … конец.

Не может один и тот же чиновник быть и беспристрастным исследователем, и горячим защитником ребёнка, и ещё права родителей учитывать (чем, в основном, и занимается).

Эй, государство! Не пора ли сделать что-нибудь реальное?

Дать приёмному ребёнку отдельного социального работника, который будет вести этого конкретного ребёнка, обеспечивая ему те вещи, которые не может обеспечить опекун (например, встречи с кровными родственниками)?

Предусмотреть самую простую услугу для многодетной (да и не обязательно многодетной) семьи — государственного беби-ситтера, хотя бы на несколько часов в год?

Назначить в суде адвоката — представителя несовершеннолетнего ребёнка в процессе спора о его возможности видеть отца и мать?

Перестать придумывать структуры и правила, и хоть раз задуматься — а как живой, обычный человек может этот квест пройти в реальности?

И даже в пол-первого ночи… приходится быть больше, чем адвокатом, если дело касается детей

За выходные собрался таки написать большой текст про то, как у нас тут всё устроено. Пока ещё не универсальную энциклопедию, а просто, для понимания….

Как поэт в России  — больше, чем поэт, так и адвокат в России — больше чем адвоката. Во всяком случае, если дело касается детей, то приходится быть всем сразу: и психологом, и педагогом, и бог знает, кем ещё… Потому, что — дети.

Кто-то скажет: много букв. Ну, что поделаешь, некоторые вещи коротенечко — не получаются.

Приходится всегда быть больше, чем адвокатом, если дело касается детей

Бить или не бить — такого вопроса нет

Давайте я, сорокатрёхлетний мужчина, подойду к вам и… ударю ладошкой по попе. Что вы скажете? Скорее всего (если не больно), покрутите пальцем у виска, а если больно — вызовите полицию. Так?

Ровно такими же словами я отвечаю всем, кто приходит с рассказом о том, что выпорол (отходил тапочком, надавал, дал поджопник, отстегал «тонким ремешочком», проучил рукой по ягодицам, «не сдержался по заднице» — какими только словами это не называется…) ребёнка. Если говорить строим языком закона, название одно: «нанёс побои».

Если в результате физического действия одного человека другому стало больно — это называется словом «побои» и, в зависимости от ряда факторов, может быть расценено как уголовное или административно наказуемое деяние.

Для того, чтобы побои стали побоями, достаточно того, чтобы была боль. Никаких следов, переломов, синяков, ссадин, кровоподтёков может и не быть, но если есть боль — деяние противоправное. Не имеет значения, какому человеку больно было: маленькому, большому, старому, немощному или какому-то ещё — боль есть боль. И если она была — это правонарушение.

Да, если вы ещё не догадались — выпороть собственного ребёнка может быть наказуемо.

Если вы «дерётесь» первый раз в этом году, то, при отсутствии переломов и тому подобных «нарушений анатомической целостности организма», ваши действия будут, скорее всего, квалифицированы по статье 6.1.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях. Получив информацию (не обязательно заявление потерпевшего) о том, что совершено такое правонарушение, у сотрудника полиции нет никаких других вариантов, кроме как возбудить дело об административном правонарушении (разумеется, проверив, был ли сам факт побоев — опросив участников, в том числе и детей).

Затем дело передаётся мировому судье, который его рассматривает и назначает наказание.

Для того, чтобы дело было возбуждено — достаточно сообщения свидетелей, либо сообщения из школы, из органа опеки, откуда угодно, о том, что у ребёнка, например, есть синяки. Разумеется, если синяк на попе, первое, что думается — ребёнка били. И тут мы должны всё-таки с пониманием отнестись к «бдительности» как органа опеки, так и школы, и медиков, и вообще окружающих. Это вы — прекрасный родитель, а следы на попе — от неудачно прилетевших качелей. А вот как быть не вашему ребёнку, а чужому, которого бьют ежедневно, а рассказать об этом — страшно. У такого ребёнка надо тоже не замечать ссадины пониже спины?

Конечно, более трепетный родитель, обнаружив, что катание на горке не прошло даром и без синяков, оставит ребёнка на несколько дней дома, чтобы и вопросы не возникли. Ну, а если вариантов нет — идите сразу с рассказом о качелях-горке или кошке-царапке, чтобы обнаруженные следы дружбы человека с животным не вызвали у воспитательницы в детском саду ненужную бдительность.

И, конечно, глупо уже как-то в XXI веке повторять, но я повторю: бить детей нельзя. Никаких (своих — тоже), никогда («за дело» — тоже). Это — наказуемо. Так же, как и побои любых других людей.

И, разумеется, невозможно ответить на вопрос «как продолжать бить детей и не попасться никогда»: нарушаете кодекс — извольте отвечать.

 

Лучший счёт при опеке — 1:1. Не более одного подопечного!

Вообще-то всё уже придумано до нас: при устройстве ребёнка под опеку (также и в вариант опеки — приёмную семью) у каждого опекуна должен быть только один подопечный, а у каждого подопечного — только один опекун.

Это чётко, ясно и недвусмысленно следует из текста ст. 10 федерального закона «Об опеке и попечительстве», но об эту простейшую конструкцию типа 1—1 разбиваются головы как сотрудников опеки, так и потенциальных опекунов.

Почему-то все вдруг решили, что приведённые в законе исключения — это не исключения вовсе, а просто правило. А норма об одном опекуне одному подопечному и одного подопечного одному опекуну — это, как бы так выразиться, «пожелательная» какая-то норма, которую можно и не исполнять.

Тем не менее, в законе всё предельно ясно: исключение из правила «один подопечный одному опекуну» возможны лишь при определённых обстоятельствах.

Во-первых, это история про братьев и сестёр. Они не могут, в общем случае, быть переданы в разные семьи, разным опекунам, и тогда назначение одного опекуна брату, сестре, и опять брату, например — оправдано.

Второе. «Орган опеки при необходимости исходя из интересов подопечных может назначить одно и то же лицо опекуном или попечителем нескольких подопечных.» — часть 10 ст. 10 ФЗ «Об опеке и попечительстве». Но почему-то далее этой фразы никто не читает (кроме вносящих представления прокуроров…): «В акте о назначении лица опекуном или попечителем второго и следующих подопечных орган опеки и попечительства обязан указать причины, по которым опекуном или попечителем не может быть назначено другое лицо.»

Вот это не соблюдается НИКОГДА. За весь период моей практики не видел такого в постановлениях опеки НИКОГДА. А вот представления прокурора на эту тему — читал.

На мой взгляд, одним из немногих, если не единственным основанием для назначения одного и того же человека опекуном над несколькими детьми, является родство детей (и  об этом прямо указано в законе). Всё остальное — от лукавого.

Нет никаких иных законных причин, по которым какому-то ребёнку НЕ может быть назначен опекуном кто-то другой, а не именно этот.

Но норма закона не работает. Более того, на неё (до проверки прокуратуры) все плевать хотели. Или до того, как где-нибудь что-нибудь опять «бомбанёт», и, в числе прочего, опеке строго укажут на то, почему она в семью с тремя уже детьми передала не просто мальчика после двух возвратов и с психиатрией, но ещё и девочку-инвалида, которая не ходит… Зачем в приёмную семью, где уже семеро, давать ещё восемь братьев-сестёр? Что написано в постановлении о назначении опекуна (приёмного родителя), чем мотивировано такое вот «наполнение»?

Молчание. Тишина. Стыдно же сказать: просто у нас был план по передаче детей в семьи, и мы запихивали сколько влезет. Как огурцы в трехлитровую банку…

Ждём очередного «взрыва», продолжая набирать (и отдавать) чуть не по десятку детей. Остановитесь! Вот вам ещё пример: http://ngnovoros.ru/live/view/652

Разумеется, в приёмной семье был не один этот «трудный подросток», склонный к дромомании, которого надо, разумеется, было «пасти» с утра до ночи…

Коллеги, остановитесь! Ладно, когда на пороге появляется кто-то, желающий немедленно «причинить добро детям», желательно сразу троим: человек может быть не разобрался, или просто душа наполнена и переполнена, хочется всех обнять. Но вы-то, сотрудники опеки, детского дома, миллион чиновников, за всем этим наблюдающие, вы — куда смотрите? Не понимаете, почему одного приёмного ребёнка — ДОСТАТОЧНО, не понимаете? Ну, тогда же есть простое решение: соблюдайте закон. Один опекун — один подопечный.

Новое, «упрощённое» заявление опекуна или усыновителя — образец

После вчерашней заметки об «улучшайзинге» процесса усыновления/опеки у читателей возник вопрос: а что же поменялось в самом заявлении? В целом, появились обязательные вещи, которые нужно в нём писать. Раньше оно могло состоять из одной строчки, а остальное выяснялось по документам. А теперь…

Заявление о возможности быть опекуном или усыновителем — образец

« Older posts Newer posts »
Поделиться: