Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: усыновление (page 2 of 17)

Кто кого поборет: усыновитель опекуна или наоборот

В каждой избушке — свои игрушки.  В Москве, например, органы опеки испытывают своего рода фобию к иногородним детям-сиротам. Каждый приезжающий опекун или усыновитель с ребёнком «из региона» почти неизбежно сталкивается с глухим (или звонким) сопротивлением опеки: то льгот не дадут, то на учёт не ставят, а про жильё — вообще молчу…

А вот в Петербурге — другая фобия. Там очевидно побаиваются опекунов.

Пишут из Питера: женщина хочет взять ребёнка под опеку (чтобы быстро и спокойно увезти его в свой город, а потом уже без лишней спешки усыновить), но сотрудницы опеки безапелляционно утверждают: этот ребёнок — только для усыновления, у него, видите ли, «статус».

На самом деле, если ребёнка можно усыновить — это в 100% случаев значит, что его можно отдать и под опеку, и даже в приёмную семью.

И здесь, во всяком случае, между опекой и усыновлением, приоритет определяется принципом «кто первый встал».

Если вы как кандидат получили направление на знакомство с ребёнком — на ближайшие 10 дней никто не может получить другого направления.  И это значит, что если по результатам десятидневного знакомства вы приняли решение ребёнка взять в свою семью, можете смело пишите на самом направлении «ДА, СОГЛАСЕН», подписывайте и отдавайте в опеку.

Почему не просто «согласен», а именно с «да»? Очень просто: чтобы ваше просто «согласен» случайно, с помощью похожего цвета ручки, не превратилось в «не согласен».

А затем, не тормозя, если речь идёт об опеке, подавайте заявление назначении вас опекуном несовершеннолетнего  с приложением документов, предусмотренных Постановлением Правительства РФ №423.

При таких условиях у органа опеки нет никаких (законных) вариантов не дать вам ребёнка. Только кричать, что этот малыш «под опеку не передаётся».

А если у меня есть направление на ребёнка, а в опеке (в доме ребёнка, в больнице и т.д.) мне говорят: к нему ходит «настоящий» усыновитель. А ваше направление… Ну, направление и направление, ребёнка всё равно отдадим ему.

Суровым языком юриспруденции это называется «незаконные действия по усыновлению» (от административной до уголовной ответственности). Если у вас есть направление на посещение ребёнка, никто другой в это же время с ним «знакомиться» не должен. А если этот посетитель просто друг-сват-брат главврача или директора, которому ребёнка планируют передать «по дружески», то информацию об этом с радостью примут у вас в прокуратуре или, если ближе идти, в следственном комитете.

Ещё раз: если у вас направление, вы не просто главный, вы — единственный претендент на этого ребёнка в данную минуту.

А нам сказали написать заявление на опеку «с последующим усыновлением». Прошёл месяц, и они звонят, спрашивают, подали ли мы заявление в суд.

Заставить усыновить нельзя. Нет такого закона. И ребёнка «отобрать» за то, что потенциальный усыновитель передумал и решил остаться опекуном — тоже нельзя. В принципе, можете даже телефонную трубку не снимать с незнакомых телефонных номеров. Мне кажется, что сам вопрос сотрудника опеки, мол, когда подадите заявление об усыновлении, это хамство.

А в чём же тогда «приоритет усыновления»?

Это значит, что орган опеки должен заботиться о том, чтобы дети усыновлялись. Они и «заботятся»: вот эти крики про «под опеку не отдам» — и есть она, забота.

Но это вовсе не означает, что после знакомства с ребёнком и подачи вами заявления об опеке, вам будет в передаче ребёнка просто так отказано, а ребёнок будет усыновлен кем-то другим.

Приоритет — не вашей голове, а в статистике органа опеки. У вас могут быть своим планы (например, усыновить через год или два), а в опеке — своя ежеквартальная отчётность. И это не значит, что ребёнок должен остаться в системе и ждать «следующего», «более лучшего» взрослого, который его заберёт, потому лишь, что кто-то решил «под опеку не отдавать».

Да, органы опеки должны, исходя из обстоятельств утраты родительского попечения, избирать форму устройства ребёнка. Это значит, что ребёнка не лишённой родительских прав матери, находящейся в СИЗО, устроят только под опеку. Но это не значит, что для «подкидыша» опека невозможна в принципе, а только лишь усыновление.

Делайте, как удобно вам, пока закон это позволяет.

Усыновители и прочие приёмные родители больше не герои

Это всё, конечно, требует более серьёзного анализа, но если пунктиром, то обратите, пожалуйста, внимание, как изменяется отношение официального «государства» к усыновителям и опекунам.

В середине 90-х усыновитель — герой, опекун — подвижник. Взяли семь детей — мать-героиня, отец-героин… «Что ж вы берёте их, они больные все…» и прочие мифы. И международное усыновление: «ах, шанс ребёнку, никто же не берёт».

В 2000-х. Усыновители — молодцы, приемные родители — прекрасно. Постепенно подросли выплаты, поддержка, в каждой газете — детские сиротские «мордашки» и статья про приёмную семью из ста детей…

Около 2010. Начались первые скандалы, связанные с усыновителями. Резко поменялось отношение к международному усыновлению («наших детей увозят»). Зато сильно-сильно популяризировалась форма приёмной семьи (и деньги платят, что понравилось родителям, и приятная для органа опеки возможность контролировать). Впервые поднимается вопрос: а какая должна быть мотивация у замещающего родителя? (Сейчас понятно, что любая, а тогда это считалось важным).

В 2012 году ввели обязательную подготовку, мотивируя это «профилактикой возвратов». Потому что дети разлетались как горячие пирожки, и эффективность работы органа опеки надо было чем-то другим измерять. Стали измерять «возвратами». Самые «возвратогенерирующие» страты — родственников детей, прежде всего, бабушек-дедушек — из подготовки исключили. Сегодня можно сказать, что профилактировать возвраты школой приемных родителей не столь эффективно. Но сама ШПР штука хорошая, поскольку позволяет людям понять, что они не тем собираются заниматься (и это всё же частично возвраты предотвращает) и, помимо этого, придаёт уверенности состоявшимся опекунам и усыновителям («началась адаптация? хорошо! мы знаем, что с этим делать!»).

Затем стало казаться, что замещающего родителя (любой формы) можно «научить». Непонятно чему, правда. Параллельно стал расти прессинг контроля. Громкие скандалы с отобранием детей (похожие друг на друга: большое количество приемных детей, напиханных под радостные вопли самого органа опеки, родители, просто сломавшиеся под такими трудным грузом, нежелание видеть проблемы на этапе их возникновения и отсутствие механизма помощи) привели к тому, что начальство решило: «надо отбирать хороших родителей и отсеивать плохих», словно это можно вычислить заранее.

Одновременно появилась тема, что надо приемные семьи «сопровождать», то есть не два раза в год приходить, а толкаться у них в прихожей чуть не раз в месяц. Никакого обоснования, что это профилактирует отказы или кому-то помогает — нет. Но видимость деятельности создаёт и бюджет осваивать позволяет.

Затем (в Москве — точно так, в регионах — по-разному) появилась тема «понаехали». Мол, нечего на московские щи со сметаной тащить иногородних детей. По-видимому, это было озвучено начальством — и опеки сделали под козырёк.

Детей стало мало. И это ещё больше позволило опекам вести себя с потенциальными приемными родителями просто разнузданно. Теперь уже никто не говорит: «спасибо, что берёте ребёнка», теперь другой лексикон: «понавезут», «мы вам детей не дадим» и т.п. Приёмный родитель стал просящим, которого можно, как бабушку, пришедшую за пенсией, построить в очередь.

Собственно, убиванию уважения к потенциальным опекунам и усыновителям способствовало и то, что орган опеки теперь — подразделение соцзащиты. Статуса чиновников был снижен: бывшие зав. отделами опеки теперь, в лучшем случае — советники в отделе.

И сегодня можно констатировать, что потенциальных опекунов и усыновителей никто нигде не ждёт с распростёртыми объятиями, а, напротив, делается многое, чтобы таких людей стало как можно меньше. Вплоть до того, что откровенно людям гадят. А уж враньё и передёргивание — это, похоже, уже в ста процентах случаев из ста. И всё это под лозунгом «отбора лучших» и, разумеется, детей ради.

Это приводит (уже приводит!) к тому, что нормальные люди отказываются играть в эти игры, требуют к себе уважения и, ожидаемо, «не проходят» всякие придуманные НЕЗАКОННЫЕ тестирования и комиссии.

А заполошные и придурочные — они, конечно, пройдут.

Вот такая краткая зарисовка. Из героев — в посетителей собеса.

А что с этим делать — поговорим чуть позже.

P.S.: И, предупреждая замечания про деньги. Тут не про деньги разговор вообще. Это история про то, как чиновничество выживает и ищет себе работу. Как сопротивляется «cиротпром». Теперь он ест не только детей, но и взрослых, и не только в детдомах, но и на дому.

Открытое письмо в ДТСЗН города Москвы: прекратить незаконную практику!

Заместителю руководителя Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы Дзугаевой А. З.
(Басманная Новая ул., 10 стр. 1, Москва, 107078)

от адвоката Жарова Антона Алексеевича (Петровский переулок, 5 строение 5, Москва, 107031)

Уважаемая Алла Зауровна!

Прошу вас экстренно вмешаться и прекратить незаконную практику действий, складывающуюся в ОСЗН Савеловского района города Москвы.

Так, сотрудники этого органа опеки направляют (выдают) гражданам, обратившимся с просьбой выдать заключение о возможности быть усыновителем, «повестки» с указанием на необходимость явиться на заседание Комиссии по защите прав и законных интересов подопечных.

При этом на словах сообщается, что «департамент ввёл новые правила» и явка на данную комиссию является «обязательной».

Не возражая против права начальника ОСЗН создавать при себе любые совещательные органы (а данная комиссия, как следует из соответствующего Положения, совещательный орган) нельзя не отметить следующее.

1. Гражданину должно быть ясно и недвусмысленно разъяснено, на каком основании его «вызывают» на данную комиссию, а также её правовой статус. Учитывая, что ни орган опеки, ни его сотрудники, ни, тем более, эта «комиссия» не обладают правами по вызову (обязанию явки) граждан без таких разъяснений, а, тем более, с неправильными (чтобы не сказать, лживыми) пояснениями об обязательности явки. Это вводит граждан в заблуждение об их правах и обязанностях при рассмотрении их вопроса на данной комиссии.

2. Вызывает большой вопрос, правомочно ли возлагать на данную комиссию решение вопроса о выдаче заключения о возможности быть усыновителем.

Законом не предусмотрено никаких иных обязательных действий гражданина для выдачи ему заключения о возможности быть усыновителем (как и опекуном), помимо подачи в орган опеки определённого набора документов (известные вам постановления Правительства РФ №№ 275 и 423).

Создание у граждан впечатления о том, что для решения данного вопроса необходимо ещё и очное участие в какой-то комиссии, очевидно, не является правильным. Тем более, если данное требование (прибыть на комиссию) даётся со ссылкой на «указание департамента».

3. Сама по себе форма вызова гражданина куда-либо в виде «повестки» подразумевает, как минимум, правовые основания для такого требования. Законом предусмотрены повестки в суд, к следователю, в военкомат, к прокурору и т.п. Вызов в орган опеки в виде «повестки» законом не предусмотрен, и создаёт у граждан ошибочное понимание правовой сути взаимоотношений гражданина, желающего стать усыновителем (или опекуном), и органа опеки.

Ниже — копия такой вот «повестки», оформленная в ОСЗН Савеловского района.

К сожалению, данное нарушение прав граждан не является уникальным. Более того, учитывая опыт обращающихся ко мне десятков граждан, можно говорить о повсеместном в Москве игнорировании требований законодательства об опеке и попечительстве как во время подготовки заключений о возможности быть опекунами или усыновителями, так и, например, при постановке на учёт подопечных из других регионов и назначении им выплат (многочисленные решения судов по этим вопросам опубликованы). Всё это, к сожалению, требует обращения к вам не только посредством почты, но и публично.

Прошу вас рассмотреть данные вопросы на уровне руководства департамента и предпринять исчерпывающие меры для недопущения нарушения законодательства в подведомственных организациях.

На возникающие вопросы готов оперативно ответить по телефону, электронной почте или лично.

Учитывая вышеизложенное, прошу:

  1. Провести проверку по изложенным в настоящем обращении фактам выявить нарушение законодательства и привлечь виновных к ответственности.
  2. Дать указание о прекращении описанной выше практики как в части использования «повесток», так и в части вызова граждан на заседания подобных совещательных органов.
  3. Дать указание о разъяснении гражданам совещательного характера деятельности подобного рода комиссий, если граждане принимают участие в их работе.
  4. Ответить мне по существу всех поставленных в настоящем обращении вопросов в установленные законом сроки и порядке.

А. А. Жаров

Оригинал обращения

См. также — по вопросу «психологического тестирования» кандидатов в опекуны и усыновители.  Это тоже незаконно.

Оставить свой комментарий в Фейсбуке Антона Жарова

Проверки холодильников и шифоньеров: открывать или не стоит?

Что делать, если действия сотрудников опеки явно незаконны? Какие действия ООП допустимы, а какие — нет? Попробуем разобраться на очень узком сегменте деятельности органа опеки: проверке жилищно-бытовых условия детей, находящихся под опекой и в приёмных семьях.

Написал статью о правилах проверки условий жизни подопечных.

Проверки холодильников и шифоньеров: открывать или не стоит?

Органы опеки не вызывают у меня никаких эмоций. Хотя бы потому, что это – государственные органы, а значит, не имеют ни рта, ни рук, ни ног, ни сердца, ни даже пламенного мотора. Это — организации, а к организациям относится надо… никак. Сама по себе организация — ничто, фикция, функция.

А вот люди, которые в ней работают — они люди. И они бывают разные. В том числе, профессиональные, умные, добрые, талантливые, и вообще «на месте» в этой самой организации. А бывают — неумные, недобрые, непрофессиональные и т.п.

И если про первых мы готовы писать «ура», то другие вызывают не только «увы», но и раздражение…

Проблема в том, что раздражающую вас тётку из очереди в магазине вы можете просто обойти, а вот с идиотизмом конкретного сотрудника органа опеки часто приходится жить.

Что делать, если действия сотрудников опеки явно незаконны? Какие действия ООП допустимы, а какие — нет? Попробуем разобраться на очень узком сегменте деятельности органа опеки: проверке жилищно-бытовых условия детей, находящихся под опекой и в приёмных семьях.

Сначала — нормативная база. Собственно, Правила проведения проверок (Постановление №423). Я оставил лишь те пункты, которые касаются семей.

2. В целях осуществления надзора за деятельностью опекунов орган опеки и попечительства по месту жительства подопечного проводит плановые и внеплановые проверки условий жизни подопечных, соблюдения опекунами прав и законных интересов подопечных, обеспечения сохранности их имущества, а также выполнения опекунами требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — проверки).

3. Плановые проверки проводятся уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении плановой проверки.

4. При помещении подопечного под опеку или попечительство плановая проверка проводится в виде посещения подопечного:

а) 1 раз в течение первого месяца после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

б) 1 раз в 3 месяца в течение первого года после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

в) 1 раз в 6 месяцев в течение второго года и последующих лет после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна.

5. При проведении плановых и внеплановых проверок осуществляется оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.

6. При поступлении от юридических и физических лиц устных или письменных обращений, содержащих сведения о неисполнении, ненадлежащем исполнении опекуном своих обязанностей либо о нарушении прав и законных интересов подопечного, орган опеки и попечительства вправе провести внеплановую проверку.

Внеплановая проверка проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении внеплановой проверки.

8. По результатам проверки составляется акт проверки условий жизни подопечного, соблюдения опекуном прав и законных интересов подопечного, обеспечения сохранности его имущества, а также выполнения опекуном требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — акт проверки условий жизни подопечного) по форме, устанавливаемой Министерством образования и науки Российской Федерации.

11. Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в течение 10 дней со дня ее проведения, подписывается проводившим проверку уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в 2 экземплярах, один из которых направляется опекуну или в организацию для детей-сирот в течение 3 дней со дня утверждения акта, второй хранится в органе опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного может быть оспорен опекуном в судебном порядке.

А теперь — по порядку.

Каковы основания для проведения проверки?

Для проведения любой проверки нужен акт (читай: постановление, приказ и т.п.) органа опеки о проведении проверки. Если проверка плановая, то это может быть раз в год издаваемая бумага с графиком проверок, или даже строка в самом акте о назначении опекуна, где указывается что-то вроде: «проводить плановые проверки в сентябре и апреле каждого года».

Про внеплановую проверку нужно знать следующее. Во-первых, она не может быть назначена произвольно, сначала должно поступить «обращение» от гражданина или от организации. Устное или письменное — но оно должно быть. Во-вторых, для проведения внеплановой проверки нужно издавать отдельное постановление, приказ или иной акт органа опеки. Нет отдельного (!) постановления об этом — тогда  происходящее является не проверкой, а чем угодно иным: женщины из опеки просто пришли в гости. Если постановление вам не показывают (не знакомят с ним, не дают прочитать, скопировать, сфотографировать), можете считать, что его нет, и просто не открывать дверь.

Должен ли предупреждать орган опеки о своём визите?

Нигде в законе такая обязанность не указана. Но, с другой стороны, принимать нежданных гостей в любое время дня и ночи вы тоже не обязаны. Необходимости открывать дверь незнакомым людям у вас нет.

Вместо этого вы можете предложить следующее: «Давайте я приду в орган опеки  сегодня часа через два, и мы лично договоримся о времени визита. Ничего за два часа не изменится, так?».

Если дело настолько плохо, что орган опеки готов вызывать полицию и ломать дверь, пусть ломает. Сломанная дверь — ерунда по сравнению с тем, что к вам просто войдут и заберут ребёнка.

Но в большинстве случаев сотрудники органа опеки заранее вам позвонят и договорятся о времени визита, ведь никто не хочет стоять и стучать в закрытую дверь.

А кто может прийти вместе с опекой на проверку?

В Правилах, что я цитировал выше указано, что проверка проводится «уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства». И всё. Ну, может быть, двумя специалистами. Но — никем другим.

В вашу квартиру, конечно, может войти сотрудник полиции (если есть предусмотренные Законом «О полиции» основания) или вообще кто угодно, кого вы  сами решите пустить.

Поэтому, если всё нормально, проверка проходит в плановом режиме, а пришедших Аллу Сергеевну и Наталью Филипповну вы знаете лично, то и вопросов не возникает. А если за дверью компания из непонятных людей, просите предъявить удостоверения. И в квартиру пропускайте только тех, кого вы сами готовы пригласить. Посторонних людей пускать нельзя. Только сотрудников опеки, и только тех, что пришли с проверкой.

Всякого рода доктора из поликлиники, психологи из ЦПСиД и т.п. «специалисты» не являются сотрудниками органа опеки и проходят мимо, а не к вам домой.

На что имеют право сотрудники опеки, проводящие проверку?

Цель проведения проверки прямо указана в Правилах: оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.  Вот именно это и должно происходить.

Оценка жилищно-бытовых условий подопечного не означает, что можно открывать холодильник, пересчитывать трусы в шкафу, заходить в какую-либо комнату без спроса и т.п.

Помните, что ваш дом — ваша крепость, и здесь действуют ваши правила. Если у вас принято снимать обувь, обеспечьте визитёрам тапки. Или пусть носят (а часто – носят) с собой бахилы. Но и наличие бахил не позволяет им шастать везде без вашего приглашения. Проверка — не означает «обыск» или даже «осмотр», тут не уголовное дело, а вы — не преступник.

Что делать, если всё-таки сотрудница органа опеки открывает комод и лезет в бельё подопечного (считает апельсины в холодильнике)?

А что бы вы сделали, если это была не сотрудница опеки, а, положим, сантехник из ЖЭКа? Тот же тоже «по делу» оказался у вас в квартире?

Не стесняйтесь, захлопывайте дверцы (прямо по рукам): в нашем доме лазить по шкафам не принято. И основание-то очень простое: «Как вы себя ведёте при детях? Давайте мы придём в вашу контору и мой пятилетка с удовольствием исследует у вас все шкафы и тумбочки. И если найдёт конфеты… А тем более, если не найдёт…».

Может ли орган опеки беседовать с подопечным без присутствия опекуна?

В законе и в подзаконных актах это никак не оговорено. Не хотите выходить из комнаты, где разговаривают с подопечным — не выходите. Заставить вас нельзя. Нигде не написано, что вы должны обеспечить кому-то из сотрудников специальные условия, в том числе, уединение с ребёнком.

И если кажется, что вопросы, задаваемые ребёнку, некорректны, опекун, защищая права подопечного, в том числе и от топорного непрофессионализма отдельных сотрудников органа опеки, может вмешаться в этот «опрос».

Если орган опеки так невероятно сильно хочет интимного общения с ребёнком, что готов его для этого вывести из дома и забрать с собой — значит дело настолько серьёзное, что вам пора бежать к адвокату. В большинстве же случаев желание тихонечко переговорить с ребёнком «без мамы» связано либо с любопытством, либо, что чаще, с «неверно понятыми интересами службы». И то и другое вполне купируется присутствием при опросе ребёнка.

Конечно, совершенно неуместные вопросы вроде: «А велосипед точно 12 тысяч стоил?» или  «Ну, что, Галя, бьёт тебя мама? В детдом-то хочешь?» надо просто прерывать, а таких сотрудниц недвусмысленно просить покинуть помещение.

Могут ли меня снимать и записывать на диктофон сотрудники опеки? А я могу?

Снимать на видео — нет, поскольку здесь очевидно нарушение частной жизни (ни вы, ни сотрудники опеки не давали разрешения вас снимать). Иногда, спрашивая разрешение, сотрудники опеки делают фотографии вашего жилища. Разрешать или нет — дело ваше. Может быть три-четыре фотографии сэкономят вам полчаса описаний стульев и стеллажей, но решать вам.

Что касается диктофона, то никаких ограничений по записи вами того, что происходит у вас дома при официальной проверке органа опеки, нет. Предупреждать об этом не надо (не обязательно), можете сами записывать. А вот орган опеки делать это может только с вашего разрешения. Нет разрешения — нет записи. Дело тут в том, что сотрудники органа опеки — на работе, и никакой тайны личной жизни у них в этот момент нет. А вот вы, напротив, находитесь дома, предмет проверки — как раз таки ваша семейная жизнь, и поэтому ваши тайны можете записывать только вы. Если хотите.

Что происходит после проверки?

В течение 10 дней сотрудник органа опеки должен подготовить и подписать («утвердить») у начальства акт проведённой проверки. Этот акт составляется в двух экземплярах, один из которых должен быть направлен (вручён) тому, в отношении кого проверка проводилась .

Чаще всего этого об этом деликатно забывают. Но вы не ленитесь и на 11 день посетите орган опеки. Даже если там поклянутся, что отправят акт почтой, всё-таки попросите сделать копию (если надо, попросите письменно, заявлением). И — читайте внимательно. Если что не так — придётся идти в суд. Но это уже совсем другая история.

Ну, и парочку экзотических моментов.

Не надо ничего писать ЗА опеку. Например, одной из моих читательниц опека предложила написать «черновик» акта проверки и принести его в опеку.

Также нередко просят передавать фотографии детей или копировать грамоты об достижениях. Всё это, разумеется, невозможно требовать. Попросить (вежливо) — да, а вы, если хотите, можете дать или нет. Но не более.

В одной опеке Московской области, например, потребовали «завести инстаграм и выкладывать туда фоточки детей». А потом вообще велели опекунам и приёмным родителям сдать список своих аккаунтов в социальных сетях. Это, конечно, за гранью, и, конечно, ничего подобного делать не надо.

Как не делать? Вот просто брать — и не делать.

А усыновителей это всё тоже касается?

Не вполне. С усыновителями всё немного проще.

Цитирую:

22. Контрольное обследование условий жизни и воспитания усыновленного ребенка (далее — контрольное обследование), за исключением случаев усыновления отчимом (мачехой) при условии, что совместно с отчимом (мачехой) и ребенком проживает один из родителей ребенка, проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства в следующем порядке:

— первое контрольное обследование — в первый год после усыновления по истечении 5 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 7-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— второе контрольное обследование — по истечении 11 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 13-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— третье контрольное обследование — по истечении 23 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 25-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— четвертое контрольное обследование — по истечении 35 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 37-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда.

Необходимость проведения контрольного обследования по истечении 3 лет определяется органом опеки и попечительства индивидуально в соответствии с конкретной ситуацией, складывающейся в семье усыновителя(ей). Контрольное обследование проводится с сохранением тайны усыновления.

23. По результатам контрольного обследования специалист по охране детства органа опеки и попечительства, посещавший семью, составляет отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка. В отчете должны быть отражены сведения о состоянии здоровья ребенка, обучении, его эмоциональном и поведенческом развитии, навыках самообслуживания, внешнем виде и взаимоотношениях в семье.

23(1). Отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка оформляется в течение 7 дней со дня проведения контрольного обследования, подписывается проводившим контрольное обследование уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства. Отчет оформляется в 2 экземплярах, один из которых передается лично усыновителю(ям) в течение 3 дней со дня утверждения отчета, второй хранится в органе опеки и попечительства. Отчет может быть оспорен усыновителем(ми) в судебном порядке.

Если совсем коротко: обследований меньше, исследуется меньший круг вопросов (например, НЕ обследуются жилищно-бытовые условия) и, конечно, должна соблюдаться тайна усыновления.

В завершение…

Вообще, нужно понимать, что став опекуном, а тем более усыновителем, вы подчиняете свою жизнь необходимости защиты прав и законных интересов ребёнка. И даже если для этого приходится быть настойчивым, спорить с сотрудниками опеки, не пускать, не открывать, не давать…. и что там ещё «не» — это ваш крест, вам его нести. Защищайтесь.

Older posts Newer posts