web tasarım статья | Библиотека адвоката Жарова

Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: статья

Как устроена работа адвоката или «почему так дорого?»

Много раз задавали мне этот вопрос, и я терпеливо объяснял. Пришло время сделать это письменно.

Вообще, ценообразование (ну, хорошо — гонорарная политика) в адвокатуре — штука непубличная. Но тайный характер у вопроса о деньгах сложился давно, ещё в те советские времена, когда у адвоката был «потолок» дохода (300 рублей), выше которого он не имел права (строго говоря, по закону) заработать в месяц. Разумеется, сегодня верхний предел заработка адвоката ничем не ограничен, но тайна суммы гонорара, или ставки, всё-таки сохранилась, хотя уже, скорее, как защита клиента, доверителя, а не потому, что это действительно уж такая тайна. Спросите любого, кто пользовался правовой помощью того или иного адвоката — и вы получите представление о том, сколько это может стоить. Или клиент может не ответить на этот вопрос. Или соврать. Как ему, клиенту, будет угодно.

Адвокат же на вопрос о гонораре «вообще», скорее всего, промолчит. А про то, во что это стало клиенту (не вам) — отвечать жёстко откажется. Адвокатская тайна.

Так сколько стоит работа адвоката и почему часто кажется, что «дорого»?

Есть общая ситуация на рынке юридической помощи и есть объективная реальность адвокатских расходов.

На рынке юридических услуг конкуренция, пожалуй, сравнима только с парикмахерскими или с конкуренцией между аптеками. В Москве — более десятка тысяч одних только адвокатов. А юристов (или тех, кто себя так рекламирует) — вообще не счесть. Буквально — на каждом углу. Как и парикмахерских. Как и аптечных пунктов.

И цены — разные. Кто-то публикует только стоимость консультации (бывает даже «бесплатно»), кто-то — якобы целиком прайс-лист (с аккуратными отметками перед ценой «от»: «от 30000 рублей», «от 10000 рублей»). И только парикмахерские и аптеки пишут реальную цену за каждую стрижку или банку с мазью.

Конечно, если речь идёт об упаковке салфеток или о том, чтобы просто помыть голову — вас устроит любая парикмахерская и любой аптечный лоток. Можно даже выбирать, где подешевле. Но как только вопрос встанет о чём-то более серьёзном (орфанном лекарстве или о том, чтобы покрасить волосы) — вы пойдёте в «проверенную» аптеку или к «своему» мастеру, в каком бы салоне он ни работал.

И тут ценообразование, график работы и прочее — имеют уже не такое большое значение, вы выбираете мастера себе на голову, и права на ошибку у вас нет. Три или пять тысяч вы за это заплатите — разница, может, и есть, но торговаться вы не будете. Напротив, ещё и рублей 300 в руку парикмахера положите как чаевые за блестящий цвет вашей головы.

Но парикмахер — дело ежемесячное, с юристами, услуги которых требуются некоторым людям раз в жизни — дело другое.

Выбирать юриста «по цене» — как парикмахера по такому же принципу. И результат — настолько же непредсказуем. Где-то в стране сказок и розовых пони существуют «толковые студенты», которые сейчас же, и, разумеется, за две копейки, а то и даром — за науку, за опыт — проведут мастерски ваше дело. Там же, рядом с радужными единорогами живут бесплатные (но, конечно, очень грамотные и полные) консультации юристов, рядом с ними дела в суде за 3000 рублей или те, за которые «заплачу после выигрыша»… И даже то, что некоторые люди единорогов видели — не значит, что они есть в реальном мире.

Разумеется, если адвокат является специалистом, понимает в своей отрасли лучше других, если он успешен в делах и в жизни — он будет востребован.

И, разумеется, ему придётся, как только занятость дойдёт до 24 часов в сутки, или «записывать на будущий год», или… повышать гонорар.

Я не знаю ни одного адвоката, в той или иной степени успешного, востребованного, грамотного, который бы работал за три копейки, «давал скидку» и т.п. Нет, никогда. Потому, что в сутках только 24 часа, а адвокат (ведь вы хотите, чтобы работал на вас лично он) — только один.

Поэтому, гонорар адвоката растёт и растёт — пока не достигается равновесие между занятостью и величиной гонорара.

Увы, выбор за вами: или вы приглашаете Сигизмунда Карловича за 30 тысяч в час — или нет. Сделать так, чтобы было «тоже самое, но за 3» — невозможно. Сигизмунд Карлович — один, выбирать не приходится.

Можно выбрать или другого адвоката, или, если вас волнует, что у вас будет на голове, ой, простите, в жизни, как-то изыскать эти деньги.

Но это не единственная причина, почему гонорар даже самого начинающего адвоката не может быть меньше примерно 5 тысяч в час. Это простая экономика. И, если у юриста ставка меньше — скорее всего происходит экономия на чём-то важном.

У адвоката должен быть офис. Некоторые обходятся без. Конечно, теоретически это возможно, но… Офис нужен адвокату  как место хранения досье доверителей (просто так обыскать офис адвоката нельзя, а вот жильё, где некоторые коллеги хранят досье — можно, и запросто).

Офис нужен как место встречи с доверителями. Да что там, бросьте, можно и в кафе переговорить… Можно. Но кто вас так внимательно слушает из-за соседнего столика? Батюшки, так это подруга ответчика…

Офис нужен как место работы сотрудников адвоката.

И без сотрудников (помощников, стажёров, секретарей) адвокату сегодня никак. Ну, или если вести одно дело, например, тогда да. А так… Надо знакомиться с материалами дела, писать массу достаточно стандартных, но от этого не менее необходимых бумаг (ходатайств, заявлений…), сидеть в очереди, чтобы подать документы судебному приставу, готовить замечания на протокол судебного заседания… Да, масса всего. Если это будет делать сам адвокат — его производительностью труда будет низкой. Если не будет делать вовсе — низким окажется качество юридической помощи.

Например, находятся коллеги, которые читают дела, в том числе уголовные, «по диагонали», «только важное». Такой подход к работе тоже, наверное, возможен, но уж во всяком случае, адвокат должен читать дело не меньше, чем его читал следователь, потом прокурор, а потом судья. Иначе как он сможет аргументированно спорить с этими тремя? При этом вдумчивое прочтение страницы напечатанного текста — это три-четыре минуты. В томе — 250 страниц (пусть не все полностью запечатаны текстом), томов, положим, три… 750 страниц даже по минуте на каждую (а хочется ещё вернутся, перечитать, подумать, выписать…) — это уже 12 полных рабочих часов. Есть люди, которые ухитряются осилить тот же объём за час. Если ваш адвокат — не волшебник, то он  так не умеет.

Так что без сотрудников, которые возьмут на себя значительный объём технической и простой юридической работы, никак нельзя.

И что в итоге. Сколько стоит офис, пара помощников (зарплата, налоги — не платить их адвокат не может, это какой-то нонсенс — людей защищать, и часто от государства, а самому — подставляться…), расходы на приличный кофе и хорошую бумагу, принтеры, уборщицу (и это не «копейки», кстати!), сколько на круг?

И всё это оплачивается адвокатом только из его гонорара. А ещё неплохо бы оставить себе и семье.

Поэтому я не верю юристам, объявляющим гонорар менее 5-6 тысяч в час. Либо вы получите неполноценную услугу, либо… всё равно придётся заплатить сравнимую сумму, но не сразу.

Маленькое замечание: речь идёт про Москву. За МКАДом, конечно, другие цены, другие расходы, другая востребованность и другие гонорары. Но я — про Москву.

И, конечно, надо сказать про действительно бесплатную юридическую помощь.

Она есть. В двух видах.

Во-первых, это юридическая помощь, оказываемая адвокатами, за которую платит государство. Прежде всего, это защита по уголовным делам тех, кто не в состоянии оплатить свою защиту сам. Конечно, хочется пошутить про «здравствуйте, бесплатный доктор — здравствуйте, неизлечимо больной пациент», но иногда это и не шутка вовсе.

Платит за защиту государство, платит мало, неаккуратно. То же самое государство платит следователю за то, от чего защищает защитник. Схема получается, ну, скажем так, сложная для понимания. Защитники «по назначению» бывают ничуть не хуже тех, кто работает за гонорар, но и очевидность про заказ музыки и её оплату — тоже повторять излишне. Сами думайте.

Но если ситуация безвыходная — у вас будет бесплатный (для вас) защитник.

Также государство оплачивает юридическую помощь (по смешным тарифам и с задержками — но это вас, как пользователя, не касается) некоторым категориям граждан (неимущим, разумеется) при предоставлении справки из собеса по некоторым категориям дел. Подробно — вот, есть Федеральный закон «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации» от 21.11.2011 N 324-ФЗ.

Если вы там себя нашли в перечне тех, кто может эту помощь получить — смотрите список оказывающих бесплатную юридическую помощь адвокатов или обращайтесь в адвокатскую палату вашего региона. Вас проконсультируют и даже напишут вам некоторые бумаги.

Не стоит рассчитывать, что вы сможете выбрать адвоката в этом случае (чаще всего это будет тот, кто «дежурит»). Также не рассчитывайте, что юридическая помощь будет больше, чем те «рожки и ножки», которые описаны непосредственно в законе.

Итак, иногда, за вас может заплатить государство.

В ряде случаев адвокаты (и другие приличные юристы) работают pro bono, то есть «для общего блага», то есть, бесплатно для доверителя.

Как правило, в каждой юридической фирме (и у нас тоже) существуют определённые правила: при каких обстоятельствах, кому и насколько  предоставляется такая юридическая помощь. И, наверное, ни одна юридическая фирма не работает pro bono более 5 процентов своего времени. Клиентов в таком случае выбирает сама фирма, по своим критериям. Вероятность того, что ваш случай залива квартиры или раздела имущества попадёт в эти критерии — исчезающе мала.

Наши правила работы pro bono предусматривают оказание юридической помощи детям, оставшимся без попечения родителей, либо тем, кто был ребёнком, оставшимся без попечения родителей, по сложным вопросам права, как правило, не нашедшим  своего общеприменимого разрешения в практике. Поэтому, мы, например, не берём pro bono дела об обеспечении сирот жильём, поскольку прекрасную практику по этому вопросу уже наработал фонд «Соучастие в судьбе» под водительством Алексея Голованя. И ещё, в нашей фирме одновременно ведётся не более двух дел pro bono.

У других фирм — свои правила.  В конце концов, каждый выбирает для себя, как именно совершать благие дела.

Бывает и так, что за ведение дела платит какой-либо благотворительный фонд. Так тоже случается, и в этом случае для доверителя тоже дело становится «бесплатным». Но такая практика крайне редка: ещё на врачей, для лечения, люди деньги готовы сдать в фонд, а вот на юриста — нет, конечно.

Однако, большинству из нас придётся осознать, что спасение утопающих — ответственность самих утопающих. Кто будет вести ваше дело в суде, насколько квалифицированный юрист, насколько «доступный» адвокат, на какие компромиссы в качестве услуги вы готовы пойти для снижения цены — это всё ваши решения. И ответственность по их результатам — тоже ваша.

Юридические проблемы и проблемы со здоровьем отчасти похожи. И то, и другое в запущенном состоянии плохо поддаётся коррекции, а иногда и непоправимо вовсе. Поэтому — не ждите, пока всё созреет и лопнет — идите к адвокату уже сегодня, как только появились первые вопросы. «Само» не пройдёт…

Адвоката надо применять «по инструкции»

Написал традиционную, ежегодную статью об адвокатской профессии. Зачем вам адвокат? Какой? Как им пользоваться?

А вот — почитайте.

Перестаньте делать вид, что не можете понять, как же это могло быть (по следам преступления в Челябинске)

Антон Жаров, адвокат, руководитель Команды адвоката Жарова, специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву, специалист по семейному устройству детей

История с детьми в Челябинске звенит по просторам интернета уже, по-моему, неделю, заставляя большинство из нас округлять глаза и замирать сердцем.

В самой истории комментировать нечего: разумеется, все, что происходило — череда уголовно наказуемых деяний в форме умысла или неосторожности. Даже если директор, дававший разрешение взрослому забирать из детдома на выходные подростков, «не знал», то знать он всё равно был должен. Даже если никто никому ничего не рассказывал, в профессиональные обязанности персонала детдома входит сделать так, чтобы рассказывали, или, во всяком случае, чтобы было известно, даже если не рассказывали. Всё, с тем что было — вопросов нет: следствие, аресты, СИЗО, суд, колония. Насколько можно судить, следствие ведётся, кого-то даже уже успели найти и арестовать.

Я про другое. Вообще-то, такие случаи — неизбежность, как неизбежны регулярные случаи шутинга в американских школах.  Может быть, не обязательно настолько масштабные, но они обязательно будут. Пока в США в каждом доме есть оружие и пока в России существуют такого рода «школы-интернаты» и прочие интернатные учреждения.

Поясню. Когда-то давно, лет, положим, триста назад, ребёнок, если у него пропали (погибли, например) родители, был обречён на смерть (если помладше), или на нищенство (если чуть старше). Иногда детей брали в свой дом родственники, но далеко не всегда.  А если не брали, то мороз и голод делали своё дело эффективно — до совершеннолетия доживали, как мы понимаем, немногие.

Разумеется, центром притяжения бездомных детей были города. И там они адаптировались к жизни в чужих конюшнях-сеновалах, а с развитием прогресса — на вокзалах, под мостами, в заброшенных зданиях. Пока их было не слишком много — на пропитание хватало того, что подавали на паперти. Но во времена лихих годин, войн, неурожаев, беспризорных детей становилось слишком много, и общество начинало их замечать. Так появились приюты, сначала при религиозных организациях (ну до 1917 года у нас религия была государственной, не забывайте), а потом уже и целиком государственные.

Разумеется, первой проблемой армии бездомных была проблема физического выживания. И потому главное, что обеспечивали сиротские учреждения, был кров над головой, тарелка супа и возможность помыться. Плюс медицина в большей или меньшей степени. И затем уже — воспитание, потому что управлять полчищами не воспитанных никак малолетних «головорезов» было невозможно. В общем, читайте Макаренко…

Шли годы. Всех лучших педагогов сиротских учреждений сняли в художественном фильме «Республика ШКИД». Те, что остались работать в детских домах (тут я из уважения скажу про 3% честных, болеющих за своё дело людей, самоотверженно любящих детей, которые, несомненно всё ещё есть), — отобраны отрицательным отбором и работают там, по большей части, от безысходности, а никак не по лучшим своим качествам и мечтам о жизни такой.

И к 2000-м годам страна подошла с чудовищно архаичной системой детских домов. В сущности, чтобы было понятно и экономно по времени, — это была смесь тюрьмы и казармы. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Затем началось (сверху) реформирование. Детей стали делить на маленькие группы, стараться не менять воспитателей, устраивать всякое подобие «семьи» (путая семью с отдельной квартирой…), переименовывать «детский дом-интенат для детей с задержкой психического развития № 32» в «Центр содействия семейному воспитанию «Солнышко»… Всё это — большие шаги в правильном направлении, но…

Понимаете, без тюрем страна жить не может, преступников надо изолировать (хотя бы некоторых, хотя бы иногда). А вот детские дома не являются обязательной частью пейзажа. Совершенно не обязательно, чтобы ребёнок, лишившийся родителей, жил в казарме на 87 человек с «администрацией» числом 103 (как в злосчастном учреждении в Челябинской области). В самой системе детских организаций, предполагающей коллективное проживание, коллективное воспитание, коллективный приём пищи и всё-всё остальное тоже коллективное — ущербность.

Да, наверное, детей проще кормить, не уговаривая «скушать котлетку», а посадив рядком за стол под плакат: «Когда я ем, я глух и нем». Наверное, так проще взрослым. Вопрос ровно в том, что так хуже — детям.

Не надо думать, что проблема эта не очевидна властям. Ниже — график числа учреждений в Свердловской области (про Челябинскую не нашёл) за 2006–2013 годы (из презентации сотрудника профильной организации в Свердловской области). Все радуются снижению как числа учреждений (с 76 до 53), так и числа воспитанников (с 4276 до 2330) за эти годы.  То есть, все понимают, что снижение числа учреждений и детей в них — хорошо. Проблема в том, что стараний в этом направлении — маловато.

 

Число учреждений и детей-сирот в Свердловской области

Автор  презентации— С. В. Блаженкова, начальник отдела государственного воспитания и коррекции Министерства общего и профессионального образования Свердловской области

Но если вам не будет лень посчитать, то вы обнаружите, что количество детей в каждом учреждении снизилась не так драматически: было в 2006 году в среднем 56 детей на учреждение, в 2013 — 43 ребёнка на учреждение.  То есть число детей, проживающих в системе, снизилось в 1,8 раза, но тут не только (и не столько) чиновники постарались, а число учреждений — только в 1, 4 раза, а «наполняемость» — только в 1,3 раза.

Система сопротивляется, система не сдаётся, дети из «малокомплектных» детских домов (пакости про которые мы слышим гораздо реже, чем про большие интернаты) сливаются, дополняют контингент других, при этом их «маленькие» интернаты и детдома закрывают. Казармы остаются казармами (даже с похожими на квартиры условиями проживания).

Не секрет, что природа придумала ровно один способ воспитания для человеческих детей — семью. Нет никакого другого. Никакой другой не может быть хотя бы отчасти сравнимым с семьёй. Примеры, рассказывающие нам о том, что кто-то вырос в детском доме «приличным человеком» или даже героем, — примеры исключений, подтверждающих правило.

Ни в каком детском доме ребёнку не может быть хорошо, и даже «нормально». Никакие условия питания, медицинского обслуживания, организации тихих настольных  игр и шумных праздников к каждому государственному — не заменяют очень простого, понятно, но совершенно необходимого каждому ребёнку: близкого взрослого. Маму. Папу. Того, кто будет у ребёнка «лично его», того, кто создаёт у ребёнка базовое ощущение безопасности 24 часа в сутки, 365 дней в году. Без «отгулов» и «больничных».

Ещё раз: нет никакого способа реформировать детский дом, чтобы счесть его приемлемым для воспитания ребёнка в принципе. В любом детском доме (и с вероятностью тем большей, чем больше казарма) возможно то, что произошло в Челябинской области.

Если мы возьмём даже резко «похудевший» контингент детей, оставшихся в учреждениях, например, в Москве (где, согласитесь, всё же семейное устройство — одно из лучших в стране), то обнаружим, что совсем-совсем непередаваемых в семью детей (действительно глубоких, неконтактных психических больных или сильно-сильно нездоровых, которых невозможно представить вне стен больницы и т.п.) — не так-то и много. Во всяком случае, не все.

ИСППП, ДТСЗН, Дзугаева, Семья

Это данные  из презентации Департамента труда и социальной защиты населения Москвы, опубликованные А. З. Дзугаевой (стоит, докладывает) на конференции в декабре 2017 года. (Справа на снимке сидит Г. В. Семья — и не возражает).

В американских школах будут стрелять, пока оружие будет доступно для детей прямо в их доме. В российских детских домах будут совершаться подобные преступления, пока детские дома будут существовать. При том, что сами детские дома — не неизбежность. Есть масса стран (они не в Африке, конечно), где детских домов в том виде как у нас — нет вовсе.

В общем, ответ на преступление в Челябинской области — ликвидация детских домов. 

Конечно, нам предложат сейчас простые и быстрые решения. Например, всем в голову придёт, а давайте сделаем так, чтобы была какая-то «горячая линия», куда ребёнок может позвонить и рассказать, что совершается мерзость.

Давайте. Сразу уполномоченный Кузнецова это и предложила. Потом опомнились, что такая линия уже есть (в Следственном комитете). Тогда решили её работу «усилить»… Предлагаю сразу «ответ из конца учебника»: выдать каждому ребёнку в детских домах вешающийся на шею прибор с «тревожной кнопкой» (госконтракт на обслуживание отдадим надёжным людям), чтобы при нажатии — выезжала опербригада Следственного комитета, пожарные, «скорая» и уполномоченный Кузнецова.

Но никакой телефон или кнопка не помогут, потому что ребёнок — это ребёнок. Его не стучать на воспитателей надо учить, а отличать нормальное, допустимое, от плохого и недопустимого. Кто с этим справится, кроме как родители (пусть замещающие, приёмные)? И только своим примером.

Или другое «простое решение»: больше контроля, больше комиссий… Слушайте, в тюрьме надзирающий прокурор обходит по графику все камеры. Жалоб нет нигде. Почему? Потому, что взрослые люди — не дураки: прокурор уйдёт (чай пить с начальником тюрьмы — часто так!), а сиделец — останется, и останутся резиновые дубинки охранников… Почему вы считаете дураками детей? 

Очень печально, что всё это приходится объяснять. По-моему, общество уже на такой ступени развития, когда должно уже чётко понимать: детских домов в России быть не должно. В принципе.

А теперь вставайте — и давайте эту задачу выполнять: тут или там.

24/02/2018

antalya escort escort antalya sex hikaye erotik hikaye porno hikaye ensest hikaye