Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному праву и детскому (ювенальному) собирал много лет

Tag: суд (page 1 of 6)

Адвоката надо применять «по инструкции»

Написал традиционную, ежегодную статью об адвокатской профессии. Зачем вам адвокат? Какой? Как им пользоваться?

А вот — почитайте.

Разводимся! Где именно?

Антон Жаров, адвокат, руководитель «Команды адвоката Жарова», специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву

Развод — малоприятная процедура и, конечно, надо стараться избегать подобного в течение жизни. Но, увы, практически половина из тех, кто сочетается браком в ЗАГСе может смело рассчитывать на развод. «Подумайте дважды, трижды, не торопитесь!»— как правило, безнадёжно взывают родственники и друзья расстающихся…

Но если всё же развод неизбежен: где он должен происходить?

Это зависит от ответов на следующие вопросы.

1. Есть ли совместные несовершеннолетние дети у разводящихся?

Если нет — развестись можно (читайте ещё вопросы ниже) в ЗАГСе, подав совместное заявление и явившись на развод ровно через 30 дней.

Если дети есть — развод может быть только в судебном порядке.

2. Есть ли спор о том, где жить детям (с мамой или с папой)?

Если нет — развод может быть у мирового судьи,
если спор есть (то есть не оба родителя согласны с тем, чтобы ребёнок жил, например, с мамой) — тогда суд будет районный.

3. Есть ли спор о разделе имущества?

Если нет, то есть супруги не спорят друг с другом, какие кому останутся вещи после развода (включая квартиры, машины, дачи, землю, яхты, космические корабли…)  — тогда дело может разрешить мировой суд (с учётом вопросов 1 и 2).

Если спор есть — дело рассматривает районный суд (за исключением маловероятного случая, когда имущество супругов не превышает 50 тысяч рублей —тогда дело рассматривает мировой судья).

А в какой именно суд обращаться?

Общее правило — в районный суд (или к мировому судье) по месту жительства ответчика. Местом жительства проще всего в данном случае считать место, где человек зарегистрирован по месту жительства (по штампу в паспорте, говоря проще).

Однако, есть исключения: часть дел о расторжении брака можно рассматривать по месту жительства истца. Это возможно при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

  • с истцом находится несовершеннолетний ребёнок (фактически живёт);
  • истцу по состоянию здоровья (нужна справка) выезд к месту жительства ответчика (для того, чтобы участвовать в суде) представляется затруднительным;
  • одновременно с расторжением брака предъявлен иск о взыскании алиментов.

Вот так всё несложно.

26/02/2018

Лишение родительских прав

Лишение родительских прав — сложная и тяжелая процедура.

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017 разъяснило нюансы лишения родительских прав как кровных, так и приёмных родителей. Впервые было сказано, что приёмных родителей можно ограничивать в родительских правах также, как и биологических родителей.

Вернуться к оглавлению

 

Три истории про доверие

Адвокат, конечно, «нанятая совесть» и всё такое, но всё-таки адвокатский цех не терпит откровенного вранья. И в каждом адвокате (во всяком случае, во мне — точно) «умирают» все истории доверителей, и никто не сможет получить никакой информации о клиенте у адвоката. Даже о том, что какой-то имярек к адвокату в принципе обращался.

Но, с другой стороны, моя адвокатская профессия обязывает доносить до судьи позицию клиента так, как излагает её он сам, не вдаваясь в подробности, и в вопрос, верю ли я сам в то, что он рассказывает. Верю. Иначе не был бы адвокатом. И никогда не проверяю, не имею даже права на это. Всё, что сказал клиент — передаю полностью. Даже если это может оказаться ложью от начала до конца. Это — право клиента, а я — лишь механизм для донесения его позиции до суда. Честного донесения.

Другое дело, что во всём остальном, адвокат — кристально честная профессия. Если я что-то пообещал — будет сделано, в какую бы лепёшку не пришлось бы разбиться мне и моей команде. Если я в суде говорю, что я НЕ подавал какой-то документ: можно быть уверенным, что НЕ подавал. Или если я даю какую-то другую информацию про себя, про законодательство, про слова других участников процесса — невозможно враньё. Физически невозможно.

И судья — профессия честная. Ни один судья, как мне кажется, не должен опускаться до вранья. Вот не должен — и всё. Ругаться, кричать, быть недовольным, даже неправомерно отвергать наши выверенные ходатайства — это может. А вот лгать — нет. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Не в мантии. Не в суде.

Мировой судья  N-ского судебного участка. Вечер пятницы. Мой помощник — в дверях служебного помещения, он приехал получить решение, которое, если говорить строго, должно быть отписано ещё в понедельник (на пятый день после рассмотрения дела, рассмотренного в предыдущий вторник). Но в пятницу оно не отписано тоже… Сроки, говорит мой помощник, горят, мы не успеем подать жалобу… (Это было в те времена, когда решение вступало в силу через 10 дней после провозглашения).

— Ничего страшного, — говорит мировой судья, — я честно напишу, что решение изготовлено в следующий понедельник, и у вас будет 10 дней на жалобу. Не волнуйтесь. Я вам обещаю.

В понедельник по телефону говорят, что нет, ещё не готово. Во вторник… В следующий четверг (!) выдаётся решение на котором указано, что оно изготовлено… в тот же день, как и было вынесено — позапрошлый вторник. И, кроме того, стоит отметка: «Вступило в силу».

— Как же так, вы же обещали? — Ничего я вам не обещал, сроки на жалобу прошли!

И с чувством собственного достоинства удаляется…. Конечно, мы хитрые. Конечно, в ту же пятницу, как нам отказали в решении мы подали (по почте) так называемую «краткую жалобу», и, конечно, мировой судья её получит, и ему придётся её подшить к делу и отправить в районный суд. Но это уже совсем другая история…

А этот мировой судья ещё год, наверное, отводил глаза при встрече, а потом пропал. Написал заявление и вышел, слава богу, в отставку…

…А это было ещё в те времена, когда номер года начинался с 19… В Лефортовском районном суде (тогда, если мне память не изменяет, ещё не районном, а «межмуниципальном народном») на работу вышла новая судья… Дело было ерундовое и, к сожалению, проигрышное для моего доверителя, проигрышное с хорошей долей вероятности, но человек уж очень просил, и тот человек, который просил за него — тоже просил, и, в общем, мы пошли искать шанс на миллион.

Самое удивительное — я его нашёл. Внимательно разглядывая дело уже после состоявшегося решения я обнаружил, что уточнённое исковое заявление, в рамках которого и было принято решение, подписано не лично истцом, а его представителем. Лезу проверять полномочия представителя, а их — нет. Читаю внимательно протокол, так и есть: представитель был в заседании только по устному заявлению истца, никакой письменной доверенности ни в деле нет, и вообще не выдавалось. Иск (без уточнений, привлекавших к делу моего доверителя) был подписан другим представителем, и доверенность у этого представителя была.

Таким образом, лицо, подписавшее иск, не имело полномочий это делать. То есть, решение суда подлежит отмене, а дело — прекращению (ну, или отказу в иске, поскольку в кассации ничего уже не изменить), либо дело направят на новое рассмотрение, и кто его знает, чем оно закончится…

Я (каюсь, никогда больше этой ошибки не повторял), радостно пишу об этой проблеме подробно прямо в кассационной жалобе. Мол, дело рассмотрено по иску негодного лица, отменить и всё такое. Перед тем как подать, ещё раз фотографирую всё дело, внимательно просматриваю от корки до корки: ну да, судья «лопухнулась», бывает.

И сдаю жалобу в районный суд.

С открытым сердцем и поднятым забралом иду, спустя месяцы, в заседание кассационной инстанции. А там меня огорашивают: извините, говорят, Антон Алексеевич, но на обороте листа с уточнённым исковым заявлением (на лицевой стороне места уже не было) истец написал свою фамилию и подпись. Всё, мол, в порядке, подписано заявление…

То есть, судья в районном суде вызвала истца, сунула ему под нос дело, и сказала дописать фамилию и поставить подпись. Несмотря на то, что по-честному, она этот процесс «проиграла».

Решение (по сути правильное, хотя и не в нашу пользу) устояло. А я, видя эту судью в следующий десятилетиях, всегда прямо смотрю в её (тут должно бы быть слово «бесстыжие», но  я воздержусь) глаза. И она их всё время отводит.

А вот — совсем свежее. Учебное заведение в престижном районе. Элита, будущее страны, свежий ремонт и учителя — все как на подбор Мэри Поппинс.

Директор школы с которой мы ведём разговор о проблемах одного ученика: того за какой-то проступок отчислили. Ну, вы знаете эти школьные проступки… Слово за слово, привожу (как на аркане) директора к мысли, что решение об отчислении, может и правильное эмоционально и педагогически, ни в какие ворота не лезет с юридической точки зрения.

— Ну, что вы хотите? Я же не могу отменить свой приказ?!

— Нет, Ольга Марьяновна (имена, конечно, изменены), не можете. Тогда дайте нам «дорожную карту», как действовать, чтобы ребёнок всё-таки вернулся в школу?

— Восстановить я его не могу!

— Тогда, я знаю, у вас идёт донабор, может быть он может поступить ещё раз?

— Да, я ему запретить не могу, пусть сдаёт тесты, я с ним переговорю, и может быть, он снова будет принят. Конечно,  я ничего не обещаю…

— Но мы можем рассчитывать, что тесты у него будут приняты честно?

— Да, конечно! —И взгляд праведного негодования!

На том и расстаёмся.

Родители звонят записать чадо на тесты. Им говорят, узнав фамилию: не ранее 15 декабря.

А почему, собственно, не ранее 15 декабря, если эти тесты проводятся каждую пятницу для всех желающих, поскольку в школе большой недобор? Звоним мы, наши голоса не знают, записываем «Машу Иванову» в тот же класс. Да, пожалуйста, говорят, приходите в ближайшую пятницу, без проблем. Родитель ещё раз перезванивает Ольге Марьяновне: «Нет-нет, у нас всё занято, мы можем только после 15 декабря».

Ольга Марьяновна нам соврала. С благородным металлом в голосе, эта чудо-женщина, убеждавшая нас в своих принципах, в своей неприступной гордой честности («как я могу предать свои принципы?», «что будет думать ребёнок, если правила не будут соблюдаться честно для всех?»), этот оплот педагогической правильности, мелко соврала, и пытается «под столом» подстроить так, чтобы парень, который мечтает вернутся в школу, которую он полюбил, к друзьям, которые просили всей параллелью (!) его оставить в школе,  так в школу и не попал.

Морали не будет.

Но, конечно, гораздо меньше ограничений у тебя, как адвоката, когда ты работаешь вот с таким вот «контингентом».

Кто не спрятался — я не виноват.

Запрет на выезд ребёнка

Запрет на выезд ребёнка из России, наложенный одним из родителей. Что это? Как с этим дальше быть?

Каждую весну, в мае, а особенно в начале июня, интернет взрывается одним и тем же вопросом: как выехать с ребёнком за границу, если второй родитель ребёнка — против.

Подробно вопрос выезда за пределы Российской Федерации с одним из родителей я уже неоднократно разбирал, однако, не останавливался специально на вопросе, что же делать, если второй родитель не только не даёт согласие на въезд ребёнка, например, в Болгарию или Германию, но ещё и установил так называемый «запрет на выезд» ребёнка.

Любой из родителей может возражать против того, чтобы его ребёнок покидал пределы Россиии. И, соблюдая определённый порядок, может обратиться с соответствующим заявлением. По результатам рассмотрения заявления, будет установлен запрет для ребёнка покидать пределы Российской Федерации. Это значит, что при пересечении границы, прямо на пограничном пункте пропуска, ребёнок будет задержан (не пропущен) и возвращён обратно на территорию России.

В аэропорту — не пропустят на посадку, в поезде — высадят из вагона на приграничной станции, на пешеходном или автомобильном пункте пропуска — оставят, где есть, даже если вокруг чистое поле.

То есть, если одним из родителей будет подано заявление о несогласии на выезд ребёнка, ни второй родитель, ни кто-либо другой не сможет вывезти ребёнка до того момента, пока этот запрет не будет отменён самим родителем, или его не снимет суд.

Неоднократно приходилось слышать, что кому-то так или иначе удавалось выехать вместе с ребёнком и в том случае, когда запрет на выезд был уже установлен. Чаще всего эти рассказы включают в себя тот или иной способ пересечения границы Белоруссии в сторону Европы. Иногда упоминают Казахстан, как транзитную точку путешествия.

Более детальное разбирательство, увы, показывает, что все известные автору случаи — это выезд из России либо в период, когда заявление о запрете не было подано, либо в тот момент, когда заявление хотя и было подано, но информация о запрете ещё не была внесена в соответствующую систему, либо ситуация каких-то ошибок (в одном случае был достаточно длительный сбой при обмене данными между российской и белорусской погранслужбой, в другом — неверно введенные в систему сведения о ребёнке). К сожалению, никаких обходных путей в данном случае не существует. Во всяком случае, автору, несмотря на солидный опыт именно такой категории дел, получить достоверных данных о законном пересечении границы ребёнком при установленном запрете не удалось. Или имеют место рассказы «знакомых знакомых», или ситуация описывается словом «повезло».

Итак, преодолеть запрет одного из родителей на выезд ребёнка из Российской Федерации можно только в судебном порядке.

Судебная практика по этому вопросу долго формировалась, и, наконец, после нескольких определений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда, её можно признать устоявшейся.

Суды последовательно подтверждают право одного из родителей запретить выезд ребёнка из страны. При этом, учитывая, что такое право прямо предоставлено родителю законом, суды подчёркивают, что поведение родителя, накладывающего запрет на выезд — правомерно.

В соответствии со статьями 61, 63 Семейного кодекса родители несут равную обязанность и имеют равные права по отношению к детям. В том числе, решать и такой важный вопрос, как выезд ребёнка за границу.

При этом Верховный суд полагает, что при решении вопроса об обоснованности наложенного запрета, следует выяснять,  насколько необходима именно в интересах детей эта поездка, с учётом целей поездки, её продолжительности, государства, в которые предполагается поездка.

И поэтому Верховный суд последовательно исправляет решения судов апелляционной инстанции, снимающих наложенный родителем запрет вовсе, без указания конкретных дат, стран, целей поездки.

Надо сказать, что определённая правда тут есть.

При условии равенства прав родителей, и тот, кто живёт с ребёнком, и тот, кто живёт отдельно, имеют право участвовать в решении вопросов о выезде ребёнка из России. Отец, проживающий отдельно от ребёнка, может возражать, например, против посещения матерью с ребёнком родни в Луганске (по очевидным причинам), или против того, чтобы мама с сыном эмигрировали в Венесуэлу и ребёнок уехал туда навсегда. Но, в то же время, не иметь никаких возражений против поездки ребёнка в Доминиканскую республику с 1 по 15 июля, или отдыха в Финляндии на новогодние праздники.

С другой стороны, если родитель увезёт ребёнка на постоянное место жительства, в отсутствие запрета, вернуть ребёнка будет непросто, даже при использовании Конвенции о международном похищении детей (1980 года).

Поэтому, как неоднократно повторяет Верховный суд, нужно исследовать именно конкретную поездку, и конкретные страны, даты и цели.

Что всё это означает на практике.

Во-первых, если вы узнали, что вашему ребёнку второй родитель «поставил запрет» на выезд из России правильный путь — не канава под колючей проволокой на границе Республики Беларусь и Польши, а суд по месту жительства ответчика.

Во-вторых, обращаясь в суд, вам потребуется доказать куда, зачем и на какой срок едет ребёнок, и обосновать этот выезд интересами именно ребёнка.

В-третьих, получить решение суда о том, что вам разрешается выезд в любую страну, в любое время и на любой срок можно, но такой иск будет называться — лишение родительских прав. И, конечно, удовлетворён он будет только если к этому есть основания.

С другой стороны.

Если вы знаете, что вашего ребёнка могут, помимо вашего согласия, вывезти в другую страну, немедля обращайтесь с заявлением о запрете на выезд ребёнка из России.

В суде затем интересуйтесь — если уж до суда подобный контакт между родителями не состоялся — куда, зачем, и на какой срок едет ребёнок. Возможно, вы не будете возражать против конкретной поездки. В таком случае можно подписать об этом мировое соглашение прямо в суде.

Если решение суда — просто снять запрет, без конкретных дат, стран, целей поездки, обжалуйте его, это неправильное решение.

Подытоживая, могу сказать, что российская правоприменительная практика движется, в целом, в правильном направлении. Родители должны, обязаны непременно договариваться обо всём, что касается детей. И к этому их пододвигает судебная практика: ни один, ни второй родитель не вправе действовать, игнорируя мнение другого и — что более важно — интересы ребёнка.

А если договориться не получилось — тогда в суд. В том числе и с иском о разрешении выезда, несмотря на запрет второго родителя. Но! В конкретную страну, и на конкретный срок.

Да, неудобно. Но это неудобство, увы, плата за недоговороспособность двух взрослых.

28/06/2017

Older posts