Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: семейные споры (page 1 of 9)

Неустойка по алиментам: не платить алименты подешевело

Ключевые изменения в законодательство чаще всего происходят тихой сапой. И вот так, тихонечко, с 10 августа, в России в пять раз снижен размер неустойки за неуплату алиментов.

Раньше было 0,5% в день, то есть 182,5% годовых. Это действительно впечатляло, и многие алиментщики предпочитали не доводить дело до существенной задержки выплат… При этом взыскание задолженности в судебном порядке проблем не представляло: полученной неустойки получателю хватало и кредит погасить (если его пришлось брать) и за юридическую помощь заплатить.

Теперь — 0,1% в день, то есть, 36,5% годовых. Такая ставка может быть у кредитной карточки. То есть, должникам можно сильно и не париться.

Прокомментировать тут нечего. Разве что стране стоит знать своих «героев», тех, кто внёс поправку (в первоначальном проекте закона её не было), чтобы неустойка была не 0,5, а 0,1 процента. Это депутаты Государственной Думы Т.В.Плетнева (советовавшая не рожать от иностранцев, если вы помните), О.В.Окунева (которая, вроде, всегда за сирот выступала), Е.А.Вторыгина (кто такая?), О.В.Пушкина (бывш. уполномоченный по правам детей Московской области и просто красавица),  Т.Е.Воронина, В.В.Кулиева, В.М.Миронова (мне ничем не известные).

Правды нет, Россию продали, остался… суд за 300 рублей

Не секрет, что госпошлина при обращении в суд в России традиционно составляет совершенно смешную сумму. И если при рассмотрении иска, например, о праве собственности, размер пошлины выражается в процентах от стоимости имущества и может достигать 60000 рублей (это максимальный размер пошлины), то по делам, оценить которые в деньгах нельзя, размер пошлины установлен доступным даже для безработных и пенсионеров. Настолько доступным, что на него просто никто не обращает внимание — 300 рублей.

За эти деньги два, три, четыре или даже больше (в зависимости от категории дела и состава участников) квалифицированных юриста будут участвовать в многомесячном процессе, например, по определению места жительства ребёнка с одним из родителей.

Всего 300 рублей — и вы рано или поздно получите на 8 листах гербовой бумаги исполнительный лист, который, в свою очередь, за те же самые 300 рублей ещё и будут исполнять.

Прекрасная картина!

Одно из самых дешёвых развлечений в нашей стране — обращение с иском в суд. По цене билета в кино вы получите два, три, а может и восемь месяцев судебных заседаний, разговоров, прений, телодвижений органов опеки, выступлений прокурора (по ряду категорий дел) и гостеприимство отечественных судов, где, отдадим должное, уже даже сделали приличные туалеты.

Вообще-то суд — последнее место, куда должны приходить два благородных дона (в нашем случае — дон и донья), чтобы разрешить свой спор. До этого нужно провести переговоры, может быть даже воспользоваться медиацией, договориться хоть о чём-то, и лишь по той маленькой и принципиальной части, которую не удалось урегулировать — уже идти в суд. С полностью готовым объемом документов, доказательств, с проектом возможного разрешения ситуации, идти так, чтобы судья в мантии потратил 15 минут на то, чтобы врубиться в ситуацию, посмотреть доказательства, послушать стороны и решить, коль вы, взрослые люди, не можете решить сам), встречаться ребёнку с отцом в субботу с 10 утра или в воскресенье с 11:30.

Вот для чего нужен суд: конкретный вопрос — конкретное решение.

Лет восемьсот суда в нашем понимании не было, и всё решал какой-нибудь князь, сидя в окружении дружины. Госпошлины как таковой тоже не было, но если бы вы рискнули побеспокоить князя ерундой — ваша голова могла отделиться от ваших плеч.

Времена изменились. И то, что раньше стоило «секир-башка — 1 шт.», теперь стоит 300 рублей. И это даёт возможность приходить в суд, чтобы поговорить, поплакаться, рассказать о трудной жизни своей судье, прокурору, сотруднице опеки, адвокату противоположной стороны — вот, сколько почти бесплатных слушателей…

И, главное, не надо никаких усилий — суд всё сделает за вас. Это принцип такой: правосудие в нашей стране часто работает как чиновник, то есть выполняет функции по первичному приёму граждан.  А должно — разрешать споры.

И пока суды завалены примитивными и совершенно ненужными исками (и тут стараются не только заполошные родители, но и, например, банки, налоговые, коммунальщики — много «копеечного» приходится рассматривать суду), судье некогда будет подумать над действительно сложным делом.

Какой вывод?

Нам с вами нужно понимание, что суд, всё-таки, последняя инстанция разрешения споров. А до этого нужно стараться сделать всё, чтобы дело до суда не дошло: медиатор, адвокат, нотариус, общая знакомая баба Клава — кто угодно — лучше, чем суд. Потому, что нотариус (а тем более баба Клава) вас выслушают хоть триста раз, пропишут хоть сколь угодно гибкие графики вашего общения с ребёнком. А у судьи есть молоток. И этим молотком она (иногда он) припечатают какое-то простое, понятное, но, возможно, совершенно вам неудобное, решение. И вам с этим придётся жить. Вот уж чего точно нет в обязанностях судьи — так это обязанности всем понравиться.

А вообще-то, нужно, чтобы граждане платили за услуги правосудия столько, сколько эти услуги стоят. Можно до потери сознания подавать и подавать в суд иски, о том же порядке общения с ребёнком, пересматривая их хоть сразу после установления предыдущего порядка — если это будет бесплатно, истцов ничего не остановит.

Пока не будет выгоднее договариваться, не доводя до суда, люди будут платить 300 рублей и получать «сеансы психотерапии» в судебном здании.

Общение с ребёнком: нужно ли определять порядок

Я уже писал, что при разводе (ну или даже разъезде) родителей, определять место жительства ребёнка, причём в судебном порядке, надо и при отсутствии спора.

А вот как быть с порядком общения?

В сущности, даже если спора нет, то, по меньшей мере, записать порядок общения отдельно проживающего родителя на бумагу (и поставить внизу две подписи родителей) всё-таки стоит.

Во-первых, описание порядка общения сразу выявит, в каких местах ваше видение этого порядка не совпадает со вторым родителем. Может быть всё прекрасно «на неделе», но вот с вопросом отпуска есть непонимание и несовпадение. И хорошо, если оно выявится сегодня, когда вы, по условиям задачи, ещё не в споре. Значит, до лета (зимы, осени…) может быть успеете договорится. Во всяком случае, вы будете в диалоге по этому поводу, и ситуация, когда вас просто поставят перед фактом — дочка едет с папой и бабушкой в Анапу на 2 месяца — исключена.

Во-вторых, память человеческая очень ненадёжна. И если сегодня вы договорились, что папа берёт ребёнка в субботу и воскресенье, но без ночёвок, то через три месяца может выясниться, что он ничего такого в виду не имел, и ночёвки, против которых вы возражаете, внезапно будут. Предъявление бумаги и обсуждение письменного документа всегда помогает в такого рода разговорах.

В-третьих, если ситуация меняется — вам есть что менять. Пока порядок не определён ничем — не о чем и говорить. И вот, «мама вышла замуж», например, и уезжает  в другой район города (спасибо, если не в другую страну). Если порядка нет — на нет, и суда нет. Если порядок есть — надо разговаривать о его изменении (ну, если вы приличный человек). И в обратную сторону: ребёнок подрос, вопрос «ночёвок» в конце недели уже не стоит, например — это повод обсудить и «проапгрейдить» порядок общения. Если «апгрейдить» нечего — возможно и обсуждение не начнётся.

В-четвёртых, написанный на бумаге порядок общения с подписями родителей — всегда хороший аргумент перед официальными органами. На самом деле, для определения порядка общения вполне достаточно простой письменной формы такого соглашения, нотариальное заверение не требуется, даже без него эта «бумажка» — вполне себе полноценный договор. И, например, для органа опеки, для иностранного суда (если ребёнок, скажем, не был возвращён после отпуска за границей) — это всё аргумент. А вот словесная договорённость (пусть и по факту соблюдавшаяся пятилетку) — нет, не аргумент.

Стоит ли оформлять это соглашение через суд?

Существует распространённая версия, что если, мол, вы живёте постоянно с ребёнком — то вам это не очень «выгодно», без наличия соглашения вы сами вроде бы «рулите» ситуацией и вам это удобнее. Так-то оно так, но ровно до того момента, когда второй родитель возьмёт ребёнка на договорённую и выделенную ему вами субботу, и решит, что не вернёт ребёнка до понедельника. На что сошлёмся? На ваше решение? А у того родителя тоже мнение есть, он и в воскресенье хочет, и утром в понедельник…

Если вы проводите вопрос порядка общения через суд, это значит, что вы сможете получить исполнительный лист, в котором будет сказано, что один из родителей должен ребёнка передать (для общения), но и второй родитель — вернуть. Если же соглашение не будет оформлено в суде — исполнительный лист вам никто не выдаст, и ваши споры вы будете решать заново.

Поэтому, если спора нет, то соглашение о порядке общения всё-таки грамотно подписать в виде мирового соглашения в суде. Так у него появится обязательность, подкреплённая не только «честно-благородным» словом, но и государственной машиной исполнения решений.

Ну, а если спор есть — то тут уж и говорить нечего: в суде вам уже «прогулы» ставят в табель.

Споры о детях, оказывается, глубоко научно изучены…

Не думал, что столько коллег и психологов соберётся на конференцию «Психолого-правовые аспекты споров о воспитании ребёнка: от судебного процесса к исполнению», прошедшую 20 и 21 июня в Москве, и что будет настолько бурное обсуждение.

Расчёт, насколько я понимаю, был на то, что в первый день медленно и печально выступят светила психологической науки (они и выступили), а во второй день отрекламируют себя медиаторы, которые последнее время активно предлагают свои услуги по медиации семейных конфликтов. Но что-то пошло не так. На мой взгляд, пошло лучше, хоть и не по плану.

Уже в первый день стали задавать вопросы. Такие, которые «не в бровь, а в глаз». Например, что делать, если ребёнок, возвращение которого одному из родителей предписано судом, возвращаться не хочет, плачет и цепляется за юбку. «Это же травма для ребёнка!», — сказали психологи, и… предложили решение суда не исполнять.

Ну, то есть вы судитесь год, получаете, наконец-то решение суда о передаче ребёнка (положим похищенного отцом), а при исполнении решения ребёнок плачет (а тут в пору и взрослым заплакать — душераздирающее зрелище), и это — причина отложить в сторону решение «Именем Российской Федерации» и принять решение «Именем психолога Ивановой». Мол, плохо ребёнку, травма, нельзя.

Простите, конечно, любое принудительное исполнение любого решения суда — травма. Любое решение суда — насилие, принуждение. Это принцип суда: не можете договориться (привет, медиация) — значит суровая тётя в мантии решит за вас. Разумеется, выслушав всех, и проведя судебную психолого-психиатрическую экспертизу родителей и ребёнка.

Но после решения суда — и я тут суров в оценках — никто, кроме самого суда, не вправе остановить исполнение решения. Противное означало бы то, что любое (а что мы только детей защищаем?) решение суда, при исполнении которого кто-то расплакался, должно быть не выполнено. На «нет» и суда нет?

Суд — это и есть разрешение дела по существу, окончательное, не предполагающее (за исключением предусмотренных ГПК случаев) его пересмотра. Нет, именно в этом и смысл суда:  окончательное, последнее («заднее не бывает») решение вопроса.

И, конечно, когда дело касается детей, скорость исполнения решения тоже имеет значение, да ещё какое. Если отца-похитителя нашли через два года после решения суда, конечно, травма для ребёнка будет значительно больше, чем если бы решение было исполнено сразу. Но тут есть вопросы как к суду (много вы знаете решений такого рода «к немедленному исполнению»?), так и к судебным приставам (без чрезвычайных усилий эта государственная машина не крутится), и, конечно, к органам опеки.

Например, судебный пристав (начальник одного из областных отделов судебных приставов) рассказал, как исполнялось решение о передаче ребёнка в ночное  время. Должника (и ребёнка) нашли лишь в 11 вечера и хотели ребёнка забрать. И, в целом, имели право (в решении суда надо писать «отобрать у родителя-1 и передать родителю-2»). Но… Но сотрудник органа опеки почему-то решил, что ребёнка отбирать не надо. Ну, он же с отцом! Мало ли что там в решении суда написано. Вот, сейчас над головой ребёнка крыша, на столе — суп, рядом — родитель… Так и написал: отобрание нецелесообразно.

То есть уважаемый суд зря тратил чернила и гербовую бумагу на исполнительный лист: опека решила, что не нужно нам это всё…

Самое печальное, что фактически за это же «топит» и значительная часть психологов. Мол, решение — решением, но здесь всё только начинается, и исполнение решения – отдельное дело, «ситуация динамически развивающаяся»… Ну, при таком подходе единственный вариант исполнить решение суда — это исполнить его прямо в момент вынесения. Никто не против, конечно, но давайте вернёмся из страны розовых пони в Россию. Разумеется, между решением суда и его исполнением проходит какое-то время. И ситуация может изменится. И в законодательстве есть ответ (адвокаты знают), что делать в таком случае. Строго в рамках процесса.

И это — не придумывать основания для неисполнения решения («ребёнок плачет»), а обращаться в суд за пересмотром решения.

К слову, суды всё чаще и чаще прописывают в решение и порядок его исполнения, что сильно облегчает последующие процессы.

Но это не единственное интересное, что удалось услышать и о чём подискутировать. Я продолжу. А пока могу лишь сказать большое спасибо А. А. Сухотину за организацию, пожалуй, первого подобного междисциплинарного научно-практического мероприятия.  Мы вернёмся!

Адвокат Жаров

Пост на миллион

Дорогие леди! У меня к вам есть деловое предложение. Я предлагаю вам существенно сэкономить на адвокате. Как? Лучшая война — та, которой не было, лучший судебный спор — тот, до которого дело не дошло.

Речь пойдёт о ситуации, когда между родителями возникает спор о том, как второму, отдельно проживающему родителю (в этой роли, как правило, мужчина) общаться с ребёнком.

Сначала вводные данные, так сказать. По моему опыту, большинство супругов, особенно имеющих детей, при расторжении брака по факту не разводятся. Ну и что, что есть свидетельство о расторжении брака — отношения продолжаются. И для некоторых участников становятся даже более интересными, чем до развода: «Тут-то я ему, гаду, и покажу…» Ну, или ей — тут оба пола не стесняясь показывают себя с наиболее выпуклых сторон.

Поскольку имущество поделено, дети определены жить (как правило) с мамой, алименты, вроде, уплачиваются, остаётся последнее поле боя — общение ребёнка с отцом.

Последнее — не значит самое неважное или самое простое. Наоборот, спокойно поделив миллионы (если они были), договорившись об алиментах, без человеческих жертв пройдя историю про место жительства ребёнка, на этапе порядка общения у сторон как заново отрастают крылья.

Казалось бы, вот есть мама, есть папа, оба родителя хотят своему ребёнку добра. Это же очевидно, что даже самый гадкий муж, всё-таки — положите руку на грудь — любит своих детей. Ну, пусть не так, как могло бы и хотелось, но вряд ли уж желает причинить им зло.

Так почему отцу (как правило, всё-таки, ему) нужно препятствовать в общении с ребёнком? Что ужасного случится, если папа отвезёт своего сына к своим родителям? Что страшного произойдёт, если ребёнок переночует у отца? Почему нужно всеми способами запрещать ему прийти в детский сад? Или на утренник в школу? Что в этом такого ужасного?

Дети растут, и невыстроенные в нежном возрасте отношения с отцом потом неизбежно аукнутся для ребёнка проблемами в подростковом, да и во взрослом возрасте.

Сколько раз дети, которых в 5-6-7 лет тщательно изолировали от отца, в 12-13-14 как «срываются с поводка», и нет никого, чьё слово могло бы их приструнить. А ведь всё было ясно сразу: если отца отгонять от ребёнка, если показывать ребёнку, что мнение отца можно игнорировать, дверь ему, когда звонит, не открывать, из школы прогонять под улюлюканье «техничек» и охранников — то результатом будет нулевой авторитет отца. И когда он понадобится на самом деле — опереться будет уже не на что. Вы сами всё разрушили.

Понимаю, что общение с БМ (или «мужем б/у», или как вы там ещё его называете?) может и не приносить вам никакого удовольствия. Поджатые губы и три минуты молчания, пока вы «выдаёте» ребёнка отцу — невеликая плата за спокойное будущее вашего ребёнка. В конце концов, ваше молчание — залог нормального наследования (все мы смертны) вашего ребёнка. Не убеждают эмоциональные доводы — прислушайтесь к рациональным.

С другой стороны, дорогие мужчины, если вы хотите общаться с ребёнком — общайтесь с ребёнком. Конечно, несложно превратить общение с малышом в экзекуцию для его мамы. Можно, например, взяв ребёнка погулять, увезти его к себе домой, а потом сказать, чтобы мама забрала его сама. А что, пусть побегает! Или, положим, назвать свою новую подругу «новой мамой». Ну, и вообще за гранью: вы можете накормить ребёнка картошкой-фри в «Макдоналдсе», чтобы у неё совсем «планка упала», а ребёнок полночи животом мучился…. Всё это приведёт к предсказуемому результату: в следующий раз со встречей с ребёнком у вас будут проблемы, и вы придёте к адвокату с просьбой «привести её в чувство». Дарю совет на миллион (ну, может, чуть меньше): не делайте так, как написано выше. Имейте, пожалуйста, ввиду не только ваши желания, но и потребности и нужды матери ребёнка (не говоря уже о самом ребёнке).

Дорогие мои! Пожалуйста, договаривайтесь. Слово «договариваться» не означает «давить до упора, пока не согласиться на мои условия», но — уступать, например, общаться с ребёнком не сразу по неделям-месяцам, а начинать с часов, может быть даже, в присутствии, поначалу, второго родителя. Договариваться — значит, отринув свои обиды, гордость, ненависть — сделать так, как будет действительно лучше вашему ребёнку.

А если не договорились… Ну, на каком-то этапе бывает, что без суда, адвокатов, споров — не обойтись. Тогда уж не ждите (годами некоторые ждут!), что «само наладится», идите к адвокату.

Older posts