web tasarım приемная семья | Библиотека адвоката Жарова | Page 2

Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: приемная семья (page 2 of 4)

Лучший счёт при опеке — 1:1. Не более одного подопечного!

Вообще-то всё уже придумано до нас: при устройстве ребёнка под опеку (также и в вариант опеки — приёмную семью) у каждого опекуна должен быть только один подопечный, а у каждого подопечного — только один опекун.

Это чётко, ясно и недвусмысленно следует из текста ст. 10 федерального закона «Об опеке и попечительстве», но об эту простейшую конструкцию типа 1—1 разбиваются головы как сотрудников опеки, так и потенциальных опекунов.

Почему-то все вдруг решили, что приведённые в законе исключения — это не исключения вовсе, а просто правило. А норма об одном опекуне одному подопечному и одного подопечного одному опекуну — это, как бы так выразиться, «пожелательная» какая-то норма, которую можно и не исполнять.

Тем не менее, в законе всё предельно ясно: исключение из правила «один подопечный одному опекуну» возможны лишь при определённых обстоятельствах.

Во-первых, это история про братьев и сестёр. Они не могут, в общем случае, быть переданы в разные семьи, разным опекунам, и тогда назначение одного опекуна брату, сестре, и опять брату, например — оправдано.

Второе. «Орган опеки при необходимости исходя из интересов подопечных может назначить одно и то же лицо опекуном или попечителем нескольких подопечных.» — часть 10 ст. 10 ФЗ «Об опеке и попечительстве». Но почему-то далее этой фразы никто не читает (кроме вносящих представления прокуроров…): «В акте о назначении лица опекуном или попечителем второго и следующих подопечных орган опеки и попечительства обязан указать причины, по которым опекуном или попечителем не может быть назначено другое лицо.»

Вот это не соблюдается НИКОГДА. За весь период моей практики не видел такого в постановлениях опеки НИКОГДА. А вот представления прокурора на эту тему — читал.

На мой взгляд, одним из немногих, если не единственным основанием для назначения одного и того же человека опекуном над несколькими детьми, является родство детей (и  об этом прямо указано в законе). Всё остальное — от лукавого.

Нет никаких иных законных причин, по которым какому-то ребёнку НЕ может быть назначен опекуном кто-то другой, а не именно этот.

Но норма закона не работает. Более того, на неё (до проверки прокуратуры) все плевать хотели. Или до того, как где-нибудь что-нибудь опять «бомбанёт», и, в числе прочего, опеке строго укажут на то, почему она в семью с тремя уже детьми передала не просто мальчика после двух возвратов и с психиатрией, но ещё и девочку-инвалида, которая не ходит… Зачем в приёмную семью, где уже семеро, давать ещё восемь братьев-сестёр? Что написано в постановлении о назначении опекуна (приёмного родителя), чем мотивировано такое вот «наполнение»?

Молчание. Тишина. Стыдно же сказать: просто у нас был план по передаче детей в семьи, и мы запихивали сколько влезет. Как огурцы в трехлитровую банку…

Ждём очередного «взрыва», продолжая набирать (и отдавать) чуть не по десятку детей. Остановитесь! Вот вам ещё пример: http://ngnovoros.ru/live/view/652

Разумеется, в приёмной семье был не один этот «трудный подросток», склонный к дромомании, которого надо, разумеется, было «пасти» с утра до ночи…

Коллеги, остановитесь! Ладно, когда на пороге появляется кто-то, желающий немедленно «причинить добро детям», желательно сразу троим: человек может быть не разобрался, или просто душа наполнена и переполнена, хочется всех обнять. Но вы-то, сотрудники опеки, детского дома, миллион чиновников, за всем этим наблюдающие, вы — куда смотрите? Не понимаете, почему одного приёмного ребёнка — ДОСТАТОЧНО, не понимаете? Ну, тогда же есть простое решение: соблюдайте закон. Один опекун — один подопечный.

Перестаньте делать вид, что не можете понять, как же это могло быть (по следам преступления в Челябинске)

Антон Жаров, адвокат, руководитель Команды адвоката Жарова, специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву, специалист по семейному устройству детей

История с детьми в Челябинске звенит по просторам интернета уже, по-моему, неделю, заставляя большинство из нас округлять глаза и замирать сердцем.

В самой истории комментировать нечего: разумеется, все, что происходило — череда уголовно наказуемых деяний в форме умысла или неосторожности. Даже если директор, дававший разрешение взрослому забирать из детдома на выходные подростков, «не знал», то знать он всё равно был должен. Даже если никто никому ничего не рассказывал, в профессиональные обязанности персонала детдома входит сделать так, чтобы рассказывали, или, во всяком случае, чтобы было известно, даже если не рассказывали. Всё, с тем что было — вопросов нет: следствие, аресты, СИЗО, суд, колония. Насколько можно судить, следствие ведётся, кого-то даже уже успели найти и арестовать.

Я про другое. Вообще-то, такие случаи — неизбежность, как неизбежны регулярные случаи шутинга в американских школах.  Может быть, не обязательно настолько масштабные, но они обязательно будут. Пока в США в каждом доме есть оружие и пока в России существуют такого рода «школы-интернаты» и прочие интернатные учреждения.

Поясню. Когда-то давно, лет, положим, триста назад, ребёнок, если у него пропали (погибли, например) родители, был обречён на смерть (если помладше), или на нищенство (если чуть старше). Иногда детей брали в свой дом родственники, но далеко не всегда.  А если не брали, то мороз и голод делали своё дело эффективно — до совершеннолетия доживали, как мы понимаем, немногие.

Разумеется, центром притяжения бездомных детей были города. И там они адаптировались к жизни в чужих конюшнях-сеновалах, а с развитием прогресса — на вокзалах, под мостами, в заброшенных зданиях. Пока их было не слишком много — на пропитание хватало того, что подавали на паперти. Но во времена лихих годин, войн, неурожаев, беспризорных детей становилось слишком много, и общество начинало их замечать. Так появились приюты, сначала при религиозных организациях (ну до 1917 года у нас религия была государственной, не забывайте), а потом уже и целиком государственные.

Разумеется, первой проблемой армии бездомных была проблема физического выживания. И потому главное, что обеспечивали сиротские учреждения, был кров над головой, тарелка супа и возможность помыться. Плюс медицина в большей или меньшей степени. И затем уже — воспитание, потому что управлять полчищами не воспитанных никак малолетних «головорезов» было невозможно. В общем, читайте Макаренко…

Шли годы. Всех лучших педагогов сиротских учреждений сняли в художественном фильме «Республика ШКИД». Те, что остались работать в детских домах (тут я из уважения скажу про 3% честных, болеющих за своё дело людей, самоотверженно любящих детей, которые, несомненно всё ещё есть), — отобраны отрицательным отбором и работают там, по большей части, от безысходности, а никак не по лучшим своим качествам и мечтам о жизни такой.

И к 2000-м годам страна подошла с чудовищно архаичной системой детских домов. В сущности, чтобы было понятно и экономно по времени, — это была смесь тюрьмы и казармы. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Затем началось (сверху) реформирование. Детей стали делить на маленькие группы, стараться не менять воспитателей, устраивать всякое подобие «семьи» (путая семью с отдельной квартирой…), переименовывать «детский дом-интенат для детей с задержкой психического развития № 32» в «Центр содействия семейному воспитанию «Солнышко»… Всё это — большие шаги в правильном направлении, но…

Понимаете, без тюрем страна жить не может, преступников надо изолировать (хотя бы некоторых, хотя бы иногда). А вот детские дома не являются обязательной частью пейзажа. Совершенно не обязательно, чтобы ребёнок, лишившийся родителей, жил в казарме на 87 человек с «администрацией» числом 103 (как в злосчастном учреждении в Челябинской области). В самой системе детских организаций, предполагающей коллективное проживание, коллективное воспитание, коллективный приём пищи и всё-всё остальное тоже коллективное — ущербность.

Да, наверное, детей проще кормить, не уговаривая «скушать котлетку», а посадив рядком за стол под плакат: «Когда я ем, я глух и нем». Наверное, так проще взрослым. Вопрос ровно в том, что так хуже — детям.

Не надо думать, что проблема эта не очевидна властям. Ниже — график числа учреждений в Свердловской области (про Челябинскую не нашёл) за 2006–2013 годы (из презентации сотрудника профильной организации в Свердловской области). Все радуются снижению как числа учреждений (с 76 до 53), так и числа воспитанников (с 4276 до 2330) за эти годы.  То есть, все понимают, что снижение числа учреждений и детей в них — хорошо. Проблема в том, что стараний в этом направлении — маловато.

 

Число учреждений и детей-сирот в Свердловской области

Автор  презентации— С. В. Блаженкова, начальник отдела государственного воспитания и коррекции Министерства общего и профессионального образования Свердловской области

Но если вам не будет лень посчитать, то вы обнаружите, что количество детей в каждом учреждении снизилась не так драматически: было в 2006 году в среднем 56 детей на учреждение, в 2013 — 43 ребёнка на учреждение.  То есть число детей, проживающих в системе, снизилось в 1,8 раза, но тут не только (и не столько) чиновники постарались, а число учреждений — только в 1, 4 раза, а «наполняемость» — только в 1,3 раза.

Система сопротивляется, система не сдаётся, дети из «малокомплектных» детских домов (пакости про которые мы слышим гораздо реже, чем про большие интернаты) сливаются, дополняют контингент других, при этом их «маленькие» интернаты и детдома закрывают. Казармы остаются казармами (даже с похожими на квартиры условиями проживания).

Не секрет, что природа придумала ровно один способ воспитания для человеческих детей — семью. Нет никакого другого. Никакой другой не может быть хотя бы отчасти сравнимым с семьёй. Примеры, рассказывающие нам о том, что кто-то вырос в детском доме «приличным человеком» или даже героем, — примеры исключений, подтверждающих правило.

Ни в каком детском доме ребёнку не может быть хорошо, и даже «нормально». Никакие условия питания, медицинского обслуживания, организации тихих настольных  игр и шумных праздников к каждому государственному — не заменяют очень простого, понятно, но совершенно необходимого каждому ребёнку: близкого взрослого. Маму. Папу. Того, кто будет у ребёнка «лично его», того, кто создаёт у ребёнка базовое ощущение безопасности 24 часа в сутки, 365 дней в году. Без «отгулов» и «больничных».

Ещё раз: нет никакого способа реформировать детский дом, чтобы счесть его приемлемым для воспитания ребёнка в принципе. В любом детском доме (и с вероятностью тем большей, чем больше казарма) возможно то, что произошло в Челябинской области.

Если мы возьмём даже резко «похудевший» контингент детей, оставшихся в учреждениях, например, в Москве (где, согласитесь, всё же семейное устройство — одно из лучших в стране), то обнаружим, что совсем-совсем непередаваемых в семью детей (действительно глубоких, неконтактных психических больных или сильно-сильно нездоровых, которых невозможно представить вне стен больницы и т.п.) — не так-то и много. Во всяком случае, не все.

ИСППП, ДТСЗН, Дзугаева, Семья

Это данные  из презентации Департамента труда и социальной защиты населения Москвы, опубликованные А. З. Дзугаевой (стоит, докладывает) на конференции в декабре 2017 года. (Справа на снимке сидит Г. В. Семья — и не возражает).

В американских школах будут стрелять, пока оружие будет доступно для детей прямо в их доме. В российских детских домах будут совершаться подобные преступления, пока детские дома будут существовать. При том, что сами детские дома — не неизбежность. Есть масса стран (они не в Африке, конечно), где детских домов в том виде как у нас — нет вовсе.

В общем, ответ на преступление в Челябинской области — ликвидация детских домов. 

Конечно, нам предложат сейчас простые и быстрые решения. Например, всем в голову придёт, а давайте сделаем так, чтобы была какая-то «горячая линия», куда ребёнок может позвонить и рассказать, что совершается мерзость.

Давайте. Сразу уполномоченный Кузнецова это и предложила. Потом опомнились, что такая линия уже есть (в Следственном комитете). Тогда решили её работу «усилить»… Предлагаю сразу «ответ из конца учебника»: выдать каждому ребёнку в детских домах вешающийся на шею прибор с «тревожной кнопкой» (госконтракт на обслуживание отдадим надёжным людям), чтобы при нажатии — выезжала опербригада Следственного комитета, пожарные, «скорая» и уполномоченный Кузнецова.

Но никакой телефон или кнопка не помогут, потому что ребёнок — это ребёнок. Его не стучать на воспитателей надо учить, а отличать нормальное, допустимое, от плохого и недопустимого. Кто с этим справится, кроме как родители (пусть замещающие, приёмные)? И только своим примером.

Или другое «простое решение»: больше контроля, больше комиссий… Слушайте, в тюрьме надзирающий прокурор обходит по графику все камеры. Жалоб нет нигде. Почему? Потому, что взрослые люди — не дураки: прокурор уйдёт (чай пить с начальником тюрьмы — часто так!), а сиделец — останется, и останутся резиновые дубинки охранников… Почему вы считаете дураками детей? 

Очень печально, что всё это приходится объяснять. По-моему, общество уже на такой ступени развития, когда должно уже чётко понимать: детских домов в России быть не должно. В принципе.

А теперь вставайте — и давайте эту задачу выполнять: тут или там.

24/02/2018

Подопечный и наследство: вступать нельзя отказаться

Антон Жаров, адвокат, специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву, руководитель «Команды адвоката Жарова»

Вступление в наследство, доставшееся подопечному ребёнку, — распространённая головная боль опекуна или попечителя. С одной стороны, одна четвёртая квартиры в посёлке Заречное, куда ходит раз в день автобус из райцентра, — не факт, что нужное приобретение, с другой, кто же будет отказываться от квартиры, скажем, в областном центре? Во всяком случае, принятие (или непринятие) наследства — предмет обсуждения между опекуном и органом опеки, а если подопечному уже есть 14 лет — то и с ним.

Во-первых, надо понимать, что автоматической обязанности принимать наследство не возникает ни у опекуна, ни у попечителя.

Принятие наследства — это сделка. Пусть односторонняя, но сделка. Это значит, что к данному действию должны применяться все установленные законом правила, предусмотренные для сделок подопечного.  Наряду с этим, в статье 37 ГК РФ не содержится такого вида сделок, как «принятие наследства», не подходит принятие наследства под остальные, поименованные общим образом, виды сделок. То есть, само по себе принятие наследства (в отличие, например, от продажи недвижимости) происходит без обязательного предварительного согласия органа опеки и попечительства.

При этом надо обратить внимание, что принятие наследства — это действие. А непринятие наследства (то есть, несовершение каких-то действий, направленных на его принятие) — не действие. Поэтому, строго говоря, если вы, получив информацию о кончине, например, матери подопечного и открывшемся наследстве, ничего не предпринимаете — вы ничего не нарушаете.

Существует мнение, что орган опеки может обязать вас принять наследство, выдав обязательное для исполнения указание о распоряжении имуществом подопечного (часть 2 ст. 19 ФЗ «Об опеке и попечительстве»). Такое указание обязательно должно быть письменным и, соответственно, подписанным руководителем органа опеки и попечительства. Всякого рода «беседы» в зачёт не идут ни в каком случае. Однако, надо учесть, что орган опеки имеет право давать указания о распоряжении именно имуществом подопечного. Но до вступления в наследство это имущество не может считаться принадлежащим наследнику.

Иными словами, заставить вас принять наследство административно-командным образом нельзя.

На мой взгляд, если опекун не подаёт заявление о принятии наследства, единственное, что может сделать орган опеки, — обратиться в суд с иском о признании права собственности подопечного в порядке наследования.

Второе. Если ребёнку уже 14 лет, надо учитывать, что все сделки, включая и сделку по принятию наследства, совершает он сам, а попечитель (и в ряде случаев, орган опеки) лишь даёт разрешение на эту сделку. Поэтому, если подросток по каким-либо причинам не хочет принимать наследство, заставить его нельзя. Ему просто НЕ надо ставить подпись.

Третье. Не всегда принятие наследства — сделка к выгоде подопечного, и значит, не всегда опекун вправе принимать его (а попечитель — давать согласие на его принятие).

Само по себе принятие наследства— это не только заявление о том, что наследник готов принять какое-то имущество, но и подпись о том, что наследник принимает на себя долги наследодателя, и, в некоторых случаях такое возможно, иные обязательства, связанные с наследством. Далеко не всегда овчинка стоит выделки.

Приведу пример. В райцентре Ярославской области открылось наследство после умершей К. Наследниками оказались её мать и двое несовершеннолетних детей. В наследственную массу включена 1/6 двухкомнатной квартиры. Таким образом, в наследство одному из детей, находящихся под опекой, достанется 1/18 доля провинциальной «двушки». При этом долги матери по кредитам и часть долгов за квартплату составляют более миллиона  рублей, что превышает не только стоимость доли, но и стоимость квартиры целиком. При таких обстоятельствах мы рекомендовали опекуну воздержаться от принятия наследства, несмотря на активное давление органа опеки.

Таким образом, при принятии наследства подопечному придётся погасить часть долгов наследодателя. В пределах стоимости полученного наследства, конечно, но откуда он возьмёт эти несколько сотен тысяч рублей? Из кармана опекуна? Из собственных средств, выделяемых на его содержание? Зачем? Разумеется, проще вовсе не принимать наследство.

Опекун вправе совершать лишь такие сделки, которые ведут к выгоде подопечного. Принять в наследство неликвидный кусок квартиры, обременённый долгами и расположенный вдали от места жительства подопечного, — разве это к выгоде? Ведь такое имущество придётся содержать, и средства на это будут взяты у самого подопечного, во всяком случае, это не расходы опекуна.

Ещё один важный момент. Вступив в права наследства на какое-либо жильё, ваш подопечный неизбежно столкнётся с проблемой получения жилья по достижении 18 лет. Первое, что ему предложат чиновники, это вселяться в ту «долю», которую он так опрометчиво получил, будучи, например, семилетним. И, в лучшем случае, удастся доказать, что проживание на этой «доле» невозможно, а в худшем, ребёнок потеряет право на получение жилья от государства.  Разумеется, этот аргумент никак не будет воспринят органом опеки при принятии наследства, но к совершеннолетию это может действительно стать проблемой.

Таким образом, если у вашего подопечного внезапно появился наследодатель, не торопитесь вступать в наследство. Необходимо оценить, насколько эта сделка направлена к выгоде подопечного (с учётом всех факторов) и лишь затем решить: принять наследство или воздержаться от этого. Орган опеки не может «заставить» опекуна принимать наследство, а может лишь сам обратиться в суд с требованием о признании права собственности за подопечным. А подросток старше 14 лет вправе сам решать, принимать наследство или нет.

06/02/2018

Права биологических родственников после устройства ребёнка в семью

Ребёнка усыновили или приняли под опеку, его жизнь изменилась. Но остались родственники этого ребёнка, и надо разобраться, как с ними общаться теперь. Можно ли? Нужно ли? Как это должно быть организовано с юридической точки зрения?

Ребёнок, когда появляется в замещающей семье, к сожалению или к счастью, имеет предыдущую историю. И в этой истории могут быть его родственники. Вот о биологических родственниках, включая родителей, мы сейчас и поговорим.

При усыновлении

Итак, ребёнок оказался у вас. Если ребёнок передан вам под усыновление, то есть решение суда, по которому вы названы усыновителем, а ребёнок — вашим, вопрос родственников вас интересует чисто в теоретическом аспекте. На практике они  являются ребёнку никем, то есть все правовые отношения между ребёнком и его биологической семьёй прекращены. Поэтому здесь говорить о том, что у родителей есть какие-то права, какие-то возможности влиять на ситуацию, — юридически нет никаких оснований, поэтому обсуждать это дальше бессмысленно.

Если по каким-то невероятным причинам вы решите, что ребёнку нужно общаться с какой-то двоюродной бабушкой, которая осталась у него от биологической семьи, это ровно ваш страх, риск и всё остальное. Но никаких юридических обязательств по этому вопросу у вас нет. С усыновлением закончили.

При опеке и попечительстве

Теперь опека. Здесь всё гораздо интереснее. Во-первых, я рекомендую вам взять в руки Семейный кодекс РФ и открыть статью 148.1. Это права и обязанности опекуна или попечителя ребёнка. Начинаем читать: «Права и обязанности опекуна или попечителя ребёнка возникают в соответствии с Федеральным законом «Об опеке и попечительстве», то есть на основании акта органа опеки и попечительства. «Если иное не установлено федеральным законом», а иное федеральным законом не установлено, и в вашем случае точно не будет, «родители ребёнка или лица, их замещающие, утрачивают свои права и обязанности по представительству и защите прав и законных интересов ребёнка с момента возникновения прав и обязанностей опекуна или попечителя». Это значит, что даже если родители вашего ребёнка не лишены родительских прав, а отсутствуют по какой-то другой причине, право защищать и представлять законные права интересы ребёнка у них нет. В частности, сюда входит понятие “определять место жительства ребёнка”, то есть родитель, пусть даже и не лишенный родительских прав, но чей ребёнок находится под опекой, не может прийти, взять ребёнка за руку и уйти с ним в неизвестном направлении, сказать, что я теперь буду с ним жить.

Вот именно об этом сказано в ст. 148.1 пункте 2 Семейного кодекса РФ, что все права и законные интересы ребёнка защищает только опекун, а родители утрачивают эти права даже в том случае, если они не были ограничены или лишены родительских прав.

Дальше идет пункт 3: «Любые действия (бездействие) по осуществлению опеки или попечительства опекуном или попечителем могут быть обжалованы родителями или другими родственниками либо усыновителями ребёнка в орган опеки и попечительства». Это означает, что если родственников ребёнка или родителей что-то не устраивает в поведении опекуна по отношению к ребёнку (нарушаются права, например, какие-то действия не устраивают. Как правило, речь идет о таких действиях, когда, например, не пускают общаться с ребёнком двоюродную бабушку, или считают, что бабушке не нужно видеться с внуком), то такие действия опекуна могут быть обжалованы родственниками ребёнка в органы опеки и попечительства по месту жительства опекуна и подопечного ребёнка.

Дальше: «Органы опеки и попечительства вправе обязать опекуна или попечителя устранить нарушения прав и законных интересов ребёнка, либо его родителей или других родственников, либо усыновителей. В случае, если опекун или попечитель не подчиняется решению органа опеки и попечительства, родители или другие родственники либо усыновители ребёнка вправе обратиться в суд с требованием о защите прав и законных интересов ребёнка и (или) своих прав и законных интересов. Суд разрешает спор исходя из интересов ребёнка и с учетом его мнения. Неисполнение решения суда является основанием для отстранения опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей».

Здесь требуется комментарий. Тут многоступенчатая система.

Если кого-то не устраивает, как ведет себя опекун, например, бабушка считает, что ей трепетно нужно общаться с внуком, а сама она приходит пьяная и не видела его года два. Она пишет в орган опеки и попечительства, он рассматривает этот вопрос и дальше выдает определенное предписание. Он вправе обязать опекуна или попечителя устранить нарушения прав ребёнка, то есть орган опеки устанавливает, что

  1. права ребёнка /родственника/родителя были нарушены
  2. обязывает опекуна устранить такое нарушение

Разумеется, такая обязанность не может быть выражена устно. Не может вам позвонить Клавдия Антоновна из органа опеки и сказать: «Дайте общаться с бабушкой». Это должно быть выражено письменно.

Может ли опекун обжаловать такое решение опеки?

Конечно, может. Кроме того, он может его даже не исполнять. Это указано в статье, потому что последствия этого неисполнения каковы? Родитель биологический или другой родственник в дальнейшем после вынесения решения органом опеки и после неисполнения опекуном этого решения вправе обратиться в суд с заявлением, чтобы ему не чинили препятствий в общении с ребёнком. И суд дальше решает этот вопрос уже исходя из интересов ребёнка и с учетом его мнения.

Это означает, прежде всего, что законодатель поступил следующим образом: он изо всех сил защищает опекуна, новую семью ребёнка от того, чтобы в неё внезапно влезли возникшие родственники. То есть сначала у нас происходит решение органа опеки, т.е. орган опеки должен рассмотреть эту ситуацию, потом еще оставляют возможность для опекуна выполнить это решение или не выполнить, в дальнейшем идет судебное разбирательство, и только после судебного разбирательства могут наступить какие-то неблагоприятные последствия.

«Неисполнение решения суда является основанием для отстранения опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей». Это означает, что если к вам обращается родственник ребёнка, как правило, он просит пообщаться с ребёнком, давать или не давать пообщаться — это ваша зона ответственности, уважаемые опекуны и попечители. Если вы считаете, что это общение ребёнку в пользу, то конечно же надо давать. Если вы считаете, что это ребёнку не в пользу, конечно же, давать не надо. Дальше пускай человек обращается в органы опеки, и вы в органе опеки изложите свои доводы, и дальше зависит от решения органа опеки.

Чаще всего возникает большая коллизия в органе опеки на тему того, давать или не давать ребёнка, и далеко не всегда она разрешается в пользу, например, бабушки.

Напомню речь не может идти о том, чтобы отправлять например к бабушке с ночевкой или еще что-то, речь идет только об общении с ребёнком. Других прав у бабушки нет, только право общения, а не право воспитывать, забирать и т.д., поэтому даже об этом вы можете спорить и приводить свои доводы в органе опеки и попечительства.

Отдельно стоит сказать про родителей. Если родители ребёнка или один из них лишены родительских прав или ограничены в родительских правах, ни о каком общении с ребёнком речи быть не может. В случае, если они ограничены в родительских правах, орган опеки и попечительства вправе разрешить им общаться с ребёнком, и тогда уже опекун сильно препятствовать в этом вопросе не вправе. Тем не менее, я всё равно рекомендую, если вы убеждены, что ребёнку это не на пользу, препятствовать и дожидаться обращения в суд и уже в суде разбираться, нужно это ребёнку или нет. Это если было ограничение родительских прав.

В случае, если родитель лишен родительских прав, даже орган опеки не вправе вас обязать разрешать такому человеку общаться с ребёнком, несмотря на то, что его фамилия может быть в свидетельстве о рождении этого ребёнка. Почему? Потому что лишение родительских прав само по себе означает утрату всех прав по отношению к ребёнку, в том числе право на общение с ним. Поэтому опекун не должен такое общение обеспечивать. Я могу себе представить ситуацию, когда такое общение с биологическим родителем, лишенным родительских прав, будет осуществляться в интересах ребёнка. В таком случае опекун действительно может поставить вопрос: может ли этот ребёнок пообщаться с вот этим «чужим дядей», который является его биологическим родителем? Но решение этого вопроса целиком и полностью на стороне опекуна, и вопрос лишения родительских прав, принятый судом, не может быть отменен решением органа опеки. Не может быть принято решение органом опеки о том, что ребёнок будет общаться с родителем, лишенным родительских прав.

Вообще по закону любые родственники ребёнка имеют право на общение с ним. Ведь действительно троюродную тетю никто не лишал родительских прав, а точнее «тётства». Такие родственники действительно могут ставить вопрос об общении с ребёнком, но парадокс заключается в том, что Семейным кодексом предусмотрена судебная защита только прав близких родственников. Это значит тех родственников, которые отделены от ребёнка только одним рождением, то есть родные браться/сестра, родные бабушка/дедушка. Вот эти люди могут обратиться в суд с иском об общении с ребёнком, и суд может вынести решение опекуну не чинить препятствий в общении. Все остальные родственники лишены возможности обратиться в суд с иском, поэтому общаться ли с такими родственниками, будет решать опекун. Обязать опекуна организовывать такое общение никто не может.

Другое дело, что вы как опекун должны оценивать, прежде всего, в интересах ли это ребёнка, нужно ли ему это, приносит ему это пользу или вред. Здесь вы должны включать свой разум. Если, например, бабушка говорит четырехлетнему ребёнку, что родители его скоро заберут, а родители лишены родительских прав, конечно, такое общение вредит ребёнку, потому что его обманывают. Родители завтра не восстановятся в родительских правах. Если это и произойдет, то не завтра, это длительный процесс. А бабушка обманывает, это плохо для ребёнка.

Если даже бабушка вам не нравится, но ребёнок её рад видеть, то наверное лучше смирить свои чувства и дать возможность общению, потому как нужно помнить, что опекун является не родителем, а замещающим родителем, и в отличие от усыновления ребёнок остается как бы «государственным», не вашим, вам его выдали воспитывать. При таких обстоятельствах, какие бы тёплые чувства вы не испытывали к ребёнку, нужно понимать что он находится у вас временно, пусть это временно и будет длится до 18 лет.

Здесь встает вопрос ещё и с восстановлением в родительских правах. Действительно, у части детей, которые переданы в семью, у довольно значительной части, родители лишены родительских прав.

Могут ли они восстановиться в родительских правах? Могут.

Но за прошлый год в РФ таких дел было всего несколько тысяч на десятки тысяч лишений родительских прав. Это скорее всего не ваш случай. Если мама после лишения родительских прав, а обычно это мамы, не испугалась и не стала бегать к ребёнку и восстанавливаться в родительских правах, крайне маловероятно, что это произойдет через год или позже. Более того, крайне маловероятно что суд, рассматривая вопросы о восстановлении в родительских правах чего год-два или три, удовлетворит требование о восстановлении в родительских правах, учитыва,я что ребёнок живет у вас под опекой, и маму, разумеется, не знает. Удовлетворяются такие иски очень редко. Нужно достаточно серьезно себя плохо вести, чтобы вас лишили родительских прав. И нужны огромные усилия, чтобы восстановили в родительских правах.

Если всё-таки это произошло, вы как опекун обязательно будете участвовать в суде. Вы будете ответчиком как законный представитель ребёнка, и вы вправе приводить свои аргументы, почему нужно или не нужно этого делать. Вам нужно будет серьезно подготовиться к этому процессу, нужно понимать, что вас будут слушать с большим вниманием, потому что это вы последние несколько месяцев или лет живете с ребёнком, а мама или отец, восстанавливающиеся в родительских правах, до этого себя вели таким образом, что довели ситуацию до лишения родительских прав. Поэтому шансы есть, даже если родитель внезапно изменил поведение, далеко не факт, что он будет восстановлен в родительских правах в обязательном порядке.

Боритесь! Здесь есть возможность с этим бороться.

Тем не менее, если решение суда о восстановлении в родительских правах родителя случилось, это совершенно не значит, что на завтра вы проснулись в другом мире. У вас появились родители, которые имеют право на общение с ребёнком, у вас возникла ситуация, когда рано или поздно встанет вопрос о передаче ребёнка родителям, но, тем не менее, само восстановление в родительских правах не означает, что завтра ребёнок будет передан родителям. Либо будет отдельный иск по этому вопросу, либо вы решите, что ребёнок может быть возвращен родителю. Напоминаю вам п.2 ст.148.1 Семейного кодекса РФ: пока опека действует, именно вы являетесь законным представителем ребёнка, именно вы определяете, где он живет и с кем.

После восстановления в родительских правах и передачи ребёнка в биологическую семью опека будет прекращена по невиновным основаниям, она будет отменена. Вы будете освобождены от обязанностей опекуна, а не отстранены. И вы можете ставить вопрос о приёме, например, другого ребёнка в семью, если вы будете к этому готовы. В этом я лично сомневаюсь, мне подсказывают психологи, что это довольно сложная история.

Ещё раз подчеркну: восстановление родителя в родительских правах — ситуация встречающаяся крайне редко, и у вас будет время в течение нескольких месяцев обдумать всё, что с этим связано: стоит ли это делать, в интересах ли это ребёнка, если да, то как его передать в биологическую семью. Напоминаю, опека, к сожалению, явление временное. Вы не можете как опекун рассчитывать, что ребёнок у вас будет всегда. Если вы хотите, чтобы ребёнок был с вами навсегда, то для вас подходит форма устройства, которая называется усыновление. Если вы готовы воспитывать чужого ребёнка и только до 18 лет, то это опека.

А в целом прием ребёнка в семью — это большая радость. Задумываться о том, что если ребёнок к вам попал, то его придется вернуть, не надо, грузиться этим не надо. Те ситуации, когда ребёнок возвращается в биологическую семью, крайне редки, и, скорее всего, вы с ними не столкнетесь. Поэтому смелее в путь, продолжаем обучение в ШПР, а затем выбираем ребёнка. И пусть у вас всё будет хорошо.

Вернуться к оглавлению

Как нам сообщили, усыновителям и опекунам будет легче…

Несколько публикаций так и говорят, опекунам, мол, и усыновителям будет легче… Ну-ну.

А в реальности случилось следующее. Правительство России, уже по сложившейся традиции, перед самым Новым годом, приняло постановление от  30 декабря 2017 года № 1716.

Что меняется. В первую очередь, отменяется сбор некоторых документов, а именно, трёх: выписки из домовой книги,  финансового лицевого счета и справки об отсутствии судимости.

Ура или увы?

На самом деле, ура, но в реальности будет увы. Объясняю по-простому.

Документ вступает  в силу с 17 января. Теперь  не нужно (т. е. вообще не нужно) указывать своё место жительства и доказывать, то оно там у вас где-то есть. (Спойлер: не спешите радоваться).

Читаем внимательно (это новая редакция постановления правительства о порядке усыновления):

«6. Граждане Российской Федерации, желающие усыновить ребенка, подают в орган опеки и попечительства по месту своего жительства заявление с просьбой дать заключение о возможности быть усыновителями (далее — заявление), в котором указываются:

фамилия, имя, отчество (при наличии) граждан, желающих усыновить ребенка;

сведения о документах, удостоверяющих личность граждан, желающих усыновить ребенка;

(4 абзац) сведения о гражданах, зарегистрированных по месту жительства гражданина, желающего усыновить ребенка;

(5 абзац) сведения, подтверждающие отсутствие у гражданина обстоятельств, указанных в подпунктах 9 — 11 пункта 1 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации;

(6 абзац) сведения о получаемой пенсии, её виде и размере (для лиц, основным источником доходов которых являются страховое обеспечение по обязательному пенсионному страхованию или иные пенсионные выплаты).

Граждане, желающие усыновить ребенка, подтверждают своими подписями с проставлением даты подачи заявления указанные в нем сведения, а также осведомленность об ответственности за представление недостоверной либо искаженной информации в соответствии с законодательством Российской Федерации.

К заявлению прилагаются следующие документы:

— краткая автобиография лица, желающего усыновить ребенка;

— справка с места работы лица, желающего усыновить ребенка, с указанием должности и размера средней заработной платы за последние 12 месяцев и (или) иной документ, подтверждающий доход указанного лица, или справка с места работы супруга (супруги) лица, желающего усыновить ребенка, с указанием должности и размера средней заработной платы за последние 12 месяцев и (или) иной документ, подтверждающий доход супруга (супруги) указанного лица;

— заключение о результатах медицинского освидетельствования граждан, намеревающихся усыновить (удочерить), взять под опеку (попечительство), в приемную или патронатную семью детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, оформленное в порядке, установленном Министерством здравоохранения Российской Федерации;

— копия свидетельства о браке (если граждане, желающие усыновить ребенка, состоят в браке);

— копия свидетельства о прохождении подготовки лиц, желающих принять на воспитание в свою семью ребенка, оставшегося без попечения родителей, на территории Российской Федерации в порядке, установленном пунктом 6 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации (за исключением близких родственников ребенка, а также лиц, которые являются или являлись усыновителями и в отношении которых усыновление не было отменено, и лиц, которые являются или являлись опекунами (попечителями) детей и которые не были отстранены от исполнения возложенных на них обязанностей). Форма указанного свидетельства утверждается Министерством образования и науки Российской Федерации.

Документы, указанные в абзаце десятом настоящего пункта, действительны в течение года со дня выдачи, документы, указанные в абзаце одиннадцатом настоящего пункта, действительны в течение 6 месяцев со дня выдачи.»

Вы где-то нашли что-нибудь про место жительства? Нет. Только то, что документы подаются в орган опеки по месту жительства.  А всё остальное (я специально пронумеровал абзацы) — про несудимость и… Вот тут новелла — необходимы сведения о лицах, зарегистрированных по месту жительства с потенциальным усыновителем (ну, вот, видимо, она и будет, выписка из домовой книги).

Аналогичная история — в постановлении об опеке.

После получения заявления орган опеки должен за два рабочих дня отправить запросы в соответствующие органы, и в течении пяти рабочих дней те должны «направить» ответы. Учитывая, что порядка взаимодействия между разными органами и органами опеки (прежде всего, взаимодействия с МВД) нет, нас ждёт пару-тройку месяцев неразберихи, когда заключения просто не будут выдаваться вовсе.

Потому, что «принести самим» уже нельзя. Орган опеки во всяком случае должен будет направлять запросы, получать ответы, а до их получения — бездействовать.

Прощайте, нормативно установленные 10 дней, за которые орган опеки должен был вынести заключение, здравствуйте, безразмерные формулировки «направить» и «с момента получения». Десять рабочих дней будут у опеки на вынесение своего суждения после того, как придут все подтверждения (2+5 рабочих дней + пока дойдут), и будет проведено обследование ЖБУ (3 рабочих дня).

Таким образом, 10 рабочих дней превратились в 20 рабочих дней. Поздравляю, «упростили».

Кроме того, обращает на себя внимание тот факт, что каждый запрос органа опеки «направляется в форме электронного документа с использованием единой системы межведомственного электронного взаимодействия и подключаемых к ней региональных систем межведомственного электронного взаимодействия». Учитывая, что такой прелести электронного взаимодействия нет даже в столице, куда и что они будут отправлять — неясно. А альтернативно-бумажный вариант постановлением не предусматривается вовсе!

Это всё, конечно, со временем исправится. Но в эту пору прекрасную нам жить пока что не завтра.

Ещё стоит отметить, что в постановлении правительства, если толковать его системно, не делается различия между «местом жительства» и «местом регистрации». Наличие места жительства орган опеки будет проверять по факту наличия регистрации.

Если немного забегать вперёд, то единственным реальным выходом из ситуации для тех, кто жильё снимает, является подписание долгосрочных договоров найма жилого помещения, предусматривающих, в том числе, регистрацию по месту жительства.

Второе, что нужно отметить: данные изменения в постановления — про получение заключения о возможности быть усыновителем или опекуном. Действующих опекунов и усыновителей они касаться не должны.

Older posts Newer posts
vip escort vip escort vip escort vip escort masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son vip escort
antalya escort escort antalya sex hikaye erotik hikaye porno hikaye ensest hikaye
russian porno