Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: отобрание ребенка

Кто тут безнадзорный? «Изымать» будем?

Когда я в очередной раз читаю, что «опека изъяла детей», каждый раз испытываю негодование. Во-первых, дети — не имущество, и их нельзя «изъять».

Во-вторых, если всё по закону, и детей из ужасных условий: от пьяной «до сиреневых кузявок» мамы, от невменяемых маминых сожителей с ножами и топорами, непосредственно угрожающих ребёнку, действительно отобрали, то глагол был бы именно таким — «отобрали». И это автоматически включает судебную процедуру лишения родительских прав и требует от органа опеки принятия соответствующих процессуальных решений: нужно издать постановление об отобрании, соблюсти чётко установленные сроки и т.п.  Желающие могут прочитать ст. 77 СК РФ.

В-третьих, если ребёнка отобрали не в соответствии с законом, а как-то по-другому: переместили от родителей куда-то в приют или в больницу, то удивляет, почему в этом случае родители занимают такую пассивную позицию: мол, «изъяли» так «изъяли», что же, мол, пожелаешь…

Остановлюсь поподробнее на этом вопросе.

Итак, если постановления органа опеки об отобрании нет, то ребёнок из семьи может «уйти» или добровольно, по заявлению родителей, или сотрудникам опеки и полиции придётся делать вид, что ребёнок был не дома с родителями (бабушкой, совершеннолетней сестрой), а, например, гулял по двору без присмотра. В таких случаях сотрудник полиции составляет акт о выявлении безнадзорного ребёнка и передаёт ребёнка в тёплые, но цепкие руки сотрудников органа опеки.

В этом месте бывает масса нарушений. «Безнадзорный» — это ребёнок, контроль за поведением которого отсутствует вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по его воспитанию, обучению, содержанию со стороны родителей или иных законных представителей либо должностных лиц (ст. 1 ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»). Что нужно понимать под этими умными словами?

Если ребёнок 10 лет гуляет во дворе, а мама смотрит из окошка — он не безнадзорный. А вот если гуляет мама, а ребёнок смотрит в окошко, как она пьёт пиво на детской площадке — вот это да, безнадзорность.

Также надо понимать, что ребёнок по определению не может быть безнадзорным в школе, детском саду, в кружке, под присмотром бабушки, сестры, соседки, поскольку  в этом случае родители не теряют контроль за поведением ребёнка, а просто, временно, делегируют его. Никакого запрета так делать нет.

И поэтому все случаи, когда ребёнка забирают из школы, из спортивной секции, из дома родной бабушки, и даже из квартиры соседки, которую попросили «посидеть с ребёнком», пока мама побежала за молоком — всё это, конечно, не про безнадзорность ребёнка, а про нарушения в работе сотрудников полиции.

Тем более, не может быть безнадзорным ребёнок в родном доме в присутствии родителя.

Если ребёнку действительно плохо и ему угрожает опасность в родном доме, происходит отобрание по ст. 77, а дальше — суд о лишении родительских прав. Или — оставьте всех там, где есть, даже если мама, с вашей точки зрения, не сильно хороша. За ребёнком следить может? Всё, отстаньте. Это не безнадзорность.

Конечно, всё сильно зависит от возраста и состояния здоровья детей. Давайте приведём примеры.

Ребёнок полутора лет дома с пьяной («лыка не вяжет») мамой. Здесь будет отобрание, поскольку оставлять полуторагодовалого ребёнка одного нельзя даже на минуту. Он уже может добраться и до плиты, и до розеток, и вылезти в окошко. «Кондиция» мамы в таком случае не позволяет уследить за ребёнком.

Ребёнок пятнадцати лет в таких же условиях отобран быть не может, поскольку ничего его жизни и здоровью не угрожает, он уже в состоянии сам себя и развлечь, накормить, и воздержаться от засовывания пальцев в розетку.

А вот с семилетним ребёнком в таких же условиях — что делать? Это вопрос к специалисту органа опеки, и только к нему. Если он видит, что угроза жизни или здоровью есть — немедленно отбирать. Угрозы нет — ничего не трогать.

Ребёнок самостоятельно едет на тренировку на общественном транспорте. Такой ребёнок, в общем случае, не может быть признан безнадзорным, однако, опять же, всё зависит от возраста и привитых ребёнку навыков самостоятельности.

Если родитель уверен, что ребёнок имеет прочно сформированный навык перехода дороги по пешеходному переходу, знает маршрут, умеет уверенно пользоваться общественным транспортом, имеет с собой телефон для связи (а то еще и с подключенной услугой родительского контроля — привет, ГЛОНАСС), то в чём проблема? У нас считается смертельно опасным ходить ребёнку по улицам, стоять на остановке, садиться в автобус? Полиция, а зачем вы существуете тогда?

В каком возрасте уже можно так отпускать? Я не знаю, каждый человек развивается со своей скоростью, и вы, как родитель, сами понимаете, может ли ваше чадо справиться с переходом дороги, или всё-таки надо водить за ручку. Лично я бы детей до семи лет вообще никуда бы не отпускал без сопровождения. Но это моё мнение, в правилах  пользования общественным транспортом никак не ограничен возраст, с которого ребёнок может ездить сам. Логика подсказывает, что если лифтом нельзя пользоваться до семи лет без взрослых, то и заведомо более опасное метро тоже не ждёт пассажиров дошкольного возраста без взрослых.

Ребёнок проводит каникулы за городом у бабушки (тёти, маминой подруги, жены брата супруги троюродного деверя), а мама продолжает пахать в офисе. В этому случае ребёнок — безнадзорный? Нет, конечно. Здесь наличествует «контроль за поведением» ребёнка, только в конкретный момент он поручен другому взрослому. Разумеется, это не должен быть пьяный собутыльник или малолетний сын соседа («пригляди за коляской»). Во всех остальных случаях — никаких проблем нет, отправляйте детей хоть к бабушке, хоть к дедушке, хоть к обоим сразу.

(Разумеется, это НЕ касается приёмных родителей и опекунов. Ни опекун, ни приёмный родитель не может «делегировать» свои обязанности кому-либо).

Итак, запомните: никакой «таблицы возрастов» не существует, и в каждом конкретном случае сотрудник органа опеки должен принимать решение исходя из имеющихся в данном случае обстоятельств. Поэтому бывает так, что «вчера» ребёнка оставили в семье, а «сегодня», вроде бы при тех же условиях — отобрали. Разница может быть только в том, как тот или иной сотрудник органа опеки — живой человек — оценивает степень опасности тех или иных обстоятельств. Для одного наличие розеток в доме — норма 21 века, для другого — опасная опасность («а вдруг засунет пальчик…»). Но тому, кто ребёнка в семье оставит, объяснять ничего никому не надо, а тому, кто отберёт — потребуется объяснять свои действия в суде и доказывать, что они были обоснованы.

Поэтому, когда мне говорят, что злые тёти из опеки отбирают детей почём зря, я не тороплюсь соглашаться: вообще-то, сотрудники опеки изо всех сил стараются НЕ отобрать ребёнка, т.к. потом им придётся долго и многократно свои действия обосновывать, доказывая собственную правоту. Сначала прокурору, потом в суде… Конечно, в общем случае, сотрудники опеки стараются этого избежать.

P.S.: Гала Суханова сняла в своё время очень хорошую короткометражку «Проверка». Это — почти документальное кино, разумеется, с профессиональными актёрами. Посмотрите, много про сотрудников опеки станет более понятным.

Отобрание ребёнка

Комментарий к Постановлению Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017. Каковы основания для отобрания ребёнка из семьи? Когда отобрание обосновано? Каковы правовые последствия для ребёнка и его родителей?

Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни и здоровью (ст. 77 Семейного кодекса РФ) очень популярная тема и в Общественной палате, и в Государственной Думе, и во многих других местах, где кто-то хочет поговорить о проблемах семьи. Иногда создается впечатление, что ровно этим проблемы семьи и ограничиваются. «Вот опека отбирает детей, вот орган опеки опять пришёл в семью, отобрал очередного ребёнка или детей, ах»!

На самом деле ст. 77 Семейного кодекса применяется крайне редко. Это всего лишь несколько тысяч случаев на всю страну на год, что на наши 140 млн населения довольно-таки, я считаю, гуманная цифра. Но кроме отобрания при непосредственной угрозе жизни и здоровью существуют и другие способы, когда ребёнок из семейной обстановки перемещается в детский дом, приюты или Ещё в какую-то организацию. Люди их всё время путают, поэтому правоприменение страдает. Люди ожидают, что ситуация будет такой, как предусмотрено ст. 77 Семейного кодекса, а перед ними, например, ситуация, которая описывается положениями закона «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних».

Это другой закон, там другие правила. Поэтому Верховный Суд, комментируя эту ситуацию в Постановлении Пленума от 14 ноября 2017 года, указал, что необходимо различать ситуации, когда ребёнок отобран при непосредственной угрозе жизни и здоровью (ст. 77 Семейного кодекса РФ), и когда ребёнок был перемЕщён, например, в приют, по другим основаниям, предусмотренным законодательством «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних».

Если учитывать эти обстоятельства, то всё остальное, чо чём я сейчас буду говорить, будет касаться конкретно проблемы отобрания ребёнка и разборок после этого.

Само по себе отобрание ребёнка не вызывает проблем, технология давно отработана, все её знают, сотрудники опеки не встречаются с проблемами с применением процессуальных норм. Однако есть проблема — что считать непосредственной угрозой жизни и здоровью. Орган опеки всегда просил дать конкретный список. К сожалению ( я считаю, что к счастью) Верховный Суд нам такой список не дал, однако разъяснил, что же считать угрозой жизнью и здоровью.

Итак, «Под непосредственной угрозой жизни или здоровью ребёнка, которая может явиться основанием для вынесения органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации либо главой муниципального образования акта о немедленном отобрании ребёнка и изъятии его из семьи, следует понимать угрозу, с очевидностью свидетельствующую о реальной возможности наступления негативных последствий в виде смерти, причинения вреда физическому или психическому здоровью ребёнка вследствие поведения (действий или бездействия) родителей (одного из них) либо иных лиц, на попечении которых ребёнок находится».

Верховный Суд приводит примеры (наверное, они слушали мою лекцию на курсах повышения квалификации сотрудников опеки, я всегда привожу этот пример): «такие последствия могут быть вызваны, в частности, отсутствием ухода за ребёнком, отвечающего физиологическим потребностям ребёнка в соответствии с его возрастом и состоянием здоровья (например, непредоставление малолетнему ребёнку воды, питания, крова, неосуществление ухода за грудным ребёнком либо оставление его на длительное время без присмотра)». То есть Верховный Суд подчеркивает, что нам необходимо учитывать и возраст ребёнка, и состояние его здоровья, и реальные обстоятельства, которые были, и то, какой значительной была угроза в данный конкретный момент. Может быть у ребёнка 16 лет была температура 40, а мама пошла «заливать глаза» к соседу, хотя ему и 16 лет, но в данный момент его мать не вызвала скорую помощь, не оказала какой-то другой помощи. Это основание к отобранию ребёнка. Если вы оставили грудного ребёнка на полдня с пьяным сожителем, а сами ушли куда-то гулять, будет ли это говорить о том, что создана очевидная непосредственная угроза жизни и здоровью?…

В целом Верховный Суд меняет слово «непосредственное» на слово «очевидное». Это разные слова, формулировка, предложенная Верховным судом, более удобная. Действительно, вы должны увидеть со всей очевидностью свидетельствующие факты о том, что есть действительно реальная угроза для ребёнка, для его здоровья. И это зависит и от возраста ребёнка, и от конкретных обстоятельств, которые происходят. И определяться они должны в каждом конкретном случае. Именно поэтому — поясняет нам Верховный Суд, и поясняю вам я — придумана проверка данных обстоятельств в судебном порядке, а не путем каких-то административных процедур. В суде вы можете дать показания, заслушать свидетелей и проверить обстоятельства — Верховный Суд прямо указывает на необходимость таких действий нижестоящим судам.

Что ещё нужно учесть при рассмотрении вопроса об отобрании ребёнка?

Верховный Суд несколько раз подчеркивает то, что такие действия органов опеки могут быть обжалованы в суд, и могут быть как проверены в рамках рассмотрения дела по 77 статье Семейного кодекса (после отобрания ребёнка необходимо выходить в суд с иском о лишении родительских прав или ограничении родительских прав), так и в рамках отдельного иска тех лиц, у которых был отобран ребёнок к органу опеки и попечительства (к тому органу, который принял решение о непосредственно отобрании).

Ещё один момент, на который указал Верховный Суд: для таких действий не требуется судебного разрешения, органы опеки и попечительства вправе действовать самостоятельно, и лишь потом суд проверяет их действия. Иногда приходилось встречать решения судов, где органы опеки просили разрешение на отобрание ребёнка при наличии непосредственной угрозы жизни и здоровью ребёнка. «Не ждите, — говорит Верховный Суд, — отбирайте, а потом будем разбираться. Главное, чтобы с ребёнком все было хорошо».

Ещё раз подчеркну, и Верховный Суд это тоже подчеркивает: необходимо отличать различные меры защиты прав ребёнка, предусмотренные не только ст. 77 Семейного кодекса РФ, но и законом «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Например, если ребёнок был найден как безнадзорный или беспризорный по акту ОВД, он будет доставлен сначала в орган внутренних дел, потом в приёмник-распределитель (в то, место которое раньше называли так) — в приют, или в медицинскую организацию. Но это не будет отобрание ребёнка, и последствий, просмотренных Семейным кодексом, а именно: лишение родительских прав, иск об этом в суд, эти действия влечь не должны. То есть это совсем другая правовая природа и другие обстоятельства.

Вот такой небольшой подарок сделал нам Верховный Суд 14 ноября 2017 года, издав соответствующее Постановление Пленума.

Вернуться к оглавлению

Угрозы отобрать ребёнка. Мифы и реальность

Антон Жаров, адвокат, руководитель «Команды адвоката Жарова», специалист по семейному и ювенальному праву

Последние недели по каким только поводам не приходилось слышать, что кто-то кому-то угрожал «опекой»: и, мол, ребёнка, отберут, и, мол, лишат родительских прав. Один из самых вопиющих случаев — история с незрячими родителями в Подмосковье, когда юрист (!) роддома или, как там его, перинатального центра, угрожал двум невидящим людям, что их ребёнка отберёт злобная опека, куда юрист непременно «настучит». И настучал.

Опека оказалась незлобной, «сигнал», конечно, проверила, но, ничего не найдя, извинившись, удалилась. И это правильно.

Но что всё-таки делать, если угрожают.

Во-первых, нужно чётко понять, что вообще-то, любой гражданин, не говоря уже о должностных лицах, обязан сообщить в ближайший орган опеки о ребёнке, оставшемся без попечения родителей. А таковым будет являться, в том числе, такой ребёнок, родители которого, хотя и присутствуют рядом, но своими действиями или бездействием, например, создают угрозу его, ребёнка, жизни или здоровью. А также ребёнок считается оставшимся без попечения родителей, если родители в силу, например, болезни, не могут быть его законным представителем, оказывать иное родительское попечение.

То есть, вполне законным будет сообщение в орган опеки о родителях, которые, положим, ушли в запой и не в состоянии заботиться о двухлетнем сыне. Правильным будет сообщение в орган опеки о матери, оказавшейся в реанимации, если ребёнок при этом остаётся один. Это — правильно, и по закону.

Во-вторых, надо также чётко понимать, что все те, кто обязан по долгу службы сообщить в орган опеки о таких вот печальных обстоятельствах (сотрудники полиции, медики, школа…) всё равно сообщат об этом в орган опеки. Они обязаны это сделать — в этом и смысл.  Поскольку только орган опеки может принять решение, как защитить права и интересы ребёнка, пока его родители не в состоянии это делать.

Вывод из этого такой: если кто-то из должностных лиц считает, что надо в опеку сообщить — пусть сообщает. Это не предмет дискуссии, а тем более угроз в отношении родителей или иных законных представителей. Всё просто: считаешь, что ребёнок в опасности — «стучи», звони, хоть сову с депешей посылай, но родителей или опекуна при этом избавь, пожалуйста, от нотаций и угроз. Делай свою работу.

В-третьих. Конечно, орган опеки должен проверить сообщение о том, что ребёнок остался без попечения родителей. И будет это делать. Причём всегда одним и тем же способом — визитом домой в то место, где живёт ребёнок, и составлением акта обследования жилищно-бытовых условий.

Вы можете не открывать дверь, конечно. Но если у сотрудников органа опеки будут какие-то существенные основания полагать, что ребёнка за дверью, например, «разбирают на органы» (так соседке показалось, и она заявление написала), то дверь, скорее всего, придётся открыть. Может, не сразу, может, с полицией, может, с «болгаркой» — тут может быть по-разному.

Сотрудники органа опеки должны быть вежливы, не мешать вам жить, не топать грязными ногами по ковру и уважительно разговаривать с вами и с детьми (они, как правило, хотят поговорить с детьми тоже). Составленный акт орган опеки должен подписать у начальства и в течение трёх дней направить вам по почте (не всегда доходит, и уж если доходит, то точно не вовремя), или выдать вам (надо прийти в орган опеки и попросить заверенную копию). Читайте. Устраивает, что там написано — ну и хорошо, не устраивает — в вашем распоряжении суд (сразу поясню, что дела такого рода очень непростые, самостоятельно идти обжаловать этот акт не рекомендую, пригласите адвоката).

Четвёртое. Лишение родительских прав, отобрание детей — это всё крайне сложные, и с юридической точки зрения, и с человеческой точки зрения, и процедурно — крайне сложные вещи. Чтобы, например, отобрать ребёнка, нужно, кроме серьёзных к тому оснований (а именно: непосредственно, прямо сейчас угрозы жизни и здоровью ребёнка), крайне много телодвижений и бумаг. Нужно будет специальное постановление, которое должен подписать руководитель органа опеки (в постановлении должно быть слово «отобрать» по отношению к ребёнку, указано у кого отобрать), потом, хотя вы этого и н е увидите, будет большая и долгая разборка между опекой и прокуратурой. А потом — за семь дней — опеке нужно будет ухитриться подать в суд иск о лишении родительских прав.

Это непростая последовательность действий. Чтобы пойти по этому пути, у каждого чиновника, участвующего в этом, должна быть уверенность в обоснованности своих действий.

Никакого «плана по отобраниям» не существует, а за каждого выявленного ребёнка, оставшегося без попечения родителей, сотрудникам органа опеки, помимо описанной процессуальной возни, «прилетит» сверху ещё и грозный рык об ухудшении статистики. Поэтому (тут я даже позволю себе слово «увы») отобрания происходят даже намного реже, чем это бы необходимо для защиты прав детей. Опека лучше потянет время, придёт ещё раз или как-то «спустит на тормозах», чем начнёт заниматься этим всем неприятным делом.

Пятое. Чуть-чуть повторюсь, но не будет лишним: сколько ни повторяй, все всё ещё это забывают. У любого органа, у любой организации, рта нет. Оно (учреждение), он (орган), она (организация) не могут выражаться иначе, как письменно, и за подписью руководителя.

Поэтому любые устные высказывания юриста роддома, инспектора опеки, медсестры, учительницы, «общественности» — это колебания воздуха. Пока они не обретают письменную форму, ценность их — ровно та же, что в словах «экспертной группы» соседок-пенсионерок у соседнего подъезда.

Исходя из вышеизложенного:

  1. Пока нет бумаг — перед вами источник «одна баба сказала», а не позиция органа.
  2. Отобрание детей или лишение родительских прав — сложная правовая конструкция, требующая существенных оснований и большого объёма чиновничьей работы. Оно не бывает «просто так» — слишком «дорогое» удовольствие для чиновников.
  3. Если вы читаете эти строки, а ребёнок рядом с вами и накормлен, ни лишение, ни отобрание — не про вас.
  4. Опека обязана проверять любые «сигналы», даже самые идиотские. Открывать ей дверь или нет  — ваше решение. Есть и плюсы, и минусы. Можно советовать только в конкретной ситуации. Акт, составленный органом опеки должен быть вручён вам  в трёхдневный срок (зайдите сами, не ждите почту).
  5. Не рассчитывайте на «самолечение» в подобных делах. Если у вас на пороге (или даже в телефоне) орган опеки – это уже достаточное основание для визита к адвокату.

Надеюсь, стало чуть-чуть понятнее и спокойнее.

Да! И не спускайте хамам, особенно при должностях, их враньё и хамство. Угрозы и брань со стороны человека, обличённого хоть какими мелкими, но полномочиями — основание для жалобы. Письменной! Помните, что органы эти все разговаривать не умеют. Только писать.

11/09/2017