web tasarım лишение родительских прав | Библиотека адвоката Жарова | Page 2

Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: лишение родительских прав (page 2 of 6)

Восстановление в родительских правах

Отмена ограничения родительских прав или восстановление в родительских правах производится судом по иску родителей (одного из них), ограниченных в родительских правах или лишенных родительских прав.

Комментарий к Постановлению Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017.

Все мы слышали о том, что лишение родительских прав является крайней мерой, что это исключительный случай, и поэтому законодатель предусмотрел не только лишение родительских прав, не только ограничение в родительских правах, но и восстановление родительских прав (либо отмену их ограничения).

Верховный Суд РФ 14 ноября 2017 года принял Постановление, в котором, в частности, остановился на вопросах отмены ограничения родительских прав и восстановления в родительских правах. Ничего особо нового Верховный Суд сказать не может, поскольку Постановление Пленума не является нормативным актом. Оно не вносит каких-то новых норм, а лишь разъясняет действующее законодательство, но и за это спасибо, поскольку некоторые моменты, которые возникают и возникали при применении законодательства, Верховный суд нам всё-таки разъяснил.

Прежде всего, хотел бы обратить внимание: Верховный Суд подчеркнул, что требование о восстановлении в родительских правах необходимо предъявлять тому лицу, у которого на попечении находится ребёнок. То есть, если мать или отец были ограничены или лишены родительских прав, они должны обращаться с иском о восстановлении родительских прав, указывая в качестве ответчика — опекуна, приёмного родителя, детский дом, детское учреждение, в котором находится ребёнок, т.е. то юридическое или физическое  лицо, на попечении которого находится ребёнок.

Здесь есть определенные тонкости, поскольку, как правило, родитель, который хочет восстановиться в родительских правах, может и не знать, где находится его ребёнок. В таком случае иск необходимо адресовать к органу опеки и попечительства — последнему, про который вам доподлинно известно, что там был ребёнок.

Суд вызовет этот орган опеки и попечительства в процесс, и дальше будет раскрыто, где сейчас находится ребёнок, к кому дальше вам предъявлять иск. Это важное уточнение, которое сделал Верховный суд, и я думаю, в дальнейшем станет несколько проще предъявлять такие иски.

Также суд подчеркнул, что такого рода иски рассматриваются по месту нахождения или по месту жительства ответчика. Если родительских прав родитель был лишен в Иркутской области, а ребёнок уехал, например, с опекуном в Санкт-Петербург, то иск будет рассматривать суд в Санкт-Петербурге.

Разумеется в ситуации, когда один из родителей был лишен родительских прав, а ребёнок был оставлен со вторым из родителей, с предъявлением иска не должно быть проблем, потому что иск предъявляется по месту жительства второго родителя, и он же будет являться ответчиком (тот родитель, у которого находится ребёнок)

На что ещё обратил внимание Верховный суд? Это содержится в законодательстве, но не всегда принималось судьями как обязательное к действию: обязательно выслушать мнение ребёнка, достигшего 10 лет, прежде чем принимать решение о восстановлении в родительских правах. Восстановление в родительских правах в отношении ребёнка старше 10 лет, если он не выражает своё согласие с этим восстановлением, невозможно.

Эту норму, к сожалению, не часто применяли суды, и, к сожалению, при рассмотрении иска о восстановление в родительских правах не часто вообще заслушивались дети. Верховный Суд ещё раз напоминил, что дети до 10 лет также подлежат опросу в суде, если они в состоянии выразить свое мнение по рассматриваемому вопросу, и если суд сочтет возможным их выслушать. Всё чаще и чаще так и происходит: заслушиваются дети восьми-семилетнего возраста. С дошкольниками такое происходит реже, но дети младшего школьного возраста уже вполне себе участвуют в судебных заседаниях, разумеется, с участием педагога, с удалением родителей из зала судебных заседаний, разумеется, в форме понятной ребёнку, “нежного” возраста.

Ещё один момент, на который обращает внимание Верховный Суд, и на который обращу ваше внимание я. При отмене ограничения в родительских правах или восстановлении в родительских правах, решается одновременно ещё два вопроса:

1) прекращение уплаты алиментов;

2) возврат ребёнка такому родителю.

Суд неоднократно и очень чётко указывает, что при решении вопроса о восстановлении в родительских правах или об отмене их ограничения, одновременно решается вопрос о передаче ребёнка этому родителю. Но суд вправе восстановить родителя в родительских правах, не решив положительно вопрос о возврате ребёнка родителю, например, от опекуна. Очень хорошо, что Верховный Суд обратил на это внимание и прямо прописал это в своем Постановлении Пленума.

Довольно часто встречалась ситуация, когда суд восстанавливал в родительских правах родителя, который не видел ребёнка, например, в течение года, и тут же принимал решение о передаче ему ребёнка. Это конечно же не соответствует интересам ребёнка. Я надеюсь, что теперь будет больше решений, в которых суд будет учитывать интересы ребёнка и, даже восстанавливая в родительских правах, будет все-таки разбираться соответствует интересам ребёнка возврат ребёнка родителям или нет. Если нет, то отказывать, то есть восстанавливать в родительских правах, но отказывать в передаче ребёнка, оставляя его с опекуном. А такие ситуации довольно часто возникают.

Вернуться к оглавлению

Отобрание ребёнка

Комментарий к Постановлению Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017. Каковы основания для отобрания ребёнка из семьи? Когда отобрание обосновано? Каковы правовые последствия для ребёнка и его родителей?

Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни и здоровью (ст. 77 Семейного кодекса РФ) очень популярная тема и в Общественной палате, и в Государственной Думе, и во многих других местах, где кто-то хочет поговорить о проблемах семьи. Иногда создается впечатление, что ровно этим проблемы семьи и ограничиваются. «Вот опека отбирает детей, вот орган опеки опять пришёл в семью, отобрал очередного ребёнка или детей, ах»!

На самом деле ст. 77 Семейного кодекса применяется крайне редко. Это всего лишь несколько тысяч случаев на всю страну на год, что на наши 140 млн населения довольно-таки, я считаю, гуманная цифра. Но кроме отобрания при непосредственной угрозе жизни и здоровью существуют и другие способы, когда ребёнок из семейной обстановки перемещается в детский дом, приюты или Ещё в какую-то организацию. Люди их всё время путают, поэтому правоприменение страдает. Люди ожидают, что ситуация будет такой, как предусмотрено ст. 77 Семейного кодекса, а перед ними, например, ситуация, которая описывается положениями закона «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних».

Это другой закон, там другие правила. Поэтому Верховный Суд, комментируя эту ситуацию в Постановлении Пленума от 14 ноября 2017 года, указал, что необходимо различать ситуации, когда ребёнок отобран при непосредственной угрозе жизни и здоровью (ст. 77 Семейного кодекса РФ), и когда ребёнок был перемЕщён, например, в приют, по другим основаниям, предусмотренным законодательством «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних».

Если учитывать эти обстоятельства, то всё остальное, чо чём я сейчас буду говорить, будет касаться конкретно проблемы отобрания ребёнка и разборок после этого.

Само по себе отобрание ребёнка не вызывает проблем, технология давно отработана, все её знают, сотрудники опеки не встречаются с проблемами с применением процессуальных норм. Однако есть проблема — что считать непосредственной угрозой жизни и здоровью. Орган опеки всегда просил дать конкретный список. К сожалению ( я считаю, что к счастью) Верховный Суд нам такой список не дал, однако разъяснил, что же считать угрозой жизнью и здоровью.

Итак, «Под непосредственной угрозой жизни или здоровью ребёнка, которая может явиться основанием для вынесения органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации либо главой муниципального образования акта о немедленном отобрании ребёнка и изъятии его из семьи, следует понимать угрозу, с очевидностью свидетельствующую о реальной возможности наступления негативных последствий в виде смерти, причинения вреда физическому или психическому здоровью ребёнка вследствие поведения (действий или бездействия) родителей (одного из них) либо иных лиц, на попечении которых ребёнок находится».

Верховный Суд приводит примеры (наверное, они слушали мою лекцию на курсах повышения квалификации сотрудников опеки, я всегда привожу этот пример): «такие последствия могут быть вызваны, в частности, отсутствием ухода за ребёнком, отвечающего физиологическим потребностям ребёнка в соответствии с его возрастом и состоянием здоровья (например, непредоставление малолетнему ребёнку воды, питания, крова, неосуществление ухода за грудным ребёнком либо оставление его на длительное время без присмотра)». То есть Верховный Суд подчеркивает, что нам необходимо учитывать и возраст ребёнка, и состояние его здоровья, и реальные обстоятельства, которые были, и то, какой значительной была угроза в данный конкретный момент. Может быть у ребёнка 16 лет была температура 40, а мама пошла «заливать глаза» к соседу, хотя ему и 16 лет, но в данный момент его мать не вызвала скорую помощь, не оказала какой-то другой помощи. Это основание к отобранию ребёнка. Если вы оставили грудного ребёнка на полдня с пьяным сожителем, а сами ушли куда-то гулять, будет ли это говорить о том, что создана очевидная непосредственная угроза жизни и здоровью?…

В целом Верховный Суд меняет слово «непосредственное» на слово «очевидное». Это разные слова, формулировка, предложенная Верховным судом, более удобная. Действительно, вы должны увидеть со всей очевидностью свидетельствующие факты о том, что есть действительно реальная угроза для ребёнка, для его здоровья. И это зависит и от возраста ребёнка, и от конкретных обстоятельств, которые происходят. И определяться они должны в каждом конкретном случае. Именно поэтому — поясняет нам Верховный Суд, и поясняю вам я — придумана проверка данных обстоятельств в судебном порядке, а не путем каких-то административных процедур. В суде вы можете дать показания, заслушать свидетелей и проверить обстоятельства — Верховный Суд прямо указывает на необходимость таких действий нижестоящим судам.

Что ещё нужно учесть при рассмотрении вопроса об отобрании ребёнка?

Верховный Суд несколько раз подчеркивает то, что такие действия органов опеки могут быть обжалованы в суд, и могут быть как проверены в рамках рассмотрения дела по 77 статье Семейного кодекса (после отобрания ребёнка необходимо выходить в суд с иском о лишении родительских прав или ограничении родительских прав), так и в рамках отдельного иска тех лиц, у которых был отобран ребёнок к органу опеки и попечительства (к тому органу, который принял решение о непосредственно отобрании).

Ещё один момент, на который указал Верховный Суд: для таких действий не требуется судебного разрешения, органы опеки и попечительства вправе действовать самостоятельно, и лишь потом суд проверяет их действия. Иногда приходилось встречать решения судов, где органы опеки просили разрешение на отобрание ребёнка при наличии непосредственной угрозы жизни и здоровью ребёнка. «Не ждите, — говорит Верховный Суд, — отбирайте, а потом будем разбираться. Главное, чтобы с ребёнком все было хорошо».

Ещё раз подчеркну, и Верховный Суд это тоже подчеркивает: необходимо отличать различные меры защиты прав ребёнка, предусмотренные не только ст. 77 Семейного кодекса РФ, но и законом «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Например, если ребёнок был найден как безнадзорный или беспризорный по акту ОВД, он будет доставлен сначала в орган внутренних дел, потом в приёмник-распределитель (в то, место которое раньше называли так) — в приют, или в медицинскую организацию. Но это не будет отобрание ребёнка, и последствий, просмотренных Семейным кодексом, а именно: лишение родительских прав, иск об этом в суд, эти действия влечь не должны. То есть это совсем другая правовая природа и другие обстоятельства.

Вот такой небольшой подарок сделал нам Верховный Суд 14 ноября 2017 года, издав соответствующее Постановление Пленума.

Вернуться к оглавлению

Лишение родительских прав

Лишение родительских прав — сложная и тяжелая процедура.

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 14.11.2017 разъяснило нюансы лишения родительских прав как кровных, так и приёмных родителей. Впервые было сказано, что приёмных родителей можно ограничивать в родительских правах также, как и биологических родителей.

14 ноября 2017 года Верховный Суд принял Постановление Пленума Верховного Суда, в котором ещё раз рассмотрел вопросы, связанные с лишением родительских прав. Это Постановление не явилось революцией, но надо сказать, что любое Постановление Пленума Верховного Суда никогда не меняет законодательство. Оно лишь рассказывает о том, как именно применять действующее законодательство, которое уже имеется в настоящий момент. Кроме того, Верховный Суд неоднократно до этого с тем же материалом, с тем же Семейным Кодексом, уже разъяснял, как применять законодательство при лишении родительских прав. Но в этот раз нормотворчество пошло по более правильному пути, Верховный Суд начал рассказывать нижестоящим судам о том, как применять это законодательство, буквально по полочкам раскладывая, как именно это делается. На мой взгляд, Постановление Пленума Верховного Суда довольно интересно для комментария, и я позволю себе откомментировать несколько положений.

Разъяснения Верховного суда

Прежде всего нужно отметить, что Верховный Суд разрешил (теперь, что уже называется «сверху») применять по аналогии законодательство при ограничении родительских прав усыновителей. То есть раньше был разговор такой, что усыновителям можно было только лишиться родительских прав, то есть полностью отменить усыновление, больше никакого варианта для тех усыновителей, у которых случилась беда и они не могут заниматься своими детьми как следуют, не было. Могли только отменить усыновление. Это аналог лишения родительских прав.

А теперь, — сказал Верховный Суд, — можно применять по аналогии и ограничение родительских прав, то есть, на мой взгляд, это более прогрессивный подход. Действительно, иногда случаются такие обстоятельства, когда усыновитель не может в силу различных причин продолжать осуществлять свои родительские права, но лишать его родительских прав вроде как не за что. При таких обстоятельствах можно будет ограничить его в родительских правах. Единственная история, что Верховный Суд не пошел до конца в этой аналогии и не рассказал, например, что делать с восстановлением родительских прав усыновителей, можно ли так делать. Если усыновление было отменено, то можно ли вернуть все обратно. Вот этот момент в данном Постановлении Верховный Суд не указал.

В других Постановлениях довольно сказано чётко и понятно — и это, собственно следует напрямую из закона — отмена усыновления, к сожалению, процесс односторонний. Если уж отменили усыновление, восстановить уже невозможно.

Второй момент, который обращает на себя внимание: Верховный Суд указал, что при ограничении родительских прав нельзя указывать срок, на который вводится такое ограничение. Раньше были часты решения, когда вводилось ограничение на какой-то срок, например, родительские права ограничивались на 6 месяцев или на год. Верховный Суд совершенно справедливо указал, что ограничение родительских прав — это не отрезок времени, а луч (есть начало, но нет конца). Верховный Суд правильно указал, что при ограничении родительских прав срок установлен быть не может, то есть оно начинается и заканчивается одним из двух: либо родительские права будут восстановлены, либо родительских прав лишаются окончательно. Но автоматически ничего не происходит. Прошло полгода или любой другой срок, но родительские права продолжают быть ограничены.

При обращении в суд с иском о лишении родительских прав Верховный Суд подробно расписал, кто может это делать, ещё раз разъяснили, что лицами, заменяющими родителей, являются опекуны, усыновители, попечители, приемные родители, патронатные воспитатели. То есть все те лица, которые в силу закона являются законными представителями ребёнка, а не просто те лица, у которых ребёнок находится на попечении в бытовом смысле. Если ребёнок в бытовом смысле, например, находится на попечении у своей тёти, это не значит, что тетя имеет право подать на лишение родительских прав. Вот когда тётю назначат опекуном, тогда можно будет ставить об этом вопрос.

Основания для лишения родительских прав

Если брать конкретные основания для лишения родительских прав, их всего немного. Ст. 69 Семейного Кодекса не претерпела каких-то существенных изменений и по всем этим основаниям Верховный суд подробно прошёлся.

Одно из основных, самых «популярных» оснований для лишения родительских прав — это злостное уклонение от уплаты алиментов. Суд ещё раз пояснил, что уклонение от уплаты алиментов может быть только в том случае, если эти алименты уплачиваются по решению суда или по нотариально заверенному соглашению между родителями. Если алименты не уплачиваются просто, то в данном случае, к сожалению, говорить о том, что имеется злостная неуплата алиментов, нельзя.

Но вместе с тем суд пошел дальше и объяснил, что такое злостная неуплата алиментов. Раньше бытовала точка зрения и она была отражена в документах Верховного Суда РФ о том, что злостное уклонение от уплаты алиментов — это когда есть уголовное дело об уклонении от уплаты алиментов. Только в этом случае. Нет, не только!

Верховный Суд, обращая внимание, что уклонение от уплаты алиментов должно быть злостным, говорит, что не только постановление судебного пристава о привлечении к ответственности за уклонение от уплаты алиментов может являться обоснованием такого иска, но и какие-то другие обстоятельства. В частности, само по себе наличие задолженности об уплате алиментов уже может свидетельствовать о том, что человек злостно уклоняется от их уплаты вне зависимости от того, привлечен он к ответственности или нет. Также сокрытие должником заработка или иного дохода — тоже является уклонением; розыск родителя, обязанного уплачивать алименты, ввиду сокрытия им своего местонахождения; привлечение родителя (уже как один из вариантов) к административной или уголовной ответственности за неуплату средств на содержание несовершеннолетнего ребёнка.

Это прорыв на самом деле. Раньше основанием для лишения родительских прав само по себе наличие задолженности не являлось. Нужно было обязательно добиваться от приставов привлечения должника к ответственности, что было связано со значительными трудностями. Однако само по себе наличие задолженности не является жестким автоматическим основанием для лишения родительских прав. Суду необходимо учитывать продолжительность и причины неуплаты родителем средств на содержание ребёнка, то есть это вопрос, требующий доказательств. Само по себе наличие задолженности не является основанием.

Если взять практику, наличие задолженности всегда добавляет аргументов при лишении родительских прав, тем более, обычно мы при этом наблюдаем, что второй родитель не общался с ребёнком длительное время, никак не участвовал в его жизни и до кучи — не выплачивал алименты. Вот в таком случае эта история будет учтена, однако теперь суд должен входить в обсуждение: почему же второй родитель не уплачивал алименты, может быть у него были на то какие-то объективные причины и основания.

Основания, предусмотренные абз. 3 ст. 69 Семейного Кодекса, а именно когда родители отказываются без уважительных причин взять ребёнка из организации, где он находится. Обычно это не требовало каких-то пояснений, но являлось достаточно редким для использования в жизни граждан. Обычно такие заявления подавали организации для детей, оставшихся без попечения родителей, например, когда ребёнок находится в доме ребёнка, и родители его не приходят, не забирают ребёнка. Вот это было основанием для лишения родительских прав. Теперь Верховный Суд ещё раз подчеркнул, что рассматривая это дело, судья должен выяснить, какими причинами был обусловлен отказ взять ребёнка из организации для детей, оставшихся без попечения родителей. И если причины эти были уважительными, то отказать в лишении родительских прав.

Ещё один момент, который требует пристального внимания. Верховный Суд указал нижестоящим судьям о том, что они должны входить в обсуждение ещё одного вопроса — было ли основание у родителей в принципе помещать ребёнка в дом ребёнка.

Ведь часто ситуация происходит так, что мать одинокая поместила ребёнка в дом ребёнка, некоторое время не приходит, ставится вопрос о лишении её родительских прав. Здесь суду предложено ставить вопрос о том, а было ли у неё основание для помещения ребёнка в дом ребёнка? Ведь это не камера хранения, туда нельзя принести произвольно ребёнка и оставить его жить там, потому что мама просто не хочет его воспитывать. Должны быть определенные основания, например, тяжелое материальное положение. Теперь суд должен исследовать эти обстоятельства при решении вопроса о лишении родительских прав, что на мой взгляд является справедливым и правильным. Также суд должен проверить, поддерживаются ли отношения между родителем и ребёнком, и другие обстоятельства, которые и ранее выяснялись, но здесь они изложены более подробно и полно. Надеюсь, это вызовет более правильную правоприменительную практику, когда судьи будут единообразно действовать в этой ситуации, потому что нередки были случаи, когда вообще без всяких доказательств родителей лишали родительских прав в отношении детей, которые находились в доме ребёнка. Это с одной стороны. С другой стороны, вызывали сто раз маму ребёнка, которая уже даже забыла как её ребёнок выглядит, чтобы выяснить, каковы были причины. Здесь требуется найти баланс, вот этот баланс пытается найти Верховный суд в своем постановлении.

Есть одно из оснований лишения родительских прав — злоупотребление родительскими правами. Суд поясняет, что не любое злоупотребление родительскими правами является основанием для лишения родительских прав. Например, злоупотреблением родительскими правами будет являться создание препятствий в обучении, вовлечение в азартные игры, склонение к бродяжничеству, вовлечение в деятельность организаций, запрещённых в РФ, и тд. Это более подробное, более чёткое пояснение на самом деле необходимо судам, потому что у нас под злоупотребление родительскими правами затаскивали всё что угодно. Например, не дал согласие на выезд за рубеж — всё, злоупотребление. Это не так. Действительно должно быть употребление родительских прав во зло ребёнку. В данном случае Верховный Суд более подробно описывает эту ситуацию, давая возможность нижестоящим судам более грамотно применять закон.

Последним перечисленным в ст. 69 Семейного кодекса основанием для лишения родительских прав является совершение умышленного преступления против жизни и здоровья супруга или второго родителя ребёнка. В данном случае Суд уточнил — хотя на мой взгляд это было очевидно, но правоприменительная практика шла по разным путям — что для того, чтобы лишать родительских прав по этому основанию, требуется приговор суда либо постановление, прекращающее уголовное дело по нереабилитирующим основаниям. В данной ситуации это само по себе требует уточнения, потому что нереабилитирующие основания бывают разные. Прекращение уголовного дела по истечению срока давно является нереабилитирующим основанием, а, тем не менее, сказать при таких обстоятельствах, бил папа маму или мама папу, невозможно. Поэтому здесь, мне кажется, будет ещё внесено изменение и уточнят, какие именно основания для прекращения уголовного дела являются всё-таки основанием сказать, что преступление было совершено.

Ещё один момент на который обращает внимание Верховный Суд. Лишение родительских прав может быть осуществлено в отношении того родителя, который контролировал ситуацию, то есть обстоятельства, которые явились основанием для лишения родительских прав, должны зависеть от действия этого родителя. А по обстоятельствам, которые не зависят от действий родителя, например: психическое расстройство, хроническое заболевание, за исключением алкоголизма и наркомании — в этих случаях родитель считается невиновным в случившихся обстоятельствах и, соответственно, лишен родительских прав не будет.

Верховный Суд обошел вопрос стороной, что делать с детьми, родители которых находятся в местах лишения свободы. Здесь есть определенные комментарии Верховного Суда, которые были даны в других местах, в так называемых ответах на вопросы, когда Верховный Суд разъясняет какие-то положения законодательства по отдельным запросам судов или по тому, что они анализируют практику работы. При таких обстоятельствах была высказана позиция Верховного Суда, но в данном Постановлении этот вопрос не нашел отражения, и что же делать с детьми, родители которых находятся в местах лишения свободы, можно их лишать родительских прав или нельзя — этот вопрос в данном Постановлении Пленума не был никаким образом разрешен. Тем не менее ещё раз подчеркнуто, что поведение родителя, в результате которого он лишается родительских прав, обязательно должно быть виновным, и несколько раз повторено, что это крайняя мера и применяется в исключительных случаях. Мы это слышали и до этого. Собственно, одно из базовых пониманий лишения родительских прав как меры родительской ответственности оно сохранено. И действительно Верховным Судом лишение родительских прав рассматривается как мера родительской ответственности. Концепция лишения родительских прав как мера защиты ребёнка находит свою дорожку в этом вопросе достаточно медленно и, к сожалению, в данном Постановлении Пленума Верховного Суда отражения в полной мере не находит.

 

Вернуться к оглавлению

 

Как это делается в Москве или все претензии к ДТСЗН в одном посте

Как это делается в Москве или все претензии к Департаменту труда и соцзащиты — в одном посте.

Не секрет, что сфера моей профессиональной деятельности — дети, как я частенько повторяю, во всех видах и проявлениях. И это не только всякие лишения родительских прав, или споры между родителями, но и усыновление, и всяческие споры по поводу опеки, прежде всего, над детьми.

Разумеется, такого рода споры, которые про опеку, чаще всего бывают не между гражданами (хотя и тут родители судятся с опекунами и наоборот), а между гражданином (опекуном, как правило) и государственным органом — органом опеки.

В Москве органом опеки является Департамент труда и социальной защиты населения города Москвы. В ряде районов его полномочия, как органа опеки и попечительства исторически делегированы на уровень муниципалитетов, и тогда органом опеки является муниципалитет. Такая ситуация, например, в московском районе Замоскворечье, или в Куркино, в Щукино, в Пресне… Но в остальном городе — ДТСЗН и его районные подразделения — ОСЗН.

Если попытаться проанализировать те ситуации, с которыми приходят ко мне, в Команду адвоката Жарова, то споры с органами опеки можно разделить на две части. Одна — назовём их «рабочие» споры, связанные со сложным применением законодательства, споры, вызванные ошибками органов опеки. Таких, на мой взгляд, четверть из всех.

Три четверти — это разномастные споры из разряда «могло бы не быть».  В сущности, это или настоящая «дурь» конкретных сотрудников, хамство, «личные отношения» в рабочем процессе, всякого рода «обиды», и, конечно, «политические» решения, не основанные на законе… Попробую их сгруппировать и описать.

1.  Про «место жительства» и «прописку»

Место жительства — место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает. Регистрация по месту жительства — это то жилое помещение, которое гражданин назвал своим местом жительства перед государственным органом, отвечающим за миграцию. Эти два места могут не совпадать, и с этим связано масса коллизий. Я подробно писал на эту тему.

В 2015 году Минобрнауки довольно недвусмысленно объяснило ДСЗН Москвы, что при решении вопросов опеки необходимо руководствоваться не законом, который описывает вопросы регистрации, а статьёй 20 Гражданского кодекса: то есть важно, где человек живёт, а не где «прописан».

Такую же позицию должны занимать и суды. И, в большинстве случаев, занимают.

То есть, в отношении ребёнка, семьи, опеки и т.п. компетентен тот орган опеки и попечительства, на территории которого имеет место жительства тот человек, в отношении которого необходимо что-то предпринять. Например, ребёнок, находящийся под надзором в детском доме, «приписан» к тому органу опеки, на территории которого находится детский дом. А если он же начинает жить под опекой в семье — то к тому органу опеки, чьи полномочия распространяются на то место, где он фактически живёт с опекуном. Или потенциальный опекун должен обращаться в орган опеки не по месту «прописки», а в тот орган опеки, где он живёт постоянно (или преимущественно).

Как в реальности? В реальности, орган опеки посылает всех «по прописке». Это полу-правильно.

Почему неправильно? Потому, что статью 20 Гражданского кодекса никто не отменял: важно где проживает, а не где «прописан». Правильно потому, что, как правило, граждане не передают в орган опеки никаких документов, которые бы свидетельствовали о том, что они теперь проживают по тому адресу, где проживают. Это может быть договор безвозмездного пользования, договор найма жилого помещения, согласие от супруга на пользование его имуществом или что-то подобное.

Ещё нужно отметить, что орган опеки в Москве — Департамент. И он, в принципе, может самостоятельно решать, какие именно его территориальные или иные подразделения будут заниматься тем или иным вопросом. И поэтому, если вы живёте реально, например, в Метрогородке, а «прописаны» в Ховрино, то вас могут отправить хоть туда, хоть  туда, спорить с этим не стоит. А вот если вы, положим, живёте в Щукино (полномочия по опеке делегированы муниципалитету), а «прописаны» в Строгино (полномочия остались в ДСЗН) — за территориальность, может быть, и стоит побороться.

Но наибольшее количество споров, конечно, про разные регионы. Тут совет такой. Дальше «прописки» отправить уже невозможно, поэтому, если вам всё равно, идите сразу по прописке. Но если вам важно то место, где вы живёте по факту (например, при опеке), добивайтесь, чтобы даже заключение о возможности быть опекуном было выдано по месту вашего фактического жительства. Невзирая на прописку.

Как с этим бороться в принципе — неясно. В свое время заместитель руководителя ДСЗН Алла Зауровна Дзугаева, талантливый юрист, вытащила на свет эту схему («прописка» = место жительства), обосновав её (не вполне корректно) нормами законодательства, регулирующими процедуру регистрации. И теперь эта схема живёт и, в большинстве случаев, здравствует, применяется всеми органами опеки, когда надо «отвести» кандидата в опекуны или побороться против приёмной семьи.

К сожалению, применение именно этого закона нигде официально не установлено, нормативного акта, утверждающего, что в Москве какой-то особый порядок, нет, и поэтому обжаловать в суд приходится каждое правоприменение, каждую ситуацию.

Конечно, это большое свинство, но, вероятно, призвать к порядку людей, которые никак от выборов не зависят, не получается. А их начальник, Собянин, игнорирует гораздо более суровые протесты автомобилистов или пешеходов… Что уж тут про опекунов говорить.

В общем, решение применять «прописку» (а вернее, её отсутствие) в Москве как ограничение прав — решение политическое, и решение Собянина. Во всяком случае, протесты, адресованные к нему так и ни к чему не привели.

2. Про приёмную семью

Когда ребёнок из детского дома (или дома ребёнка, или иного учреждения, но будем для простоты писать дальше просто «детский дом») передаётся в семью, вопрос о форме устройства ребёнка решает тот орган опеки, к которому этот детский дом «приписан».

Вопрос о количестве форм устройства — юридически непрост. Однако, в законе написано: «усыновление (удочерение), под опеку или попечительство, в приемную семью либо в случаях, предусмотренных законами субъектов Российской Федерации, в патронатную семью)» (ст. 123 СК РФ), причём форму такого устройства определяет орган опеки и попечительства (ст. 121 СК РФ). Из  процитированного вытекает, что орган опеки, который передаёт ребёнка в семью, может выбрать такую форму устройства, как «приёмная семья».

Приёмная семья — это вид возмездной опеки (ст. 14 ФЗ «Об опеке и попечительстве»), когда ребёнок находится в семье не только как подопечный, но ещё и заключается договор о приёмной семье, в котором указываются, например, формы и виды социальной поддержки, размер и порядок выплаты вознаграждения приёмным родителям и, возможно, что-то ещё.

При этом, если актом (например, постановлением или приказом) органа опеки по месту жительства ребёнка (где он был в детском доме) опекун назначен как исполняющий обязанности возмездно (например, создана приёмная семья), то орган опеки должен заключить договор о приёмной семье (ст. 445 ГК РФ).

В случае изменения места жительства подопечного (например, переехала семья опекуна), его личное дело передаётся в орган опеки по новому месту жительства (ст. 9 ФЗ «Об опеке и попечительстве»), старый договор о приёмной семье прекращается, а орган опеки и попечительства по новому месту жительства должен заключить новый договор (п. 3 Правил заключения договора об осуществлении опеки или попечительства в отношении несовершеннолетнего подопечного, утверждённых Постановлением Правительства Российской Федерации от 18 мая 2009 года № 423).

В Москве этого не происходит. Во-первых, говорят нам, не изменилось, мол, место жительства подопечного. Об этом подробно писал выше. Во-вторых, и это новость, орган опеки начинает требовать снова сбора полного пакета документов как при назначении опеки. Этого требования нет ни в одном нормативном акте: договор о приёмной семье заключается на основании акта (постановления, приказа, распоряжения…) органа опеки о создании приёмной семьи. Никакого другого основания (например, пакета документов, новой справки о здоровье и т.п.) не требуется.

В-третьих, и это тоже московская новация, органы опеки заявляют, что договор, типа, это продукт полного непротивления сторон, и орган опеки хочет заключать договор, или не хочет — это их свобода.

Первый раз — да. При передаче ребёнка никто не обязывает передавать его именно в приёмную семью, форму устройства определяет орган опеки самостоятельно. Но вот уж если приняли решение передать именно на возмездную опеку — выбора у всех последующих органов опеки уже нет: прямо установлена обязанность заключить такой договор.

И к этому придётся принуждать через суд.

3. Про лишение родительских прав и алименты, которые должны взыскать опекуны

Орган опеки и попечительства сам подвергается контролю со стороны, например, прокуратуры. И там любят задавать вопрос: а на каком основании этот ребёнок вообще под государственным призрением, если у него есть живые родители. И спрашивают, почему эти родители хотя бы не платят алименты, если уж с любовью к детям не получилось.

В органах опеки часто, чтобы испугать граждан, или по незнанию, употребляют термин «статус», в сочетании «статуса нет», когда хотят сказать, что родители ребёнка не лишены родительских прав, и, стало быть, ребёнок «не очищен» юридически, не может быть, например, усыновлён. Ещё очень часто лишение родительских прав требует бухгалтерия, чтобы положить решение суда в основу выплат опекунам, ибо такое основание как, например, отсутствие фактического родительского попечения, даже при наличии согласия на усыновление не кажется им достаточным основанием для назначения выплат. Об этом я подробно уже писал.

Но орган опеки действует, прежде всего, как любой биологический объект, в основном, с целью выжить и развиться самому. И требует (незаконно) от опекунов и попечителей, чтобы они занимались лишением родительских прав родителей своих подопечных, и взыскивали на них алименты.

Такие действия часто (и есть, по моим ощущениям, тенденция к повышению частоты) приводят к тому, что тихо до этого спавшие родители вдруг «просыпаются» и начинают, например, требовать возврата им ребёнка из приёмной семьи. Если ребёнок прожил уже у опекуна, например, три года, представляете, с какой болью и кровью это всё происходит? Не трогали бы этих родителей и их дурацкие алименты, гляди, всё было бы прекрасно и тихо до 18 лет, но нет — теребят.

Проблема ещё и в том, что масса граждан, которые становятся опекунами детей, оставшихся без попечения родителей, приёмными родителями, не осознают, что ребёнок, которого им «выдали повоспитывать» не является их ребёнком. При усыновлении — понятно, а вот при опеке или в приёмной семье — нет, ребёнок не опекуна, опекун фигура лишь временная… Это понимание не дают ни в большинстве школ приёмных родителей, ни в органе опеки, нигде. И поэтому человек неверно оценивает правовые последствия назначения опекуном — он чувствует себя полноценным родителем.

Лишение родительских прав — учила нас до последнего времени наука — мера родительской ответственности. Лично я считаю несколько по-другому, но что мои научные воззрения, если Верховный суд и судебная практика ведут себя преимущественно по иному, и если моя точка зрения пока что в разделе «учёные спорят». Если это так, то родительская ответственность, и привлечение к ней родителей, какие бы они такие-сякие немазанные ни были — нельзя назвать действиями в интересах ребёнка. И, следовательно, это никак не является заботой опекуна.

Конечно, бывают разные случаи. И, например, постоянно третирующего семью опекуна, и самого подопечного, папашу-алкоголика, может, и нужно лишать родительских прав, и, может быть, это уже будет мерой защиты ребёнка — и тогда опекун в суд обратиться может, такое право у него есть. Но обязать его делать это во всех случаях — не обосновано.

Взыскание алиментов — несколько иная тема. Так же как и, например, оформление ребёнку пенсии по потере кормильца. Это — деньги ребёнка, и опекун, пожалуй, должен эти деньги получать (и тратить на ребёнка).

Другой вопрос, почему дом ребёнка или детский дом, где ребёнок провёл достаточно времени до этого, не озаботился таким взысканием? И почему орган опеки, который должен этот вопрос контролировать, никак не проконтролировал? И теперь, когда ребёнок под опекой, входит ли это взыскание (а именно, обращение в суд) в круг обязанностей опекуна? Спорный вопрос.

Но пока могу сказать только следующее. Если вы опекун, и по каким-то причинам хотите обратиться в суд за алиментами или с иском о лишении родительских прав — имеете право. Если же вы, по какой-то причине полагаете это ненужным, во всяком случае, на данном временном отрезке — не обращайтесь.

Важная особенность: свои «советы» и приказы о том, что нужно подавать какие-то иски, орган опеки на практике никогда не даёт письменно. Только устно (иногда криком и запугиванием). Почему? Во-первых, каждая подпись чиновника на бумаге — ответственность. Не хотят. Лучше десять раз покричать, чем один раз подписаться. Во-вторых, сотрудники органа опеки знают, что такого рода иски могут привести к определённым последствиям: родители могут проснуться. И они не хотят потом смотреть в глаза испуганным опекунам, и отвечать за свои «рекомендации». Потом они, как правило, говорят, что они только советовали, рассказывали о возможности… а не орали втроём на бедную пришибленую тётю-опекуна: подавай в суд!

И третье. Думаю, самое главное. Орган опеки боится, что выданное письменно распоряжение (а оно может быть только письменным, и подписанным руководителем) может быть вами обжаловано. И не без успеха. Так что требуйте именно письменного распоряжения подавать в суд. И игнорируйте любые крики.

У органа (даже органа опеки), нет рта. Оно не может кричать. Оно может только издавать постановления, распоряжения, приказы…

4. Про выдачу (невыдачу) заключения о возможности быть усыновителем или опекуном

Главный секрет Полишинеля заключается в том, что у органа опеки нет правовых оснований для отказа в выдаче заключения о возможности быть опекуном или усыновителем, если вы принесли все документы, предусмотренные п. 4 Правил…, утверждённых Постановлением правительства Российской Федерации от 18 мая 2009 года № 423.

Документы есть? Все? Сроки не истекли (медицина — 6 месяцев, остальное — год)? Всё, нет основания не выдать заключение.

Остальное (всё!) — от лукавого.

Отказывают либо из-за «прописки» (см. выше), или по надуманным предлогам. Например, придумывают, что нужна справка 2-НДФЛ, хотя она по перечню документов не требуется. Или начинают высчитывать квадратные метры… Нет — всё это ерунда.

К сожалению ли, к счастью, но нормативная база такова, что отказать потенциальному опекуну в получении заключения при наличии всех документов и формальном соблюдении требований — нельзя. Даже если перед нами «псих», но без справки.

Даже если органу опеки очевидно, что этот человек мотивирован деньгами, а не любовью к детям —нет такой возможности у чиновника: заключение должно быть выдано.

5.  Про деньги подопечного ребёнка, пенсию по потере кормильца и «Сбербанк»

Деньги подопечного, выплачиваемые государством (пособие на содержание или пенсия), или получаемые в качестве алиментов — это деньги подопечного. И все (!) эти деньги должны быть на подопечного потрачены.

Тем не менее, часто органы опеки отказывают опекуну в том, чтобы снимать деньги со счёта, на который приходят деньги «по потере кормильца» или алименты. Мол, достаточно того, что приходит в виде пособия.

Нет, дорогие мои. Вот, есть закон. По нему ребёнку полагается и пособие, и пенсия, и алименты. Всё! Не сотруднице органа опеки решать, обоснованно или не обоснованно поступили депутаты, предусмотрев такие выплаты подопечным по таким основаниям. Не ваше дело!

Опекун не только вправе, но и обязан (!) потратить эти деньги на ребёнка. Алименты — потому, что это выплаты на содержание ребёнка от родителей, так написано в законе: «на содержание» и также «выплачиваются опекуну или приемному родителю».

Тоже самое с пенсией. Государство таким образом, деньгами, компенсирует ребёнку (а не когда он станет взрослым, иначе тогда б и выплатили) ежемесячно (!) потерю родителя. И платит эти деньги именно ежемесячно. Да, может быть уровень жизни этого подопечного ребёнка будет существенно выше, чем может представить себе в самых смелых мечтах сотрудница опеки для своего ребёнка, но… хочешь поменяться с ним местами?

Поэтому орган опеки не разрешающий опекуну расходовать всю (!) пенсию по потере кормильца, и все (!) алименты — неправ. Запрещают устно — требуйте письменного распоряжения. Опять же — поостерегутся давать.

6. Отдельно — про хамство

Это самое больное место.

Дело в том, что опекун и так ощущает себя несколько в подчинённом состоянии. Эти тёти вправе, в принципе, забрать у него ребёнка. Эти тёти так громко кричат и облечены властью…

Вот, например, возьмём реальную ситуацию двухдневной давности. Представитель опекуна (моя помощница), орган опеки (Троицк), хотим ознакомиться с материалами личного дела подопечного. Сотрудница опеки кричит: нельзя. Нет, можно, отвечает помощница… Далее дискуссия («опечка» орёт, ей в ответ вежливо, но настойчиво отвечают), финал: я хочу написать заявление, говорит помощница.

Ей дают бланк. Нет, говорит, не надо бланк, я сама. Нет, нужен бланк (мол, дура, не так напишешь «шапку»). Садимся писать. Сотрудница пытается диктовать, что там должно быть написано. И прямо требует, чтобы записано было слово в слово. Требует написать не просто заявление («прошу дать мне то-то…»), но целый трактат о том, кто, где, когда, с кем и почему. Нет, говорит моя помощница, писать я такое не буду, а буду писать то, что я хочу вам написать, и не более.

Двадцать минут криков, наездов, намёков на психическое здоровье моей помощницы, ругани, незаконных требований, и, как вишенка на торте, ещё и обсуждение личности доверителя («они вас обманывают» и т.п.). Мы за этим пришли в опеку?

И как это выдержать человеку, который от этих тёток зависит, если даже стойкая моя помощница пила валерьянку по итогу общения?

Почему эти тётки разрешают себе орать, общаться «на ты», закрывать дверь перед носом, требовать писать под диктовку? И, конечно, не давать никаких документов («там секреты — в деле-то подопечного! — мы какой хотим документ, такой дадим, а какой не хотим — не дадим»). При этом, например, гражданин, собирающийся стать опекуном не только вправе, но и обязан (!) ознакомиться с документами, находящимися в личном деле подопечного (п. 10(2) Правил.., утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 18.05.2009 №423). А уж опекун, являющийся законным представителем ребёнка — и подавно.

Как с этим бороться.

Каждая (!) попытка назвать меня «на ты» в органе опеки, каждое хамство, крик или незаконное требование должно заканчиваться жалобой. В вышестоящий орган (ДСЗН, разбирайтесь, коли не можете сами призвать к порядку!), или в прокуратуру, да хоть Путину. Именно на хамство!

Не путайте два вида жалоб: по существу и — отдельно — за издевательства.

Но не стесняйтесь писать! Любить вас и так уже не будут, но по крайней мере не будут орать

*  *  *

Вообще, по-хорошему, это вопрос к депутатам или иным выборным товарищам. Ведь налаживать работу каждого конкретного «собеса» — это как авгиевы конюшни чистить. Там надо всё сметать напрочь в большинстве случаев.  (Хотя, если начинать с кого-то, давайте начнём с Троицка. Они там какие-то совсем дикие.)

А в каждом конкретном случае: жалобы вышестоящим (хамство и тупость «на местах» не любят даже самые хамские и тупые начальники, а в ДСЗН, поверьте, не тупые люди сидят), иски в суд.  Только так.

И, конечно, список остаётся открытым. Обмен опытом продолжается.

Антон Жаров, адвокат, специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву, руководитель «Команды адвоката Жарова»

…Понесусь я над полями, а потом вернусь я к маме

Ну, наверное, все уже прочитали про девочку которая слетала на самолёте в Питер.

Ну и что? — хочется спросить возмущённых. Что случилось? Выдвигаются три типа тезисов.

Первый. Безопасность — о! Авиационная безопасность — у!

А что, собственно, произошло? В «чистую» зону (к слову сказать, с досмотром!) попал человек без билета. И что? Небо упало на землю, разбив луной Останкинскую башню? Нет. Никак ни на чьей безопасности это не сказалось.

То, что из «чистой» зоны в самолёт сел «чужой» пассажир — тоже средней паршивости беда. К безопасности не имеет отношения, но несколько раз я видел, как вполне взрослые люди приходили не в тот самолёт, ну что поделать, люди.

Второй. Ребёнок — ах! Ребёнок совсем не «ах». Мне было 9 лет я ездил за шесть остановок на трамвае во Дворец пионеров, ключ у меня был в кармане. Иногда ездил и подальше, забив на судомодельный кружок — до самого конца 49-го маршрута, на 2-ю улицу Машиностроения. И ходил там, гулял.

Но всегда возвращался домой. Иногда с опозданием, чем, конечно, вызывал заслуженные нарекания…

Все живы. Теперь уж у меня дети, и всё, что могу требовать от сына — обещания брать трубку телефона. Под гарантию, что папа не будет спрашивать «ты где?» (сам расскажет, если захочет), и вопрос «когда будешь?» означает лишь: ждать тебя, или рассчитывать, что шуметь не будешь, когда придёшь.

Мир изменился? Ну, неправда. Все попадали в передряги: и тогда, и теперь. Нет ничего страшного в том, чтобы жить в своём городе. Если вам страшно жить в своём городе — город надо, как мне кажется, менять.

Авиакомпания, к слову, повела себя довольно правильно. Как выясняется, стюардесса спросила сидящую в том же ряду женщину, её ли это ребёнок, и та, думая про своего, сказала «да». Ну, а что ещё должна стюардесса была сделать? Устроить допрос ребёнку, у которого есть сопровождающий взрослый? С чего бы?

Ну, и третье. Родители. Астахов, конечно, уже всех напугал лишением родительских прав, и прочим. И вского оттенка СМИ написали, что мама, вроде бы, отказалась ехать в Питер, но потом передумала…

Ну, да! Её ребёнка увезли в бубеня, и вместо того, чтобы просто вернуть обратно, теперь требуют от неё переться в Питер.

А что мы знаем о том, как и почему девочка оказалась в аэропорту? С мамой ли? Кто в этот момент отвечал за ребёнка? Когда обратился к первому полицейскому с просьбой найти ребёнка? Что сделано после? Вот, после ответов на эти вопросы праведный гнев Павла Алексеевича может быть и будет уместен.

А пока мы этого не знаем, давайте смотреть на ситуацию так, как на неё смотреть и надо: девчонка организовала сама себе весёлое путешествие, мама не умерла от инфаркта, авиакомпания улучшит свои бизнес-процессы (будет спрашивать ещё раз посадочные талончики на входе в самолёт, XXI век, ничё!), а жёлтая пресса — получила тему.

Все живы, все здоровы. Даже Павлу Лексеичу подвернулся лишний инфоповод. Всем хорошо.

Older posts Newer posts
vip escort vip escort vip escort vip escort masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son vip escort
antalya escort escort antalya sex hikaye erotik hikaye porno hikaye ensest hikaye
russian porno