web tasarım адвокат | Библиотека адвоката Жарова

Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Tag: адвокат (page 1 of 9)

Успеть!

Самое, конечно, печальное — это когда человек опаздывает.

На поезд — ещё полбеды: придёт следующий. Хуже, когда пропускает срок на обжалование. Например, приходит ко мне женщина, приносит решение суда. Вот, говорит, сделайте что-нибудь. А что сделать, если решению суда уже полгода, и за это время никто его не обжаловал? А раз не обжаловал, значит оно вступило в силу.

У каждого решения сроки обжалования свои. Чаще всего это месяц. Но бывают и три дня, и пять, и даже сутки! И за это время надо не только успеть адвокату жалобу написать, но и вам — найти этого адвоката. Поэтому как только вас что-то начало беспокоить — тут же к адвокату.

Или вот ещё семейная пара: пришли ко мне спустя год после решения. Говорят, мы срок не пропустили, мы решение суда только что получили, позавчера. Ну, а что мешало вам получить его раньше? Очередь, говорят, была в канцелярии, не смогли в рабочее время приехать, получить… Конечно, это не уважительная причина. Конечно, и тут с обжалованием опоздали.

Решение органа опеки может быть обжаловано в суд в трёхмесячный срок. Но это не значит, что нужно ждать эти три месяца — чем раньше вы начнёте возмущаться и возмущать вокруг окружающую среду, тем вероятнее, что этот мир прогнётся под нас.

В идеальных случаях ребята из моей команды приходят в опеку уже с написанной жалобой на те действия, которые ещё только произойдут. И подают её (напечатанную на принтере, в двух экземплярах) прямо сразу после того, как получат отказ. А жалобы на хамство вообще надо подавать сразу же, как только закрылся рот. Я, например, сажусь в коридоре и тут же пишу, под копирочку. Производит впечатление. И, конечно, позволяет начальству, если оно того всё же захочет, разобраться по горячим следам. Через месяц жалобу тоже примут, никуда не денутся, но эффект от неё будет в разы меньше.

Или, например, международное похищение детей. В целом, подача иска ничем во времени не ограничена (ну, разве что возрастом ребёнка — 16 лет). Но получить решение суда о возврате ребёнка уже через год становится весьма тяжело, если не сказать невозможно. Правильно подавать в суд сразу же.

В нашей практике, например, заявление о возврате детей из Великобритании мы с коллегами из Лондона подготовили и подали через неделю (!) как вывезли детей. Ещё через две недели обалдевшая ответчица была вынуждена добровольно вернуться в Россию: появление на её пороге двух судебных приставов, да ещё и столь скорое, её фактически напугало,. И это в конечном итоге позволило ей быстро принять правильное решение. В данном случае огромную роль сыграла скорость, с которой были произведены необходимые действия.

Торопитесь, не стесняйтесь. Можно написать адвокату прямо сейчас.

Как устроена работа адвоката или «почему так дорого?»

Много раз задавали мне этот вопрос, и я терпеливо объяснял. Пришло время сделать это письменно.

Вообще, ценообразование (ну, хорошо — гонорарная политика) в адвокатуре — штука непубличная. Но тайный характер у вопроса о деньгах сложился давно, ещё в те советские времена, когда у адвоката был «потолок» дохода (300 рублей), выше которого он не имел права (строго говоря, по закону) заработать в месяц. Разумеется, сегодня верхний предел заработка адвоката ничем не ограничен, но тайна суммы гонорара, или ставки, всё-таки сохранилась, хотя уже, скорее, как защита клиента, доверителя, а не потому, что это действительно уж такая тайна. Спросите любого, кто пользовался правовой помощью того или иного адвоката — и вы получите представление о том, сколько это может стоить. Или клиент может не ответить на этот вопрос. Или соврать. Как ему, клиенту, будет угодно.

Адвокат же на вопрос о гонораре «вообще», скорее всего, промолчит. А про то, во что это стало клиенту (не вам) — отвечать жёстко откажется. Адвокатская тайна.

Так сколько стоит работа адвоката и почему часто кажется, что «дорого»?

Есть общая ситуация на рынке юридической помощи и есть объективная реальность адвокатских расходов.

На рынке юридических услуг конкуренция, пожалуй, сравнима только с парикмахерскими или с конкуренцией между аптеками. В Москве — более десятка тысяч одних только адвокатов. А юристов (или тех, кто себя так рекламирует) — вообще не счесть. Буквально — на каждом углу. Как и парикмахерских. Как и аптечных пунктов.

И цены — разные. Кто-то публикует только стоимость консультации (бывает даже «бесплатно»), кто-то — якобы целиком прайс-лист (с аккуратными отметками перед ценой «от»: «от 30000 рублей», «от 10000 рублей»). И только парикмахерские и аптеки пишут реальную цену за каждую стрижку или банку с мазью.

Конечно, если речь идёт об упаковке салфеток или о том, чтобы просто помыть голову — вас устроит любая парикмахерская и любой аптечный лоток. Можно даже выбирать, где подешевле. Но как только вопрос встанет о чём-то более серьёзном (орфанном лекарстве или о том, чтобы покрасить волосы) — вы пойдёте в «проверенную» аптеку или к «своему» мастеру, в каком бы салоне он ни работал.

И тут ценообразование, график работы и прочее — имеют уже не такое большое значение, вы выбираете мастера себе на голову, и права на ошибку у вас нет. Три или пять тысяч вы за это заплатите — разница, может, и есть, но торговаться вы не будете. Напротив, ещё и рублей 300 в руку парикмахера положите как чаевые за блестящий цвет вашей головы.

Но парикмахер — дело ежемесячное, с юристами, услуги которых требуются некоторым людям раз в жизни — дело другое.

Выбирать юриста «по цене» — как парикмахера по такому же принципу. И результат — настолько же непредсказуем. Где-то в стране сказок и розовых пони существуют «толковые студенты», которые сейчас же, и, разумеется, за две копейки, а то и даром — за науку, за опыт — проведут мастерски ваше дело. Там же, рядом с радужными единорогами живут бесплатные (но, конечно, очень грамотные и полные) консультации юристов, рядом с ними дела в суде за 3000 рублей или те, за которые «заплачу после выигрыша»… И даже то, что некоторые люди единорогов видели — не значит, что они есть в реальном мире.

Разумеется, если адвокат является специалистом, понимает в своей отрасли лучше других, если он успешен в делах и в жизни — он будет востребован.

И, разумеется, ему придётся, как только занятость дойдёт до 24 часов в сутки, или «записывать на будущий год», или… повышать гонорар.

Я не знаю ни одного адвоката, в той или иной степени успешного, востребованного, грамотного, который бы работал за три копейки, «давал скидку» и т.п. Нет, никогда. Потому, что в сутках только 24 часа, а адвокат (ведь вы хотите, чтобы работал на вас лично он) — только один.

Поэтому, гонорар адвоката растёт и растёт — пока не достигается равновесие между занятостью и величиной гонорара.

Увы, выбор за вами: или вы приглашаете Сигизмунда Карловича за 30 тысяч в час — или нет. Сделать так, чтобы было «тоже самое, но за 3» — невозможно. Сигизмунд Карлович — один, выбирать не приходится.

Можно выбрать или другого адвоката, или, если вас волнует, что у вас будет на голове, ой, простите, в жизни, как-то изыскать эти деньги.

Но это не единственная причина, почему гонорар даже самого начинающего адвоката не может быть меньше примерно 5 тысяч в час. Это простая экономика. И, если у юриста ставка меньше — скорее всего происходит экономия на чём-то важном.

У адвоката должен быть офис. Некоторые обходятся без. Конечно, теоретически это возможно, но… Офис нужен адвокату  как место хранения досье доверителей (просто так обыскать офис адвоката нельзя, а вот жильё, где некоторые коллеги хранят досье — можно, и запросто).

Офис нужен как место встречи с доверителями. Да что там, бросьте, можно и в кафе переговорить… Можно. Но кто вас так внимательно слушает из-за соседнего столика? Батюшки, так это подруга ответчика…

Офис нужен как место работы сотрудников адвоката.

И без сотрудников (помощников, стажёров, секретарей) адвокату сегодня никак. Ну, или если вести одно дело, например, тогда да. А так… Надо знакомиться с материалами дела, писать массу достаточно стандартных, но от этого не менее необходимых бумаг (ходатайств, заявлений…), сидеть в очереди, чтобы подать документы судебному приставу, готовить замечания на протокол судебного заседания… Да, масса всего. Если это будет делать сам адвокат — его производительностью труда будет низкой. Если не будет делать вовсе — низким окажется качество юридической помощи.

Например, находятся коллеги, которые читают дела, в том числе уголовные, «по диагонали», «только важное». Такой подход к работе тоже, наверное, возможен, но уж во всяком случае, адвокат должен читать дело не меньше, чем его читал следователь, потом прокурор, а потом судья. Иначе как он сможет аргументированно спорить с этими тремя? При этом вдумчивое прочтение страницы напечатанного текста — это три-четыре минуты. В томе — 250 страниц (пусть не все полностью запечатаны текстом), томов, положим, три… 750 страниц даже по минуте на каждую (а хочется ещё вернутся, перечитать, подумать, выписать…) — это уже 12 полных рабочих часов. Есть люди, которые ухитряются осилить тот же объём за час. Если ваш адвокат — не волшебник, то он  так не умеет.

Так что без сотрудников, которые возьмут на себя значительный объём технической и простой юридической работы, никак нельзя.

И что в итоге. Сколько стоит офис, пара помощников (зарплата, налоги — не платить их адвокат не может, это какой-то нонсенс — людей защищать, и часто от государства, а самому — подставляться…), расходы на приличный кофе и хорошую бумагу, принтеры, уборщицу (и это не «копейки», кстати!), сколько на круг?

И всё это оплачивается адвокатом только из его гонорара. А ещё неплохо бы оставить себе и семье.

Поэтому я не верю юристам, объявляющим гонорар менее 5-6 тысяч в час. Либо вы получите неполноценную услугу, либо… всё равно придётся заплатить сравнимую сумму, но не сразу.

Маленькое замечание: речь идёт про Москву. За МКАДом, конечно, другие цены, другие расходы, другая востребованность и другие гонорары. Но я — про Москву.

И, конечно, надо сказать про действительно бесплатную юридическую помощь.

Она есть. В двух видах.

Во-первых, это юридическая помощь, оказываемая адвокатами, за которую платит государство. Прежде всего, это защита по уголовным делам тех, кто не в состоянии оплатить свою защиту сам. Конечно, хочется пошутить про «здравствуйте, бесплатный доктор — здравствуйте, неизлечимо больной пациент», но иногда это и не шутка вовсе.

Платит за защиту государство, платит мало, неаккуратно. То же самое государство платит следователю за то, от чего защищает защитник. Схема получается, ну, скажем так, сложная для понимания. Защитники «по назначению» бывают ничуть не хуже тех, кто работает за гонорар, но и очевидность про заказ музыки и её оплату — тоже повторять излишне. Сами думайте.

Но если ситуация безвыходная — у вас будет бесплатный (для вас) защитник.

Также государство оплачивает юридическую помощь (по смешным тарифам и с задержками — но это вас, как пользователя, не касается) некоторым категориям граждан (неимущим, разумеется) при предоставлении справки из собеса по некоторым категориям дел. Подробно — вот, есть Федеральный закон «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации» от 21.11.2011 N 324-ФЗ.

Если вы там себя нашли в перечне тех, кто может эту помощь получить — смотрите список оказывающих бесплатную юридическую помощь адвокатов или обращайтесь в адвокатскую палату вашего региона. Вас проконсультируют и даже напишут вам некоторые бумаги.

Не стоит рассчитывать, что вы сможете выбрать адвоката в этом случае (чаще всего это будет тот, кто «дежурит»). Также не рассчитывайте, что юридическая помощь будет больше, чем те «рожки и ножки», которые описаны непосредственно в законе.

Итак, иногда, за вас может заплатить государство.

В ряде случаев адвокаты (и другие приличные юристы) работают pro bono, то есть «для общего блага», то есть, бесплатно для доверителя.

Как правило, в каждой юридической фирме (и у нас тоже) существуют определённые правила: при каких обстоятельствах, кому и насколько  предоставляется такая юридическая помощь. И, наверное, ни одна юридическая фирма не работает pro bono более 5 процентов своего времени. Клиентов в таком случае выбирает сама фирма, по своим критериям. Вероятность того, что ваш случай залива квартиры или раздела имущества попадёт в эти критерии — исчезающе мала.

Наши правила работы pro bono предусматривают оказание юридической помощи детям, оставшимся без попечения родителей, либо тем, кто был ребёнком, оставшимся без попечения родителей, по сложным вопросам права, как правило, не нашедшим  своего общеприменимого разрешения в практике. Поэтому, мы, например, не берём pro bono дела об обеспечении сирот жильём, поскольку прекрасную практику по этому вопросу уже наработал фонд «Соучастие в судьбе» под водительством Алексея Голованя. И ещё, в нашей фирме одновременно ведётся не более двух дел pro bono.

У других фирм — свои правила.  В конце концов, каждый выбирает для себя, как именно совершать благие дела.

Бывает и так, что за ведение дела платит какой-либо благотворительный фонд. Так тоже случается, и в этом случае для доверителя тоже дело становится «бесплатным». Но такая практика крайне редка: ещё на врачей, для лечения, люди деньги готовы сдать в фонд, а вот на юриста — нет, конечно.

Однако, большинству из нас придётся осознать, что спасение утопающих — ответственность самих утопающих. Кто будет вести ваше дело в суде, насколько квалифицированный юрист, насколько «доступный» адвокат, на какие компромиссы в качестве услуги вы готовы пойти для снижения цены — это всё ваши решения. И ответственность по их результатам — тоже ваша.

Юридические проблемы и проблемы со здоровьем отчасти похожи. И то, и другое в запущенном состоянии плохо поддаётся коррекции, а иногда и непоправимо вовсе. Поэтому — не ждите, пока всё созреет и лопнет — идите к адвокату уже сегодня, как только появились первые вопросы. «Само» не пройдёт…

Детский адвокат в России: необходимость назрела

А. А. Жаров

«Команда адвоката Жарова» (АК), Адвокатская палата города Москвы, город Москва, Россия,  anton@zharov.info

Тезисы доклада на Всероссийской научно-практической конференции «Писхолого-правовые аспекты семейных споров о воспитании ребенка: от судебного процесса к исполнению».

Ключевые слова: участие ребёнка в суде, адвокат для ребёнка, семейные споры, заключение органа опеки.

Keywords: participation of the child in court, lawyer for the child, family disputes, the conclusion of the child care authority.

1. Сегодня оказание юридической помощи ребёнку предусмотрено только в одном случае: ребёнок совершил преступление [1]. В остальных случаях, максимум «представляются интересы» ребёнка.

2. Семейные споры — всегда конфликт родителей, и в них, чаще всего, позиция ребёнка отличается от позиции каждого из родителей. Также отличаются от родительских интересов интересы ребёнка. Тем не менее, ребёнка представляет в процессе, как правило, один из родителей (и без участия самого ребёнка). Налицо, конфликт интересов родителей и детей, который никак никак не разрешается.

3. Никак не обеспечивается субъектность ребёнка в гражданском процессе [2]. Максимум выслушивается мнение. Однако, защита интересов ребёнка может требовать и юридических действий, в которых иные участники дела будут не заинтересованы (например, назначение экспертиз, предъявление требований об организации общения с отдельно проживающим родителем и т.п.).

4. Личное участие ребёнка в судебном процессе обеспечивается только с 14 лет и весьма ограничено [3]. Судья вынужден получить всю информацию и составить впечатление за 15 минут опроса ребёнка. При этом ребёнок не вправе выдвинуть никакие свои предложения по разрешению ситуации, а может лишь ответить на вопросы.

5. Существует представление, что орган опеки и попечительства (ООП) должен представлять интересы ребёнка, но у него для этого нет ни юридических, ни ресурсных предпосылок: орган опеки должен выполнить 4 разные функции в одном процессе, причём оказание юридической помощи ребёнку не входит ни в одну из функций [4].

а) ООП должен провести «обследование жилищно-бытовых условий» и составить подобие социального отчёта, где будет рассказано об условиях, в которых проживает ребёнок (включая сведения о совместно проживающих лицах и, в идеале, о социальных связях ребёнка);

б) ООП должен опросить ребёнка по предъявленным исковым требованиям, выяснив его мнение;

в) ООП должен принять участие в судебном заседании, имеет право задавать вопросы, заявлять ходатайства, и пользоваться иными процессуальными правами (как правило, на правах третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований);

г) ООП должен дать заключение по заявленным требованиям (при этом закон не ограничивает основания, по которым ООП приходит к тому или иному выводу в этом заключении).

Таким образом, единственное, что остаётся ребёнку — «выражать мнение», когда (и если) спросят.

6. Мнение ребёнка, априори, не является тайной, и все сведения, полученные от него, будут обнародованы в судебном заседании. Ребёнок не может рассчитывать на конфиденциальность. При данных обстоятельствах ребёнок старается не говорить ничего такого, что будет «неприятно» родителям. Отсутствие возможности конфиденциально, без фиксации и «опубличивания», обсудить свою ситуацию, в значительной степени лишает ребёнка возможности выразить свои интересы, если они не совпадают с родительскими. При этом ни сотрудник органа опеки, ни психолог, ни иное лицо не связаны профессиональной тайной и не являются советниками ребёнка.

7. При таких обстоятельствах отсутствует лицо, представляющее интересы ребёнка и не имеющее при этом конфликта интересов, отсутствует кто-либо, кто оказывает ребёнку помощь, консультирует его и при этом сохраняет тайну такой консультации.

8. Единственное профессиональное сообщество, обязанное сохранять профессиональную тайну и при этом имеющее возможность оказать квалифицированную юридическую помощь — адвокатура [5]. Остальные профессиональные группы либо не имеют защищённой тайны (психологи, соцработники), либо не могут оказать юридическую помощь в судебном деле (врачи, священники).

9. Общемировые тенденции:

  • строгое разделение функций для избежания конфликта интересов;
  • субъектность (международные конвенции признают субъектность даже самых маленьких детей);
  • гуманизация и разновариантность уклада жизни;
  • состязательность и примирительный характер процедур, связанных с межличностными отношениями.

10. Необходимо: разделить функции органа опеки, оставив за чиновниками лишь описание социально-бытовых условий жизни, а также ликвидировать институт «заключений» органа опеки, передав функцию принятия решения целиком суду.

У каждого ребёнка, чьи права затронуты гражданским иском, должен быть адвокат — профессиональный советник по правовым вопросам, а у самого ребёнка — правосубъектность в этом процессе.

 

Список литературы:

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (ст. 51).
  2. Шолгина О.И. Интересы ребенка как объект семейно-правового спора : автореферат дис. кандидата юридических наук : 12.00.03 / Шолгина Ольга Ивановна; [Место защиты: Акад. нар. хоз-ва при Правительстве РФ]. — Москва, 2011. — С. 10
  3. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации (ст. 37).
  4. Жаров А. Участие представителей органа опеки и попечительства в судебных заседаниях по гражданским делам. [Электронный ресурс.] // URL: http://zharov.info/zashhita-prav-detej/uchastie-predstavitelej-organa-opeki-i-popechitelstva-v-sudebnyx-zasedaniyax-po-grazhdanskim-delam (дата обращения: 18.06.2018).
  5. Пилипенко Ю. С. Научно-практический комментарий к Кодексу профессиональной этики адвоката [Текст] / Ю. С. Пилипенко ; Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, Московский гос. юридический ун-т им. О. Е. Кутафина (МГЮА). — 3-е изд., перераб. и доп. — Москва : НОРМА, 2016. С. 72–96.

Чисто технический момент: вас арестовывают

Чисто технически — ничего страшного, и после этого выживали. Но вид клетки в отделении полиции, наручников, пристёгнутых к стулу (да-да! и к батарее, бывает…), а особенно — полицейского туалета — всё это приводит любого, даже самого подготовленного человека, в предсказуемое состояние стресса. И лично вы его будете испытывать.

Излишне говорить, что говорить во время задержания или ареста ничего надо, но я все-таки напомню: вместо любых слов наиболее ценной для вас является тишина, молчание — натурально — золото.

Для большинства людей задержание в полиции — рубикон, который делить жизнь (да, так всё серьёзно) на «до» и «после». И большинство из тех, кого задержали, находятся в одном из двух состояний: или крепкий ступор с ужасом в глазах, или — маниакальная фаза, когда истерика сменяется ненужной бравадой пред людьми в погонах.

Что делать? А делать надо ровно одно: звонить родным (друзья в этом смысле менее надёжны, послушайте мой опыт) с просьбой прислать вам адвоката. Просто звоните и говорите: «Это Вася, я в ОВД «Кукуево», мне нужен адвокат».

Любой адвокат. Может быть не специалист именно в этой тематике — по кражам садовых гномов. Может быть, не сильно вам знакомый, может быть даже несколько дороговатый — не суть. Вам нужен, и нужен быстро, адвокат, который прямо сейчас приедет и либо выведет из ступора, либо купирует истерику. Психотерапевта в «обезьянник» не пропустят, а вот адвоката — должны.

Если этому человеку вы доверяете — то и славно, если — не очень, то тоже ничего, во всяком случае, он сообщит об этом вашим родным, пригласившим его, и поиски адвоката будут продолжены.

Почему «бесплатного» (то есть того, за которого платит, положим 550 рублей в день государство) недостаточно? В целом, по сути защита и «платного» и «бесплатного» адвоката может ничем не отличаться. Разница — в деталях. Адвокат, которого пригласили ваши родные, скорее всего, будет с ними общаться, а тот, которого пригласили по вызову следователя — делать этого не обязан. Как не обязан  переспрашивать подзащитного, уточнять позицию и т.п.: вот как вы сказали — такую позицию он и будет отстаивать. Даже если она ему будет казаться не слишком выгодной для вас. У него нет обязанности продумывать все возможные версии, его задача — не допустить нарушения закона против вас, и он с ней справится: и показания ваши запишут верно, и на очной ставке нужные вопросы он задаст, а то, что ваша версия будет опровергнута на следствии — так это уж не его зона ответственности.

Бояться «бесплатного» адвоката не надо, он также обязан соблюдать и адвокатскую тайну, и кодекс профессиональной этики. И поэтому, пока ваши родные ищут вам «платного» адвоката, а к вам внезапно пришёл «бесплатный» — ему надо сразу сказать, что  в деле должен появиться адвокат по соглашению, и его нужно дождаться. Возражать никто не будет, и, конечно, пришедший адвокат вашему адвокату позвонит, выяснит, что там происходит.

Есть определённые правила (например, первый раз ждать вашего адвоката по соглашению будут не более суток), но, в целом, у вас всегда будет достаточно времени, чтобы дождаться своего, собственного, а не назначенного адвоката. Ничего обидного для адвоката по назначению, если от его помощи отказываются в связи с наличием адвоката по соглашению, нет. Это работа, профессиональная деятельность.

Другое дело, если ваши родные или друзья адвоката по соглашению не нашли — дальше выбирать не придётся, назначат того, кого нвыберет автоматическая система, применяемая уже, по-моему, во всех адвокатских палатах.

Это может быть и пожилая дама, и совсем юный парень, и вчерашний следователь, и завтрашний пенсионер — выбора нет, и получится ли у вас друг другу доверять — большой вопрос.

Вот, попадаете вы, скажем, в больницу. Что вам в этом случае нужно? Зубная щётка, халат, тапочки — вот это вот всё. Звоните родным, просите привезти, вам привозят. Или, если звонить некому, не дозвонились, или родственники «так себе» — халат и тапочки вам выдадут больничные. Но это будут, конечно, одноразовые шлёпки и халат, который помнит Ивана Грозного (в нём, собственно, он сына и убивал — следы крови имеются).

Так и с адвокатами: ваш — будет ваш (хоть с розовыми помпонами на тапочках), а «бесплатный» — какого уж зачерпнёт рука кастелянши.

Итак, если «попали», действуйте без промедления: звонок родным «я там-то, мне нужен адвокат» — и полная тишина до прибытия адвоката.

А если что-то подсказывает, что вы можете оказаться в отделении полиции или в Следственном комитете после каких-то ваших действий, возможно, стоит и заранее договориться с адвокатом.

Но звонить надо всё равно родным — адвокат может не взять трубку (в суде, например), не быть доступным в этот день и т.п., и тогда ваши родные смогут пригласить кого-то ещё. Также не стоит рассчитывать на друзей, если вы заранее чётко обо всём не договаривались: люди по-разному относятся к новости, что их друг или знакомый оказался арестован или задержан. Некоторые пугаются очень сильно, и проверять крепость дружбы в этот момент — не самое лучшее решение. Если выбирать, кому звонить из родных, то между родителями и братом/сестрой — выбирайте сестру или брата. Родительская любовь может сыграть плохую шутку с пожилыми людьми, и в целом, адекватность их действий может быть ниже, чем у более молодого поколения.

И, конечно, дождитесь своего адвоката.

Мифы и легенды про «150 тысяч» и другие уголовные истории

У меня есть определённая специфика профессии: я занимаюсь детьми, как говорится, во всех видах и проявлениях. То есть основная моя деятельность как адвоката — споры о детях.

Но есть и «побочная ветвь». Против детей иногда совершаются преступления. Или сами дети совершают нечто уголовно наказуемое. И тогда на их защиту частенько зовут меня — специалист всё-таки. От остальных уголовных дел я стараюсь уклониться, потому что не вижу большого смысла участвовать в них.

Я не специалист по убийствам или беловоротничковой преступности, и нельзя сказать, что в этом случае вы, позвав меня, выберете «лучшего адвоката». Но некоторые считают, что лучше Жаров, чем любой другой… И иногда я не отказываюсь.

И тогда начинается борьба. Со следователем, с судом, с подзащитным и его родственниками. Конечно,  с каждым «воюешь» по-разному, но приходится воевать со всеми сразу, увы.

Что хочет следователь — очевидно и понятно, а вот в случае с родственниками и самим подзащитным приходится воевать с мифами.

Первое, что скажет вам любой «опытный» человек — суды продажны. Расскажут пяток-десяток историй про то, что кто-то как-то кому-то что-то платил — и получился прекрасный результат.

Ну, например, заплатила мама (адвокату, для передаче судье) денег, чтобы грабёж (телефон «стрельнули» у ровесника) для её семнадцатилетнего оболдуя закончился условным сроком. И — вот тебе волшебство — всё так и получилось.

Скажу по секрету: оно бы и так, и эдак, и вообще по-всякому закончилось «условным». Потому что 17 лет, потому что учится и характеристики хорошие, потому что примирились с потерпевшим, и потому что первый раз.

Но маме приятно думать и рассказывать, что она сыночка «выкупила»…

Сколько при этом остаётся матерей, отдавших сотни тысяч и миллионы (часто последних) рублей «решалам» и не получившим ровным счётом ничего — история умалчивает. Ну, кто это вам будет рассказывать? Это же не #metoo, это же совсем стыдно-неприятно. Да и уголовно наказуемо (дача взятки), кстати.

Ну, а поскольку негативные истории никто не рассказывает, а положительные, наоборот, передают из уст в уста, всем кажется, что суд — это рынок, адвокаты — торгаши, следователи — зав.секцией в универмаге…

Нет, всё не так. Конечно, наша судебная система — не образец для подражания, недостатков (скажем мягенько) — вагон и маленькая тележка. Чаще всего, если дело дошло до суда — ждите обвинительный приговор. Почти всегда. Даже тогда, когда доказательства — пыль, свидетелей нет, а алиби — подтверждается десятком людей. Да, это так.

Но представлять, что этот паровой каток может развернуться и поехать обратно за 150.000 рублей? Люди, вы идиоты?

Каждый человек, совершивший преступление, имеет право рассчитывать на честный суд. Слово «честный» требует пояснений. К сожалению (и с этим нам придётся жить), честный — это не тот, когда всё должно сложиться наилучшим для подсудимого образом. Честный — это значит, что судья оценивает доказательства по своему внутреннему, честному убеждению. И по итогу — выносит приговор.

Да, с точки зрения защиты показания, положим, Петрова — враньё. Но судья считает — правда. Вот и всё.

Всё, чего может сделать адвокат — заставить суд рассмотреть все доводы, услышать все сомнения, посмотреть все представленные доказательства.

И тут начинается бой: адвоката не слышат, аргументы защиты пишут одной строчкой: «…направлены на вывод имярека из-под уголовной ответственности», словно это не цель работы адвоката…

Всё, чего может добиться хороший адвокат — это честного рассмотрения дела судом. То есть такого, когда все стороны выслушаны, все доводы донесены, все доказательства рассмотрены. Ну, и, конечно, правильно квалифицированы.

И тут начинается интересное.

Скажем, юноша Алексей (17 лет) гулял со своими друзьями Борисом (19 лет) и Владимиром (18 лет) по пыльной улочке подмосковного городка. Август, томно, жарко, друзья выпили пива, пиво кончилось. Алексея, как молодого, отправили за добавкой (дело было ещё до суровых строгостей в торговле алкоголем). Алексей возвращается с тремя бутылками и видит картину: на земле лежит мужик, с лица его течёт кровь, валяются какие-то вещи мужика, а Боря с Вовой явно причастны к этому… «Пойдём отсюда, пока менты не приехали», — говорит Алексей. Друзья ретируются в соседний парк, садятся на лавочку и разбирают произошедшее.

Понятно всё и без рассказа: кто-то кому-то что-то поперёк сказал, кулак, нога, кровь, лицо — и зачем-то Алексей поднял отвалившийся от мужика сотовый телефон и показывает его друзьям.

Ну, потом стандартно: милиция, статья, грабёж, мол…

Год ходили под подпиской, меняли адвокатов, пытались «договариваться». А что тут договариваться? Дело, в общем, ясное. И как «грабёж группой лиц» оно переезжает в суд. Сразу появляется «решала», готовый и про условный срок «похлопотать» и про «прекращение дела».

С первой попытки дело в суде не закрепилось — уехало обратно к прокурору. И тут, прочитав все материалы, я говорю: а какой тут грабёж? Били одни, телефон (тайно) забрал другой. Телефону цена — три копейки в базарный день (3000 рублей новый  стоил 4 года назад), так что Алексею светит административное правонарушение — и всё.

Но это «всё» надо донести до следователя, до его начальника, до прокурора, а затем уже до судьи. Да ещё так донести, чтобы не расплескать по дороге. Доносим (ходатайства, жалобы, заявления…). При этом родители двух других пацанов платят деньги посреднику, чтобы «приговор был условный». А «мои» сидят и нервничают: с одной стороны, адвокат говорит, что позиция оправдательная, непричастен. С другой — «решалы» шепчут, что надо денег дать, а то «поздно будет».

Между первым и вторым попаданием дела в суд, следствие, разумеется, для создания видимости действий, передопрашивает всех обвиняемых. Алексей на допрос является, а вот Боря и Вова «забивают» (лето, отпуск, уехали), и следователь, не долго думая, выходит с арестом в суд. А что, преступление тяжкое, имеет право.

Парней снимают с какого-то поезда и везут из Рязани, что ли, в Подмосковье. Парни удивлены: «решала» им сказал, что достаточно денег дать, а потом уже только на суд прийти, а на следователя можно «забить», потому, что вопрос решён на самом высоком уровне.

До суда Вова и Боря «чалятся» в подмосковном СИЗО. Алексей ходит на своих ногах по земле, соблюдая подписку.

А потом — суд. И суд снова возвращает дело прокурору, потому, что (цитируется мой пассаж) вынести приговор Алексею при таком наборе доказательств, невозможно.

Прокурор опять отправляет всё дело следователю, и тот — чудо! — разделяет дела. Дело Вовчика и Борюсика уезжают в суд, а дело по Алексею — доследуется.

И как раз в те дни, когда у них апелляция, следователь прекращает дело и отправляет материалы в полицию для привлечения по статье «мелкая кража».

Дальше уже не интересно, потому, что Вова и Боря теперь уголовно судимые, а Алексей может спокойно идти служить в полицию или на госслужбу, если захочет — на нём только административка.

Что бы было, если бы родители Алексея дали эти самые «150 тысяч»? Алексей был бы с условной судимостью. И даже если бы не дали 150 тысяч, Алексей был бы с условной судимостью.

А в случае с грамотной защитой — судимости нет.

Мне возразят, что адвокат ведь наверняка обошёлся гораздо дороже? Не скрою, ещё как дороже. Но тут каждый выбирает сам: или играть по правилам и добиваться честного суда. Или — пытаться дать взятку, нарываясь на мошенников, рискуя свободой (от 7 до 12 лет) и лишая возможности подзащитного иметь адвоката, приглашенного родными, а не назначенного судом или следователем.

В принципе, можно ещё многое рассказать про то, как разводят тех, чьи родные оказались за решёткой: тут и деньги за камеру «получше», и за направление «в нужную зону», и за многое-многое другое… Всё это — совершенное мошенничество. Последний случай, вызывающий у меня грустную улыбку. Жена подзащитного (23 года), заняв деньги у всех, кого можно, посоветовавшись со своей мамой (50 лет), отцом (53 года), сестрой (30 лет), и — тут даже телефон для такого случая нашелся в СИЗО — самим подзащитным (27 лет) положила 200 тысяч рублей на телефон, продиктованный ей из СИЗО соседом его мужа по камере… Оплатила, чтобы муж попал по этапу в ивановскую «чёрную» зону…

183 года на всех, а ума не хватило даже на пятиклассника. Разумеется, после этого осуждённого перевели в жуткие условия и стали «доить» дальше. Спасло его только этапирование. И попал он в Иркутскую область, в «красную» зону.

Older posts
vip escort vip escort vip escort vip escort masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son vip escort
antalya escort escort antalya sex hikaye erotik hikaye porno hikaye ensest hikaye
russian porno