ataşehir evden eve nakliyat Усыновителям | Библиотека адвоката Жарова

Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Усыновителям (page 1 of 17)

Сиротский закон важен не только сиротам, а всем нам

Эпопея с #сиротскийзакон продолжается. После получения от вас (и нас) более тысячи (но не менее 597) предложений, Министерство просвещения взяло паузу. Во всяком случае, предусмотренной законным порядком таблицы с предложениями до сих пор не опубликовано, и это, по идее, должно означать, что закон в правительство пока не передан.

Не опубликованы пока и результаты антикоррупционной экспертизы, а это означает, что ни одного из «независимых экспертов», зарегистрированных в Минюсте, коррупционная составляющая этого закона не тронула. Ну, а нас – ещё как тронула, мы и без экспертизы понимаем: брать будут.

Но я не про взятки (их можно брать почти везде и всегда), проблема ведь законопроекта не в этом.

В первую очередь, надо понимать, что систему «учёта и контроля», обкатанную на приёмных семьях, так или иначе распространят на семьи с кровными детьми. Ну, разумеется, всё в интересах детей —  а как иначе? В интересах детей будут и их, и родителей, обследовать, делать выводы, предлагать (конечно, «добровольно») какое-то там «сопровождение» и так далее.

Это, очевидно, будет следующим шагом, потому что приёмных семей, объективно, не так много в стране, а детского населения, которое надо время от времени защищать,  чуть не 25 миллионов. И людей, которые вчера работали в сиротских учреждениях — легион, и им тоже надо что-то делать. Ну, не увольнять же, нагнетая социальную напряжённость.

Но это — мои предположения, они могут не сбыться.

А вот что точно будет.

Мы никогда не можем быть уверены, что вопросы сиротства нас не коснутся. Запросто может что-то случиться в вашей семье, и вот вы уже не тётя-дядя счастливых племянников, а их опекун или попечитель. Welcome to the club. Все описанные проблемы вас коснутся непосредственно.

Хочу также обратить внимание ещё вот на что. Данный законопроект родился из «хотелок» и «страшилок» Следственного комитета. Именно подчиненные А. И. Бастрыкина начали этот шум: мол, много гибнет детей в приёмных семьях (в 2017-м, например, пострадало 22, что ли, ребёнка — много, кто ж спорит. На примерно 700 тысяч опекунов и приёмных родителей). И поэтому (всё всегда можно оправдать «слезинкой ребёнка») надо «лучше отбирать» приёмных родителей.

Подтянулись и «тематические» психологи: многие из них, а особенно три главных,  считают, что можно с уверенностью установить, хорошим родителем будет человек или нет.  (В скобочках замечу, что эта та троица психологов, которые так и не договорилась между собой, что же такое «семья в трудной жизненной ситуации»,  чем реально в этой самой ТЖС может помочь семье психолог).

Разумеется, невозможно прогнозировать даже самые элементарные вещи даже на самый короткий период будущего. Как там, у Булгакова? «Человек смертен, и смертен внезапно». А если не трогать «смертельные варианты», то поведение человека и в краткосрочной, и, тем более, в долгосрочной перспективе, очень плохо прогнозируемо.

Ну, и примерьте «кольчужку» на себя: какая-то тётя, в анамнезе бывший педагог детдома, теперь педагог-психолог службы сопровождения, будет вам, состоявшемуся человеку, рассказывать, годный вы родитель или нет.

Ну как это, чёрт возьми, можно в голове уложить? Да, вы можете принимать или не принимать меня на работу в полицию после определённых психологических тестов. Да, я могу не пройти отбор в отряд космонавтов или на подводную лодку.

Но как можно отказать человеку в возможности (!!!) быть отцом или матерью, как можно сказать, что этот — будет (какому-то ещё неизвестному ребёнку) «плохим отцом» или «неподходящей матерью». Как это можно сказать? Вы правда верите в то, что есть «волшебные методики», которые ответят на этот вопрос?

Это называется евгеника и в приличном месте не поминается с серьёзным лицом.

Вот поэтому (и ещё по десятку причин  — я ещё напишу позже) этот закон недопустим, невозможен, и должен быть остановлен.

Адвокат Жаров

Варианта «соврать» на самом деле нет вообще (о доходах при усыновлении)

Зашёл тут на Школе приёмных родителей разговор о том, какую справку о доходах нужно предоставлять в орган опеки. И кто-то из «продвинутых» предложил: да сделайте любую, всё равно никто проверять не будет…

Спешу разочаровать вас. Может быть и не будет, а может быть и будет.

Представьте себе лицо судьи, которая на свой запрос в налоговую, о котором вы можете даже не узнать, получит ответ, что ваша справочка 2-НДФЛ — липовая. Какое решение суда об усыновлении мы можем после этого ожидать?

И дело не только в том, что в усыновлении вам будет отказано. Само по себе предоставление в суд заведомо подложного документа — статья уголовного кодекса. Таких дел немного. Суды не всегда (и даже очень редко) проверяют всякого рода бумажки. У многих получается, «липа прокатывает», но…

Любой поддельный документ заложенный в основу принятого решения — это вечная мина, забетонированная в фундамент вашей будущей жизни. Она может и не сработать, но может разнести ваш дом вдребезги.

Дела об усыновлении проверяются (конечно выборочно) и вышестоящими прокуратурами, и вышестоящими судами. А ещё чаще проверяют орган опеки, в том числе, документы, которые вы принесли туда. И, может быть, человек, который готовил вам липовую справку, окажется под следствием, и, давая какие-нибудь показания, может упомянуть о том, что сделал вам такую справочку.

Вероятность подобного развития событий оценивать не берусь, но что вам с той вероятности? Если такое случится, вам будет малым утешением, что вы оказались единственным из сотни.

Так что же делать, если официальный доход мал или отсутствует, а справку (или иной документ) о доходах в орган опеки, и в суд, нести надо?

Во-первых, если у вас действительно нет доходов, стоит ещё раз подумать, а насколько надёжно будут в вашей семье защищены права ребёнка, которого вы собираетесь принять. Скорее всего, доходы у вас всё-таки есть, но есть проблемы с их фиксацией.

Если вы, скажем, сдаёте квартиру, по договору, с перечислением в банк, одним словом — официально, то за год вы сдаёте декларацию, где перечисляете все свои доходы, исчисляете налог и потом уплачиваете его (я упрощаю, но примерно так). И вот эта декларация будет доказательством ваших доходов.

Если же уплата налогов не входит в круг ваших интересов и вы, напротив, склонны эти доходы никому не показывать, вряд ли кто-то и подтвердит, что эти доходы вы действительно получаете.

Примерно такая же проблема у фрилансеров и других людей, не слишком озабоченных тем, как декларировать свои доходы государству.

Увы, если вы не играете по правилам, то и государство на эту тему заморачиваться не будет: орган опеки или суд сделает вполне правомерный вывод, что доходов у вас нет. И ребёнка, соответственно, не даст.

Распространено мнение, что отсутствие доходов можно «заменить» наличием крупных вкладов в банке. Это, по большей части, заблуждение. Конечно, если вы долларовый миллионер, то процентный доход по вашим вкладам вполне может составлять значительную сумму, которую вы продемонстрируете как доход. Справки из банка (о начислении процентов, а не о суммах на вкладах) подойдут для доказательства и в суде, и в опеке.

Алименты и всякого рода выплаты на детей (в том числе и тех, кто находится у вас под опекой) не являются вашими доходами, это доходы детей. Поэтому, даже если эти выплаты значительные по размеру, в качестве обоснования ваших доходов они не годятся. Исключение — оплата услуг приёмного родителя (её иногда называют «зарплата»), но про это у вас также будут справка из опеки и договор.

И ещё один важный момент. Доход кандидата в опекуны или усыновители считается не сам по себе, а в разрезе семьи. Даже если один супруг не работает, доходы работающего всё равно считаются общими доходами семьи. Муж и жена должны сначала сложить обе получки в шкатулочку на серванте, а потом уже поделить пополам. Если ваших доходов «не хватает» — смело несите справки 2-НДФЛ от мужа или жены.

И, пожалуй, главный вопрос — сколько? Размер дохода для кандидата в опекуны нормативно не установлен. Это означает, «лишь бы он был». Часто органы опеки настаивают, чтобы он всё-таки был не меньше прожиточного минимума. Их можно понять: если вы будете недоедать (даже «не подорожавшие макарошки»), то хороший опекун выйдет из вас навряд ли.

Для усыновителей все чуть сложнее. При расчёте складываются прожиточные минимумы в субъекте федерации на всех членов семьи (взрослая мама + взрослый папа + несовершеннолетняя дочка Машенька) и добавляется прожиточный минимум на принимаемого ребёнка. Если эта сумма покрывается вашими семейными доходами — всё ок. Насколько ваш доход больше — значения не имеет, хвастовство ваше никто не оценит. Но меньше, чем эта сумма, доход быть не должен, иначе у суда будут все формальные основания в усыновлении вам отказать.

Как и в случае, если ваша справка окажется подделкой.

Расчёт необходимого дохода для усыновления (Москва, III квартал 2018 года)

Справочно: прожиточный минимум взрослого трудоспособного — 18580, пенсионера — 11505, ребёнка — 13938.

Состав семьи Расчёт Сумма дохода на семью,
необходимая для
усыновления, рублей
Мама (одна) 18580 + 13938 32518
Мама +папа 18580*2 + 13938 51098
Мама +папа +несовершеннолетний ребенок 18580*2 +13938 +13938 65036
Мама +папа (пенсионер) 18580 + 11505 + 13938 44023

Адвокат Жаров

Репортаж из крынки с молоком или история предложений в #сиротскийзакон

Мне кажется, пора подвести некоторые промежуточные итоги. Что же мы с вами сделали.

Поручение президента

Начну издалека. Откуда вообще появился этот законопроект и почему.

В 2017 году произошло несколько довольно громких историй, когда приёмные родители (и тут, кстати, отметились все формы устройства, и собственно приёмные родители, и опекуны, и усыновители — в СМИ всё было в кучу, приёмных называли усыновителями, опекунов — приёмными, а все через раз — опекунами…) совершали в отношении своих детей (приёмных, подопечных, усыновлённых) преступления. Некоторые истории весьма трагичны (приводить не буду). И их было несколько.

Руководитель Следственного комитета А. И. Бастрыкин, человек довольно известный своим чрезвычайно трепетным отношением ко всему, что касается детей, доложил президенту о том, что СК, мол, борется с этими такими-разэтакими приёмными родителями, которые бьют и убивают детей, но их отбор, родителей, плох, придурки туда пролезают, психические, потому и убивают, мол.

И президент дал поручение: разработать закон об обязательном психологическом тестировании всех кандидатов в приёмные родители. Ну и там ещё, до кучи, чего-то написали. Основное, всё-таки, это «психологическое тестирование».

Я повторюсь, наверное, в сотый раз, но иллюзия живуча: многим (даже президентам и психологам) кажется, что психологи знают какие-то такие волшебные методики, которые позволяют «залезть в голову» и сказать: будет данный гражданин бить детей или не будет.

Разумеется, таких методик быть не может в принципе, поскольку мы — люди, и обладаем волей, и наше поведение — не принуждение обстоятельств, а всё-таки наш волевой акт. И потому, какие бы «предпосылки» или «предрасположенности» у кого бы то ни было не были — ни черта это не значит. Если по мнению психолога я — гадюка последняя, не факт, что у меня есть хвост и яд. А психологов, даже с дипломами, которые про меня, например, мало чего хорошего скажут, я вам могу вагон предоставить.

Так вот, поручение родилось. И с этого момента Министерство образования и науки (как оно тогда было) и лично министр Васильева — подневольны. Они не могут не разработать этот закон. У них есть приказ начальства. Который, как известно, не обсуждают.

Борьба министра с «как называемые родителями»

Но дальше случилось странное.

Сначала законопроект в качестве инициативы провисел на сайте regulation.gov.ru чуть ли не год безо всякого движения… Думаю, случилось это не умышленно, но всё-таки по понятным причинам: объективности ради, чиновники в министерстве вовсе не идиоты, чтобы такую… кгхм-кгхм… ерунду писать с удовольствием. В общем, тянули.

И тут у министра Васильевой отпиливают половину министерства, причём, как мне кажется, более интересную, чем та, что осталась. И при передаче дел от расформировываемого министерства в новые осколки, выяснилось, что поручение президента «зависло».

Его вытащили на свет божий и срочно стали дорабатывать.

При этом сама Васильева (и кто это ей посоветовал…) высказалась в августе в том роде, что, мол, надо «так называемых родителей» — это она про приёмных — как-то приструнить, прижучить, и ужесточить (сказала это слово четыре раза).

Одновременно мне начали этот законопроект присылать. Из регионов, куда его отправили на срочное согласование.

Я прочитал, обалдел, опубликовал и прокомментировал. Конечно, этот законопроект — революция, и как любая революция, гробит всё живое вокруг. В первую очередь, убивает устройство детей в семьи. Почему именно так — писали много, писал и я.

К сожалению, ни инициаторы законопроекта (по сути, СКР и Бастрыкин), ни те, кто его писал (чиновники разного уровня Минпросвещения) не понимают сути глубинной опасности этого законопроекта. Первые — видят только одноходовые комбинации, да и их дело — с преступностью бороться, а не об устройстве детей думать. Кстати, в этом смысле у меня к СКР претензий нет — но кто же их убедил, что «психологическое тестирование» поможет решить их задачу? Галина Владимировна, не вы ли?

Вторые… Со вторыми сложнее. Сначала они отрапортовали, что теперь, мол, количество сирот «всего» 40 тысяч, и теперь, мол, пришла пора «жёстко отбирать» тех, кому детей доверяют. Это не ошибка, это, как мне представляется, просто искривление пространства, если смотреть на федеральный банк данных о детях, оставшихся без попечения родителей не из детдомовской палаты, и даже не из кабинета (кабинетика 8 метров квадратных на троих) районного органа опеки, а из хорошего кабинета с белыми занавесками на Тверской улице. Ну, вот так вот искривляется картина, не видно за лампочками на Центральном телеграфе того, как и чем живут эти 40 тысяч, и кто их взять может в принципе в семью.

Эти люди действительно уверены, что ужесточать этот неестественный отбор — надо, что психологи — наши универсальные солдаты и всё могут, что  можно сначала принять закон — а потом уже придумать, как ему работать. Они так думают. И у меня переубедить — не очень получается, хоть я и старался и стараюсь.

Приёмные родители отвечают: #четвертый_не_лишний

И вот тут, внезапно, появляется Светлана Строганова с #четвертый_не_лишний и Жаров с ещё более детальным разбором документа.

Надо сказать, что люди просто остолбенели, прочитав.

А ведь поначалу никто не собирался читать, разбираться, о чём-то думать. Как обычно. Обычно расчёта на то, что будет охвачен массами больше, чем один тезис, нет. Но пробило!

На самом деле, приёмные родители (всех форм, разного опыта, разного возраста, всего — разного) — очень активные люди. Если у среднестатистического человека порожек, через который он уже и не хочет, не может, и не будет, и страшится переступить, условно, два сантиметра, то у приёмных родителей — тридцать шесть. Примерно.

Потому, что взять ребёнка (пока что чужого) в собственную семью — это ЕЩЁ КАКОЙ ПОРОЖЕК, и что им надо было пройти до того (опеки-врачи-менты-суды), большинство не проходит за жизнь. И поэтому приёмные родители, усыновители, опекуны — они МОГУТ. И, в общем, готовы к большему, чем средний «лайкатель» в интернете.

Ну, они и выдали.

Загудела Общественная палата, зашуршали письма, отправляемые всем… И тут — не буду снимать с себя заслуженные лавры — не последнюю роль сыграли «домашние заготовки» адвоката Жарова. Одно дело — призывать, мол, напишите, другое дело — дать «шапку», большой, осмысленный развёрнутый текст, который можно и дополнять и выпалывать, и — инструкцию, куда и как подать своё обращение.

И — ухнуло.

Сначала министр Васильева дезавуировала свои высказывания о «не больше трёх» (публично) и про «так называемых родителей» (сами не слышали, публично не было, но кто-то рассказывал).

Потом Татьяна Юрьевна Синюгина, первый из назначенных заместителей Министра просвещения, была вынуждена отстоять бой в Общественной палате, и вообще везде, по-моему. (Вот, кстати, боец! Выдержка, юмор, но строгое следование назначенному направлению — находка для Минпросвещения, и для сферы семьи — тоже. Слушает и слышит, уважает и выполняет обещанное — нечастое нынче качество чиновника).

Высказаться дали всем — гасили поднявшуюся волну жёсткого негатива.

Даже — редкий случай — решили закон всё-таки обсуждать широко и с народными массами.

С сентября по декабрь работала рабочая группа, я про это писал. На мой взгляд, небезрезультатно работала, закон стал намного лучше.

Но, надо понимать, что из концепции чиновник «выпрыгнуть» не в силах: приказано сделать «психо-», его и делают. Вот до сих пор — слышат, понимают, и вносят изменения, а вот от этого километрового столба — всё, ничего не тронем: останется и «сопровождение» обязательное, и «крепостное право», и «обследование».

Народное законотворчество по всем правилам

Однако, закончив в декабре обсуждение в рабочей группе, Минпросвещения почему-то протянул почти неделю с опубликованием законопроекта на сайте regulation.gov.ru. Я не знаю, чем это было вызвано, может быть, вполне объективными реалиями,  но так уж «удачно» получилось, что законопроект «вскочил» в последнюю дверь последнего вагона уходящего года: он опубликован в последний рабочий день 29 декабря 2018 года где-то в 6 часов вечера.

Таким образом, на обсуждение его осталось ровно три рабочих дня.

И вот тут начинаются чудеса.

Я был уверен, что начинать информировать граждан о том, что закон вынесли на обсуждение, надо было не раньше окончания каникул. Ну, потому что по 8 января российский интернет, да и страна в целом — спящее (хорошо, если не в салате) царство.

Было волнительно: если начинать 9-го, успеем ли мы до 12-го? Я рассчитывал, что если будет хотя бы 100 обращений, это станет бомбой.

Но сообщений оказалось больше 600 (и это только те, о которых нас уведомили сами граждане). Но — по порядку.

В первую очередь я подготовил и хорошо, как мне кажется, обосновал, критику четырёх основных негативных моментов этого законопроекта. Когда публикуешь структурированный текст, довольно «отжатый», без воды и лишних эмоций — велика вероятность, что его прочтут. И даже что скопируют. Так и случилось.

Второе, что было сделано, и что можно считать нашим определённым ноу-хау: написана пошаговая инструкция с картинками, как именно и куда это свое мнение надо заносить. В принципе, ничего сложного, вроде. Но это мне, например. А человеку, который (на эмоции — что уж тут лукавить) залез первый раз на этот чудо-сайт — ему не очень понятно. И расходовать его время, внимание и «высоту порожка» на поиск нужной кнопочки — верх расточительства.

Третье, мне показавшееся сначала не совсем важным, но сразу же стало понятно, что оно — важное. И очень.

Все эти сайты государственные роднит одно — ты туда что-то отправил-написал, и… Дальше — тишина. Ты не знаешь, прочитал ли твоё письмо кто-то живой, будет ли ответ, дошло ли оно или пропало по дороге… Тебе очень бы хотелось, чтобы дошло, но как проконтролировать? Мы придумали простейшее: попросили прислать нам копию. Мы пообещали, что это всё распечатаем, сброшюруем и отнесём в Минпросвещения с просьбой проверить, всё ли дошло. И это оказалось, как мне кажется, решающе важным: каждый из вас поверил, что мы способны заставить государственную машину хотя бы прочитать отправленное!

Действительно, мы переписали все фамилии, имена и отчества, сгруппировали всё по регионам, подшили по порядку — и сдали. Чиновникам, конечно, в принципе, не слишком «удобно», что к ним обращаются, но всё-таки вот таким списком мы постарались облегчить и их работу: сверить стало проще, часть работы мы за них выполнили.

К слову, я искренне считаю, что махать шашкой в нынешнем министерстве — не против кого; ни один из встреченных мною сотрудников не является ни дураком, ни врагом — все готовы сотрудничать, все слышат, слушают и, в целом, даже стараются. Поэтому мы не «забросали Минпросвещения» макулатурой, а дали работникам в руки инструмент для хорошего выполнения своей работы, и, конечно, чтобы ни одно предложение не потерялось.

Сто сообщений мы набрали за день. Дальше процесс затормозился слегка — всё-таки не все проснулись после праздников.

Помощь пришла из Питера. Известный блогер Александра Скробан не просто «лайкнула и скопировала», но очень искренне обратилась к своим читателям и даже зрителям: провела прямой эфир про #сиротскийзакон.

У меня нет столько нежности и искренности — я больше похож на рельсу, чем на тёплый домашний плед. А у Александры есть. За последние два часа 12 января к нам пришло почти 300 писем — половина от общего числа.

Всего нам отправили копии 597 раз. Каждое из этих писем мы распечатали, записали в колонку имя, фамилию, отчество и собрали по регионам.

Это непростое дело, нам потребовалось на это два дня. Я очень надеюсь, что в следующий раз, когда придётся делать нечто подобное, мы сможем рассчитывать на помощь от кого-то из вас, физическую помощь.

Но делать надо, и надо делать именно так.

Обращайтесь лично и письменно!

Я горячо убеждён в том, что ни митингом, ни коллективными письмами, ни обращениями на площадках в интернете — нельзя внести изменения в законопроект или вообще, шире, что-либо конструктивное.

Прежде всего потому, что у каждого из нас своё мнение. Подписать петицию, где есть 10 пунктов, из которых есть два, с которыми я не согласен — я не смогу подписать такое. Мы столкнулись с подобным, когда подписывали самую первую петицию — она опубликована на сайте ИСППП: то одного подписанта не устраивает «а», другого — «б»… Это чрезвычайно сложно организовать. Тем более — быстро.

Когда тебе предлагают 10 пунктов на выбор (и ты можешь хоть ещё 10 дописать своих, а из имеющихся — 5 удалить) — это совсем другое дело.  Пусть мы не сходимся в чём-то, но каждый из нас может высказаться — только дайте удобный, адекватный веку, механизм.

И ещё. На каждое официальное (! — не с change.org) обращение чиновники должны подготовить ответ. Он может быть короткий, или подробно мотивированный, но он должен быть. Если вы пишите от 10 профессионалов одно обращение, то оно будет, во-первых, довольно «беззубое», поскольку вам надо удовлетворить всех подписантов, а во-вторых, оно будет ОДНО. Вам один раз и ответят. И подумают ОДИН раз. И в каком-нибудь отчёте оно будет фигурировать как ОДНО обращение.

А теперь давайте представим, что эти 10 подписантов написали 10 писем? В сумме — как минимум не хуже, так? Пусть у одного — про капусту, у другого — про фарш, но вместе — всё равно про голубцы!

И теперь отвечальщику нужно ДЕСЯТЬ раз подумать, ДЕСЯТЬ раз прочитать, ДЕСЯТЬ раз ответить.

По-моему, это очевидно, что индивидуальные обращения по силе воздействия — сильнее одного письма с миллионом подписей.

Строго по правилам, установленным для разрабатываемых ведомствами законопроектов, сейчас разработчики — Минпросвещения — должны составить таблицу, в которой указать все поступившие предложения. И эту таблицу опубликовать.

Мы проверим, насколько в эту таблицу попали те предложения, которые нам прислали копиями. Если не попали — пожалуемся, если попали — мы сделали, что могли!

Я не знаю, какое решение примет завтра (или через неделю) вице-премьер Татьяна Голикова — пропустит ли закон в таком виде, или отправит ещё дорабатывать, но у неё на столе должна лежать увесистая пачка бумаги — вот эта вот таблица с вашими предложениями. И она её должна (бы) прочитать.

Мы все глядим в Наполеоны, конечно, и пафосно вздымаем палец над экраном айфона: ах, какие гады! ах, как возмутительно! ах, они игнорируют мнение народа!

Давайте по-честному: наверное, да, игнорируют.

Но, строго говоря, а они как его, мнение это, узнают? Вот придуман механизм, который ровно эти мнения и должен собирать — regulation.gov.ru. Многие ли люди им пользуются?

У нас создаётся иллюзия, что если наша лента в FB, VK или в OK, да хоть в Телеграме,  пестрит какой-то новостью — всё, это новость в мире «номер один». Но это не так.

Для министра Васильевой — не так. Она фейсбук, скорее всего, не читает вовсе. Или читает — но не так, как вы думаете. И Голикова — не так, и — страшное дело — Путин тоже.

Для связи с этими людьми есть определённые механизмы, простейший из которых — конверт с написанным адресом и маркой в 22 рубля. Если вы что-то напишете на бумаге, напишете «кому-куда» и свой обратный адрес, подпишитесь, запихнёте в конверт, наклеив 22 рубля марок (водятся на почте) и бросите просто в ящик «Почты России» — ваше обращение прочтут, и даже ответят. Скорее всего, в срок, и письменно.

И если вы напишите что-то действительно важное, или таких как вы будет много — об этом узнают и Голикова, и Васильева, и, сказать страшно, Путин.

Но проблема как раз в том, что никто не пишет. То есть совсем никто. Зайдите на regulation, пройдитесь «по рядам», много видите обсуждений? Ноль. Никому не надо.

Ну, не надо, так не надо…

Да, увы, нами управляют те, кто управляет, они не могут быть в сто раз умнее каждого из нас, и в сто раз начитаннее. Так высказывайтесь, пишите! И вот если в этом случае не ответили и не учли — тогда надо возмущаться.

Примерно как мы в августе, когда НАС НЕ СПРОСИЛИ.

А сейчас — спросили.

И мы — ответили.

А сейчас посмотрим, что из наших предложений приняли. И если не приняли важное — будем высказывать своё мнение и дальше. Конструктивно, письменно, индивидуально. По делу. По существу. С ожиданием, что услышат и поймут.

С ощущением, что все мы делаем что-то действительно важное. И нам, и вам, и детям.

А Жаров будет продолжать, как та лягушечка, телёпать лапками в крынке с этим молоком… Собьём маслице — не собьём — не знаю, не тут решается. Но, поскольку это уже лично моя зона ответственности, сбивать масло упорно продолжу.

И другим в этом по возможности помогать.

Новый законопроект про детей-сирот и их родителей. Почему он такой, и что делать, если не нравится

Это большая статья, в которой излагается почти всё, что можно сказать по поводу подготовки этого законопроекта. Если вы уже знаете историю «от царя Гороха», читали существующий текст, и вас интересует просто ЧТО ДЕЛАТЬ, переходите сразу по ссылке.

Как получилось так, что закон стали обсуждать

Первое, что важно сказать: ныне опубликованный закон не такой, каким он был на старте разработки. С самого начала, когда его (убеждён, умышленно) пытались провести по-быстрому где-то между исчезновением Министерства образования и науки и появлением Министерства просвещения. Тогда (всего-то каких-то четыре месяца назад) министр Васильева неосторожно высказалась о приёмных родителях, назвав их «так называемыми родителями», и озвучила, так уж получилось, наиболее одиозную норму законопроекта — чтобы в приемной семье было не более трех детей.

Лично меня возмутило не только, и не столько ограничение числа детей, меня возмутило то, что профильный министр настолько… непродвинутый в той сфере, в которой он взялся управлять. И то, насколько антигуманным получился законпроект. Все, к кому разными путями попал этот законопроект возмущались, но… Но никто не осмеливался переносить этот вопрос в публичное поле.

А я взял и опубликовал текст этого позорного законопроекта.

Поднялся ожидаемый скандал, заминать который решили (грамотно, и я очень это поддерживаю) созданием транспарентности при доработке этого законопроекта.

Пожалуйста, обратите внимание, что ничего подобного не произошло, и закон бы молчком протащили, если бы общественность не стала возмущаться. И возмущаться правильно и корректно. Это очень важный момент. Многие из нас готовы «лайкнуть» или даже «подписать» что-то на сайте голосований. И, вроде бы, считать свое дело сделанным, мол, я своё мнение выразил. Этого, конечно, категорически недостаточно.

Кто бы ни разрабатывал какую бы то ни было инициативу, никогда не примет во внимание ни «подпись» на сайте, ни количество лайков. Потому, что с этим всем просто непонятно, что делать. Вроде шумит народ, а по какому поводу — непонятно. Ну, пошумит и перестанет.

Всегда необходимо чётко и ясно выражать свою мысль: в законе мне не нравится то-то, потому-то, взамен лучше сделать так-то. Тогда на поставленный каждым из нас вопрос надо отвечать. И уж, во всяком случае, повышаются шансы, что конкретную претензию хотя бы прочитают и поймут (не обязательно примут — но об этом ниже). Если её, претензию, не излагать конкретно, вероятность, что её услышат, падает до нуля. В связи с этим важно, чтобы всё недовольство было сформулировано и положено на бумагу (ну, во всяком случае, выражено в виде печатного текста).

Далее. Ни один чиновник не обязан читать газету, сайт и, тем паче, ваш фейсбук. И, поверьте, легко пройдёт мимо любого поста. С газетой немного сложнее, но тоже, поверьте, довольно просто не заметить большинство публикаций… Сложнее действовать, если ваше письмо уже лежит на столе у чиновника, и уже зарегистрировано в канцелярии. В таком случае, чиновник обязан дать ответ. Какой — второй вопрос, но прочитать и ответить обязан. Причём в срок, установленный законом (чаще всего это месяц).

Если на столе у чиновника образуется десять (всего-навсего десять) писем, в которых есть конкретные просьбы, предложения и замечания, то работа чиновника становится уже несколько затруднена на день-другой. Или надо писать просто отписки (но тут сложности с репутацией, причём не чиновника, а начальства), или надо вчитываться. И если все письма бьют хотя бы примерно в одну точку — это ещё один повод задуматься, то ли мы делаем.

Если таких писем становится тысяча (индивидуальных, от конкретных имяреков, с адресом для ответа и подписью), то они становятся уже некоторым фактором, гарантированно влияющим на принимаемое решение.

Я не знаю, сколько бумажных писем пришло с критикой законопроекта в Правительство, в Минпросвещения или депутатам. Не думаю, что даже тысяча. Однако, вкупе с разговорами, публикациями в СМИ, позицией некоторых членов Общественной палаты, всё это привело к тому, что Минпросвещения был вынужден принять единственно правильное с точки зрения пиара решение: закон стали обсуждать.

Что такое «рабочая группа» и как оно работает

Любой руководитель, любой государственный орган, да и вообще, кто угодно, может создать при себе какой-нибудь совещательный орган. Например, довольно много таких органов создано при президенте. Совет по правам человека, например. Часто эти совещательные органы имеют определённые полномочия (тот же СПЧ может кого-то о чём-то запрашивать), но часто — это просто некий набор людей, с которыми первое лицо хочет посоветоваться о чём-то. Иногда порядок формирования таких органов формализован,  иногда — кого начальник позовёт, с тем и совещается.

И вот, заместитель министра просвещения Татьяна Синюгина собирает рядом с собой «рабочую группу», позвав в неё тех, с кем она хотела бы посовещаться, прежде чем Минпросвещения будет вносить этот законопроект в Правительство и далее по цепочке.

Надо отдать должное, конкретно эта группа, куда пригласили и меня, была составлена из людей, имеющих разные взгляды на этот законопроект, то есть полного «одобрям-с» не получилось.

Силами рабочей группы в тексте законопроекта что-то было изменено, откорректировано, заменено на более гуманное. Но, подчёркиваю, рабочая группа — это рабочий орган (в сущности, собрание людей) при конкретном заместителе министра, который решил посоветоваться. И, как у каждого цельного человека, у замминистра есть вещи, которые она была готова обсуждать, и есть вещи, в которых она убеждена, и свою точку зрения менять не собиралась.

В результате получился тот текст, который получился. Это — не продукт полного единодушия всех входивших в рабочую группу людей. Это то, под чем готова поставить свою подпись Т. Ю. Синюгина, выслушав (не перебивая, сполна и с уважением) всех тех профессионалов, с которыми она решила посовещаться.

Каждому свой опыт кажется наиболее правильным и полным. Каждый думает, что уж его-то точка зрения окончательно правильная. У каждого есть какой-то набор принципов, от которых он не может отойти. Есть и масса другого на этом свете. Но если тебя позвали и спросили, выслушали и в чём-то прислушались — надо ходить, говорить, убеждать, настаивать, приводить примеры и помогать формулировать.

Я вообще убеждён, что надо ходить на выборы, надо отвечать на все вопросы, которые задают нам о нашей жизни. Нас спрашивают: как вы хотите дальше жить? Мы отвечаем.

Ах, не услышали ответ? Ах, всё равно сделают по-своему?

Ну, а как вы предполагаете по-другому? Есть кто-то (и этот кто-то  — не мы), кто принимает решение. Этот «кто-то» нас спросил. Мы ответили. Нашу точку зрения не приняли. Ну, что ж… Когда мы окажемся на их месте — тоже будем принимать решения и за них отвечать.

А пока нужно высказываться, когда спрашивают. И когда не спрашивают, тоже высказываться. Доносить до тех, кто принимает решение, что они не правы.

И делать это надо, повторюсь, чётко и своевременно.

Что будет дальше, и окончен ли бой

Начнём с того, что войны нет. Есть (я в этом убеждён) люди, которые действительно чаще всего не понимают, что и зачем они делают.

Например, представители правоохранительных органов убеждены, что для снижения преступлений против приемных детей надо, чтобы приёмным родителям выдавали какую-то ещё одну, но «самую лучшую» справку. И тогда наступит мир и покой.

Многие специалисты из разных сфер убеждены, что какие-то (не иначе, волшебные) психологи способны дать какое-то заключение, из которого станет тут же ясно, что вот эти вот потенциальные опекуны — они ребёнка бить будут нещадно, а вот те потенциальные опекуны — нет, ни за что и никогда.

Многие (в том числе психологи) убеждены, что психологи могут делать категорические выводы: годен — не годен. Кандидат психологических наук Вероника Нисоновна Ослон, например, высказалась в том смысле, что методики психологического обследования надо хранить в тайне, а если они будут опубликованы — то всё, «волшебство» их, видимо, пропадёт. При этом профессора В.Н. Ослон вообще не беспокоит сама постановка вопроса, что какими-то тестами-беседами-наблюдениями психолог будет «выявлять» нечто, что послужит основой для решения, может ли этот человек быть опекуном или усыновителем, или нет.

Извините, не могу сдержаться, но дорогие мои психологи, вы не видите, как из науки помогающей людям, науки, основой которой является «работа по запросу», делают — назовём вещи своими именами — «карательную психологию»? Вас это не беспокоит? Никто, товарищи психологи, голос возвысить не хочет на эту тему?

И о роли психолога, и о том, что сфера семейного устройства меньше всего похожа на сферу оказания услуг, и о том, что предлагаемые нововведения организуют в этой сфере жестокий отрицательный отбор — вот это всё, говоря сложным языком, до тех, кто принимает решение, надо доносить.

На уровне Т.Ю. Синюгиной я лично сделал всё, что мог.  Теперь этот законопроект будет двигаться, этапом за этап, по пути превращения в закон.

Какие нас ждут вехи на этом пути, и кто по дороге будет принимать решения? Во-первых, сейчас закон выставлен для всеобщего обсуждения на портале нормативных актов —https://regulation.gov.ru/projects#npa=75701. По правилам, его нельзя выставить меньше, чем на 15 дней. И его выставили — ровно на 15 дней: с 29 декабря (в 18 часов) по 12 января (последний день «всенародного обсуждения»).

Это, конечно, издевательство над здравым смыслом, и я не поручусь, что это не было сделано умышленно, чтобы «часики тикали» в новогодние дни, оставив гражданам реально ТРИ рабочих дня.

Но мы и за эти дни что-то успеем. Что и как делать — читайте в отдельной статье.

Дальше всё, что официальным образом в Минпросвещения поступит (инструкция — тут), должно быть сведено в общую таблицу, и напротив каждого предложения разработчики закона должны написать, почему это конкретное предложение принимается (ах, если бы) или отвергается. Должны мотивировать!

Разумеется, мотивировать можно и словом «нецелесообразно», но всё-таки, есть пределы и этому. Таблица — публикуется, и дальше в правительство законопроект «поедет» не только с текстом и пояснительной запиской, но и с этой таблицей.

Поэтому задача — чтобы таблица была большая, из десятков страниц. Чтобы любой чиновник  по пути читал, что именно в законопроекте не так.

Следом законопроект будет рассматриваться в Правительстве.

Каждый из нас, граждан, может написать каждому члену правительства письмо, в котором просить не вносить законопроект в данном виде, и объяснять, почему именно так. Если такое письмо будет одно — наверное, его просто проигнорируют, но если таких писем будет много — кто-то из министров (например, экономики) может обнаружить, что закон требует довольно значительных расходов из бюджета, а другой министр (например, труда), что в законе затрагиваются права не только несовершеннолетних подопечных, но и взрослых недееспособных. А третий министр (например, МВД) может внезапно обнаружить, что этим законом не решаются те проблемы, для решения которых он был задуман… В общем, тоже — пишите письма.

Где-то параллельно в Общественной палате Елена Альшанская обещала организовать так называемое «нулевое чтение» — это тоже будет некоторое собрание (на сей раз тех людей, с которыми захочет посовещаться Общественная палата), результатом которого будет какая-то табличка с предложениями, которую также можно будет подложить под текст законопроекта.

После правительства законопроект попадёт в Думу, и там в рамках Комитета по двопросам семьи, женщин и детей он будет рассматриваться. Каждый из депутатов может что-то своё в закон привнести, с чем-то согласиться или нет. А ещё есть комитет по государственному строительству и законодательству, возглавляемый Павлом Крашенинниковым, который тоже будет участвовать в принятии этого законопроект. А ещё вопросы могут быть у региональных депутатов… И так далее.

А ещё в Совете Федерации могут его члены о чём-то спрашивать, что-то править, какие-то предложения вносить.

И с каждой из этих категорий — надо работать.

Но…

В чём сложности

Проблема состоит в том, что «работает» в данном случае, по моему глубокому убеждению, только индивидуальное, письменное обращение. С конкретными, чёткими предложениями. Желательно, чтобы по пунктам, или даже просто, на полторы странички.

Но дело в том, что большинство из нас, даже будучи возмущенными происходящим, не переступят этот порожек: вряд ли обращений будет много.  К сожалению, мало помогут и обращения через общественные организации (но это не значит, что их не надо делать), каждое такое письмо «весит» не более обращения одного гражданина. Увы.

Здесь я могу только сделать следующее. Я подготовил (и буду продолжать это делать) тексты, на основании которых вы можете писать свои обращения. Но подписывать и отправлять придётся всё же вам самим.

Выборы были давно и новые будут не скоро, но сейчас у нас есть возможность участвовать в разработке правил нашей с вами жизни вот таким образом: бумага, принтер, подпись, конверт, почта. В лучшем случае — электронная почта или форма на сайте.

Поверьте, я ломал голову над этим не один месяц: действительно, более эффективного способа влияния на принятие нового законопроекта у конкретного гражданина просто нет. Можно по этому поводу печалиться и сетовать на недостаточную эффективность, но можно пользоваться хотя бы этим.

Итак, что делать:

1. Отправить замечания до 12 января.

2. Воспользоваться образцом письма.

3. Перечитать текст законопроекта.

4. Следить за судьбой законопроекта на портале законопроектов.

5. Написать Президенту, в Совет федерации и Госдуму.

Адвокат Жарова

До 12 января! Успейте внести свои замечания — закон идёт

Вообще, цинизм, с которым общественное обсуждение законопроекта, затрагивающего СЕМЕЙНЫЕ проблемы (не какие-то там проблемы бизнеса, а то, что касается простых людей без высшего юридического образования и организации за спиной) назначили ровно на новогодние праздники… удивляет, скажем так. По хорошему, такой закон — социально значимый, и обсуждать его надо бы 60 дней, а не 15, но… Но вот так.

Поэтому — срочненько делаем: раз-два-три.

  1. Прочитайте текст законопроекта (откроется в новом окне).

Если вам законопроект нравится, я за вас рад, можете дальше не читать.

Если он вам не нравится — попробуйте определиться, что именно вам не нравится.

  1. Подготовьте свои возражения.

Есть четыре основные момента (хотя их гораздо больше), которые больше всего беспокоят меня в этом законе, и которые надо менять не «редакционно», а в принципе. К каждому из этих возражений написано по паре абзацев пояснений, почему именно там всё плохо.

Вот тут по ссылке документ в формате ворда (или просто текстом), где есть и «шапка», и место, куда вписать свои данные, и полный перечень всех этих «моментов».

Смело скачивайте, вводите свои данные, удаляйте то, что кажется вам ненужным, добавляйте своё, редактируйте моё, как вам удобно.

Сохраните этот файл (в виде вордовского текста, файла PDF, как умеете).

  1. Откройте https://regulation.gov.ru/p/75701

Нажмите там, где написано «Ваши предложения».

Дальше может быть засада. Вас попросят зарегистрироваться или войти через авторизацию на госуслугах. Если у вас это не получится (а сделано так, что получается, в лучшем случае, у половины), или если вы не зарегистрированы на госуслугах, то переходите к пункту 6.

Если же вы авторизовались, попробуйте снова открыть https://regulation.gov.ru/p/75701 — и там снова кликнуть на «Ваши предложения».

Если увидите нижеследующую картинку…

…смело жмите «Добавить».

И добавляйте. Всё, что думаете.

Самое простое — прикрепить файл. В текстовом поле пишите — «См. прикреплённый файл».

NB: Обратите внимание, система защиты от мата у них тупая и не пропускает слово «ребенок» (надо ставить пробел перед Б). Поэтому лучше весь текст — приложением.

Не забудьте нажать «Сохранить». 

Ещё потом, для профилактики, можете нажать на красненький «дизлайк» (слева вверху).

  1. Как я узнаю, что моё мнение хотя бы прочитали?

Тут всё не очень просто. Вообще-то всё, что вы отправили через сайт в качестве своих предложений, должно быть внесено в специальную таблицу, на каждый тезис должен быть дан ответ, почему он не принят (или принят — тогда ура!). И эта таблица поедет дальше путешествовать вместе с текстом законопроекта и пояснительной записки.

Все другие чиновники, которые будут этот законопроект рассматривать, будут иметь возможность посмотреть в эту таблицу. Как правило, такие таблицы — это пара страничек ни о чём. У нас будет больше. Во всяком случае, будет указано, сколько было обращений («наш» законопроект и так один из самых популярных на regulation.gov.ru), и дан ответ на каждый из аргументов.

Мы можем рассчитывать, что их, во всяком случае, прочитают. И, возможно, кто-то из дорабатывающих законопроект, услышит.

Чтобы мы могли проконтролировать, будет ли ваше мнение учтено при рассмотрении законопроекта, пожалуйста, отправьте нам в ИСППП тот же самый файл, что и на сайт (адрес специально выделенный для этого — 001@isppp.site).

Так мы сможем проверить, было ли ваше мнение учтено, и если нет, подать на это жалобу (но, надеюсь, в данном конкретном случае, до этого дело не дойдёт).

  1. Если у вас нет доступа к госуслугам или не удалось «победить» мудрёную систему на сайте regulation.gov.ru

Правила обсуждения законопроекта предполагают, что свои замечания вы можете отправить также на электронную почту разработчика.

В принципе, всё тоже самое — готовите файл, сохраняете — затем просто отправляете письмо на адрес: romanovaii@mon.gov.ru

Такие замечания также должны попасть в эту самую «таблицу», но если в случае с автоматической системой поступление предложений автоматически учитывается, то электронная почта — другое дело. Поэтому, для контроля с нашей стороны, поставьте наш адрес 001@isppp.site в копию (можно скрытую копию), чтобы мы удостоверились, что всё дошло.

Во всяком случае, если писем будет меньше сотни — мы распечатаем все (или первые сто) и всё, что поступило до вечера 12 января отвезём в понедельник 14-го утром в Минпросвещения, чтобы, если что, они дошли параллельно и так.

Пожалуйста, обратите внимание, что срок обсуждения заканчивается 12 января. Это суббота. Строго говоря, мы граждане, нас нельзя заставить работать в выходные, так что, по хорошему, срок этот должен быть окончен 14 января, но… Но мы с вами понимаем, с какой радостью наши предложения будут отвергнуты по строго формальным признакам, если мы их отправим хоть на минуту позднее 23:59 12.01.2019.

Поэтому, внимание, сроки! Они — горят!

Ещё раз ссылки:

  1. Ссылка на подготовленные мной «замечания» (отдельно — в ворде).
  2. Почему всякое соц-псих обследование — муть и ерунда (и не нужно).
  3. История этого законопроекта

Библиотека адвоката Жарова

Older posts
vip escort vip escort vip escort vip escort masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son masaj salonu mutlu son vip escort
antalya escort escort antalya sex hikaye erotik hikaye porno hikaye ensest hikaye
russian porno