Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Права детей (page 2 of 4)

Москва — против сирот. Иногородних. Война продолжается

Нам пишут:

Антон Алексеевич, добрый день!
Я являюсь опекуном несовершеннолетнего ребенка *** лет. Мать ребёнка ограничена в правах на полгода. Отец — прочерк.

Сама проживаю и зарегистрирована в Москве, ребенок привезен из *** области в апреле 2018 г.

После переезда в Москву подопечного мы также с согласия собственника жилья ПРОПИСАЛИ его в квартиру, думая, что это лучше для ребенка при устройстве в сад и т.п.

К сожалению на тот момент НЕ ЗНАЛИ, что нужно спрашивать разрешения органа опеки. В мае, также были поданы заявление и соответствующие документы на начисление выплат ребенку. До августа органы опеки выясняли правомерны ли были мои действия.
Ранее он был прописан в квартире своего дальнего родственника в *** области (физически никак с ним не общающегося). В данной квартире доли собственности у ребенка НЕ БЫЛО.

ИТОГО: опека г. Москвы просит аннулировать постоянную регистрацию и принести ей временную , т.к. считает мои действия неправомерными, и только после этого она сможет начать осуществлять ежемесячные выплаты на ребенка , с даты временной регистрации.

А все остальные месяцы выплаты производиться не будут , пока они не получат временную регистрацию.

А ТЕПЕРЬ МОЙ КОММЕНТАРИЙ.

Департамент труда и социальной защиты населения города Москвы, остановитесь! Посмотрите, что делается! Ведь враньё на вранье — и враньём погоняет (я про то, что человеку говорят в опеке). И дальше — сплошное незаконное…

1. Не требуется никакого согласия опеки на какую-либо регистрацию как по месту жительства, так и по месту пребывания ребёнка под опекой. Это право (и, наверное, обязанность) опекуна. Хоть по месту жительства, хоть по месту пребывания регистрируйте, всё равно местом жительства подопечного должно считаться место жительства опекуна.

2. Опека ВРЁТ, когда говорит, что выплаты на ребёнка зависят от того, зарегистрирован ли он по месту жительства или по месту пребывания. Врёт. И врёт сознательно. Желающие нагуглят сотню опекунов иногородних детей, которым в Москве отказали в выплатах ровно потому, что ребёнок был зарегистрирован НЕ по месту жительства (постоянно), а по месту пребывания (временно).

Поэтому в этом случае, как только опекун снимет ребёнка с постоянного места жительства — не видать ей выплат совсем. (Вот, например — богатая практика центра «Соучастие в судьбе»)

3. Кто-то сказал опекуну, что мать ребёнка «ограничена на полгода». Это из какого закона? Что, теперь так можно? На срок? Или это какие-то другие полгода (после которых опеке надо поднять пятую точку и идти в суд за лишением родительских прав) ?

4. Самое тут ужасное, что человек, по доброте душевной взявший ребёнка из провинции — в этой ситуации должен начинать какую-то борьбу с опекой.

И всё это — только потому, что ДТСЗН, похоже, «объявил войну» (разумеется, неофициальную, всё — только устно) всем иногородним детям, оставшимся без попечения родителей. Это повторяется на всех совещаниях, словно это — главное. Лишь бы не привезли в вашу (НАШУ!) Москву каких-то мифических миллион сирот. На каждом совещании — про это.  Как ОГРАНИЧИТЬ усыновителей, опекунов, детей, вот, из других городов. Ведь, что характерно, едут и едут, везут и везут. Очень это кого-то в ДТСЗН раздражает, видимо.

Интересно, а Собянин в курсе, что у него в соцзащите твориться? Был бы Сергей Семёныч сиротой — в Москву бы не попал никогда…

Пост на миллион

Дорогие леди! У меня к вам есть деловое предложение. Я предлагаю вам существенно сэкономить на адвокате. Как? Лучшая война — та, которой не было, лучший судебный спор — тот, до которого дело не дошло.

Речь пойдёт о ситуации, когда между родителями возникает спор о том, как второму, отдельно проживающему родителю (в этой роли, как правило, мужчина) общаться с ребёнком.

Сначала вводные данные, так сказать. По моему опыту, большинство супругов, особенно имеющих детей, при расторжении брака по факту не разводятся. Ну и что, что есть свидетельство о расторжении брака — отношения продолжаются. И для некоторых участников становятся даже более интересными, чем до развода: «Тут-то я ему, гаду, и покажу…» Ну, или ей — тут оба пола не стесняясь показывают себя с наиболее выпуклых сторон.

Поскольку имущество поделено, дети определены жить (как правило) с мамой, алименты, вроде, уплачиваются, остаётся последнее поле боя — общение ребёнка с отцом.

Последнее — не значит самое неважное или самое простое. Наоборот, спокойно поделив миллионы (если они были), договорившись об алиментах, без человеческих жертв пройдя историю про место жительства ребёнка, на этапе порядка общения у сторон как заново отрастают крылья.

Казалось бы, вот есть мама, есть папа, оба родителя хотят своему ребёнку добра. Это же очевидно, что даже самый гадкий муж, всё-таки — положите руку на грудь — любит своих детей. Ну, пусть не так, как могло бы и хотелось, но вряд ли уж желает причинить им зло.

Так почему отцу (как правило, всё-таки, ему) нужно препятствовать в общении с ребёнком? Что ужасного случится, если папа отвезёт своего сына к своим родителям? Что страшного произойдёт, если ребёнок переночует у отца? Почему нужно всеми способами запрещать ему прийти в детский сад? Или на утренник в школу? Что в этом такого ужасного?

Дети растут, и невыстроенные в нежном возрасте отношения с отцом потом неизбежно аукнутся для ребёнка проблемами в подростковом, да и во взрослом возрасте.

Сколько раз дети, которых в 5-6-7 лет тщательно изолировали от отца, в 12-13-14 как «срываются с поводка», и нет никого, чьё слово могло бы их приструнить. А ведь всё было ясно сразу: если отца отгонять от ребёнка, если показывать ребёнку, что мнение отца можно игнорировать, дверь ему, когда звонит, не открывать, из школы прогонять под улюлюканье «техничек» и охранников — то результатом будет нулевой авторитет отца. И когда он понадобится на самом деле — опереться будет уже не на что. Вы сами всё разрушили.

Понимаю, что общение с БМ (или «мужем б/у», или как вы там ещё его называете?) может и не приносить вам никакого удовольствия. Поджатые губы и три минуты молчания, пока вы «выдаёте» ребёнка отцу — невеликая плата за спокойное будущее вашего ребёнка. В конце концов, ваше молчание — залог нормального наследования (все мы смертны) вашего ребёнка. Не убеждают эмоциональные доводы — прислушайтесь к рациональным.

С другой стороны, дорогие мужчины, если вы хотите общаться с ребёнком — общайтесь с ребёнком. Конечно, несложно превратить общение с малышом в экзекуцию для его мамы. Можно, например, взяв ребёнка погулять, увезти его к себе домой, а потом сказать, чтобы мама забрала его сама. А что, пусть побегает! Или, положим, назвать свою новую подругу «новой мамой». Ну, и вообще за гранью: вы можете накормить ребёнка картошкой-фри в «Макдоналдсе», чтобы у неё совсем «планка упала», а ребёнок полночи животом мучился…. Всё это приведёт к предсказуемому результату: в следующий раз со встречей с ребёнком у вас будут проблемы, и вы придёте к адвокату с просьбой «привести её в чувство». Дарю совет на миллион (ну, может, чуть меньше): не делайте так, как написано выше. Имейте, пожалуйста, ввиду не только ваши желания, но и потребности и нужды матери ребёнка (не говоря уже о самом ребёнке).

Дорогие мои! Пожалуйста, договаривайтесь. Слово «договариваться» не означает «давить до упора, пока не согласиться на мои условия», но — уступать, например, общаться с ребёнком не сразу по неделям-месяцам, а начинать с часов, может быть даже, в присутствии, поначалу, второго родителя. Договариваться — значит, отринув свои обиды, гордость, ненависть — сделать так, как будет действительно лучше вашему ребёнку.

А если не договорились… Ну, на каком-то этапе бывает, что без суда, адвокатов, споров — не обойтись. Тогда уж не ждите (годами некоторые ждут!), что «само наладится», идите к адвокату.

Купить младенца

Примерно раз в две недели на мою всем известную почту приходит очередной крик о помощи. Суть такова: мы — потенциальные усыновители, к нам обратилась беременная женщина с предложением забрать её вот-вот родящегося ребёнка, потому что она «всё равно будет отказываться»… Как бы нам так сделать, чтобы это ребёнок 100% «достался» нам?

Такие же вопросы постоянно задаются на усыновительских форумах, и диванные войска начинают сразу же подсказывать и рассказывать. Да, говорят одни, пусть мамаша напишет «отказ в вашу пользу» и всё будет хорошо. Другие пересказывают байки про то, как «одна наша знакомая» уже так делала и все вокруг счастливы. Рассказывают, что надо, мол, «записать мужа отцом» и потом уже «спокойно» усыновлять маме…

Чего только не пишут, чего только не предлагают. И всё — просто светится оптимизмом.

Стоп, дорогие мои! Всё, что вы прочитали выше — незаконные действия по усыновлению ребёнка.

Какие последствия? Нет, никто не расстреляет, но ребёнка 101% отберут.

Почему? Ведь вы же, вроде как, из самых лучших побуждений «помогали мамочке», в т.ч. материально? А на суровом языке уголовного закона это будет называться «торговля людьми» и «стоить» от трёх до десяти лет лишения свободы.

Сейчас набежит масса «комментаторов» с той же достоверности рассказами о том, что, мол, ничего страшного, главное, вы никому ничего не рассказывайте, может, мол, эта неизвестная вам женщина — ваша ближайшая подруга, и так далее…

Предлагаю не завираться, а внимательно послушать.

Во-первых, мать (и отец) не «хозяева» своим детям, а родители. Это значит, что воспитывать, содержать и любить своих детей они могут, а вот произвольно продавать или дарить — нет.

Конечно, в семейном законодательстве существует институт «согласия на усыновление» определённым лицом. Но здесь есть тонкость. Если мать даёт согласие на усыновление своего ребёнка своим же новым мужем, ребёнок не остаётся без попечения родителей, она  — его мать, и даже если усыновление не состоится — матерью останется, и будет дальше продолжать воспитывать, образовывать, содержать и, надеюсь, любить своего ребёнка.

А вот если мать, дав согласие на усыновление ребёнка (пусть даже и конкретным лицом), оставит его, бросит, передаст посторонним людям и т.п. — этот ребёнок будет являться оставшимся без попечения родителей и, соответственно, его воспитанием, содержанием, образованием, определением места жительства будет заниматься государство, то есть — орган опеки и попечительства. И нет никаких оснований  «оставить ребёнка» у тех посторонних граждан, которым этот ребёнок был передан матерью.

Это вы делаете подобное первый раз, а в практике органов опеки таких вариантов «торговли детьми» (а на что это ещё похоже?!) было много, поэтому до выяснения всех обстоятельств ребёнок непременно перейдёт под надзор государства. И, разумеется, соответствующая информация будет передана в правоохранительные органы.

Если вы думаете, что мошенников в этой сфере нет — подумайте ещё раз. Не раз и не два автор статьи слышал истории про «подсадных уток» с накладными животами из поролона, на «кряк» которых слетались обманутые потенциальные усыновители. Иногда с очень большими деньгами…

Ну, и самое главное.

Чувство матери к ребёнку — одно из самых сильных чувств на Земле. И если мать планирует отказ от ребёнка — это или свидетельство о каких-то весьма сложных проблемах с её головой, или о трудностях, доводящих её до отчаяния. Почти никогда это не нелюбовь к ребёнку.

Напротив, мать, подыскивающая своему ребёнку семью, ещё до родов проявляет таким образом заботу о нём. Иногда малейшие усилия по помощи такой матери позволяют сохранить ребёнка с ней, обеспечив младенцу самое нужное в первые месяцы жизни — маму.

Координатор проекта «Профилактика отказа от новорожденного» БФ «Волонтёры в помощь детям-сиротам» Ольга Шихова пишет: «Многие женщины передают ребёнка на усыновление не потому, что он им не нужен, а потому, что у них нет дома, средств к существованию или они находятся в ситуации насилия. В этом случае лучше и продуктивнее оказать помощь кровной семье, и ребёнок сможет не разлучаться с матерью, не терять связи со своими корнями, не переживать опыт потери (младенец отличает мать от других людей с рождения и предпочитает ее, хотя может устанавливать прочные связи и с другими людьми). Примерно 40-60% отказов от новорожденных можно предотвратить, вовремя предложив женщине помощь. Если этого не произошло и ребёнок был передан на усыновление вынужденно, мать фактически переживает потерю ребёнка, а ребёнок лишается кровной семьи и знания своих корней и семейной истории».

Так вот, вы собираетесь в этом участвовать. И как вам будет потом спаться?

Конечно, никто не вёл статистику (всем стыдно потом), но значительное число матерей, оставивших таким образом своих новорождённых кому-то, затем, спустя кто месяц, а кто год — возвращаются. И суды ВСЕГДА принимают решения о возврате ребёнка.

Воскресный адвокат

Сегодня у меня было дело, рисковавшее стать самым быстрым в моей практике. Но не стало.

Самое быстрое было, всё-таки, дело одного моего доверителя, которое длилось 3 часа. Около часа мы обсуждали, какое предложение сделать матери ребёнка, чтобы, по возможности, удовлетворить всех, 15 минут я дозванивался до адвоката жены, 10 минут разговаривал, остальное время — ждали приезда в офис супруги с адвокатом и прихода нотариуса (тогда он был прямо в нашем здании; теперь такого кайфа нет — надо идти 100 метров) для подписания соглашения. Тогда на слове «Жаров» коллега сказал просто: мы обо всём договоримся, судиться не надо.

Это, конечно, нечастый случай, но мне очень нравится именно такая постановка вопроса: узнал, кто адвокат противоположной стороны — сразу понимаешь, как будешь договариваться.

А сегодня всё-таки, в три часа не уложились… Пришлось долго уговаривать отца (я — на стороне матери), что он никогда в суде не получит разрекламированные в кинематографе «50/50» времени, и что общение с ребёнком 2 лет в основном в присутствии матери — это нормально. Четыре часа, и после этого, несмотря на воскресенье, стороны пошли подписывать составленное соглашение к нотариусу.

Мы так офис специально не выбирали, но вышло, что один из немногих нотариусов, работающих в воскресенье в Москве, находится в пяти минутах от нас. Вот туда и отправилась пара подписывать соглашение.

Я, конечно, ещё держу пальцы скрещёнными, но мне кажется, всё будет хорошо.

Если честно, я плохо представляю себе, как двое взрослых людей могут за два-три часа не договориться о том, где и как будет жить их совместный ребёнок, и как будет происходить общение со вторым родителем. Тем более, в присутствии двух профессиональных юристов. Вот, ума не приложу…

А ведь споры про место жительства ребёнка и порядок общения с ним отдельно проживающего родителя — основная наша работа. И если мы пришли с таким делом в суд, это значит, что кто-то из двоих взрослых людей (и, что греха таить, порой, оба) оказался недоговороспособным. И теперь вместо двух часов переговоров и получаса у нотариуса их ждёт месяца четыре (в лучшем случае) в суде, и судебные приставы в конце…

Увы.

И тем радостнее за тех, за кого я сейчас держу скрещенными пальчики.

Португалия — Россия: возврат ребёнка по Конвенции 1980 года

Португалия — Россия: первый случай возврата ребёнка по Конвенции 1980 года.

Суд по делам семьи и несовершеннолетних в городе Фару (Португалия) по заявлению матери вернул ребёнка, увезённого отцом из России в Португалию обратно в Россию, впервые в двусторонней практике применив Конвенцию о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 года.

При сотрудничестве российской адвокатской фирмы «Команда адвоката Жарова» и адвоката Антона Жарова, и португальской юридической фирмы  ROGÉRIO ALVES & ASSOCIADOS , представляемой партнёром Жоаном Перри да Камара  (João Perry da Câmara), португальский суд в городе Фару предписал передать ребёнка матери и вернуть его в Россию. Несколько дней назад мать и сын возвратились в Москву.

Супруги Ф. (персональные данные здесь и далее изменены) — граждане Российской Федерации, и их сын 2006 года рождения до 2015 года проживали в Подмосковье, затем отец ребёнка уехал в Португалию, где планировал остаться жить, снял жильё, старался как-то заработать.

Летом 2016 года мать приехала с ребёнком для того, чтобы оставить сына на несколько недель с отцом, договорившись, что в середине августа 2016 года заберёт ребёнка и вернётся с ним в Россию. Однако в назначенный день отец ребёнка в аэропорт не привёз, а заявил, что теперь ребёнок будет жить с ним на юге Португалии.

Начиная с августа 2016 года последовали обращения со стороны матери как в российский суд (уполномоченный в силу Конвенции 1996 года и российского законодательства решать вопрос места жительства ребёнка) и, через центральный орган Российской Федерации (Министерство образования и науки РФ) в соответствующий орган Португалии с запросом о розыске и возврате ребёнка.

07 декабря 2016 года Ч. районный суд города Москвы постановил (в рамках применения части 6 ст. 152 ГПК РФ), что ребёнок на время судебного разбирательства должен проживать с матерью в Москве. Отец постановление суда об определении места жительства ребёнка с матерью до вступления решения в законную силу проигнорировал.

28 февраля 2017 года Ч. районный суд города Москвы вынес решение об определении места жительства сына с матерью.

11 мая 2017 года Суд по делам семьи и несовершеннолетних города Фару, опросив мать и отца, принял решение о том, что ребёнок, согласно Конвенции 1980 года, подлежит возвращению в России. Суд, в частности указал, что перед лицом португальского законодательства, исполнение родительских обязанностей принадлежит обоим родителям, и оба родителя имеют равную правоспособность в этой власти. При этом удержание ребёнка, привезённого в Португалию на каникулы — незаконно, поскольку не было одобрено матерью и было осуществлено в нарушение прав совместной опеки.

Кроме того, суд сослался на постановление Ч. районного суда от 7 декабря 2016 года, по которому ребёнок должен проживать с матерью.

В настоящий момент, ребёнок проживает с матерью в Москве.

Таким образом, состоялось первое применение Конвенции 1980 года в российско-португальских отношениях. Конвенция от 25 октября 1980 года действует между Россией и Португалией с 1 августа 2016 года.

Older posts Newer posts