Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Опекунам и попечителям (page 2 of 14)

Усыновители и прочие приёмные родители больше не герои

Это всё, конечно, требует более серьёзного анализа, но если пунктиром, то обратите, пожалуйста, внимание, как изменяется отношение официального «государства» к усыновителям и опекунам.

В середине 90-х усыновитель — герой, опекун — подвижник. Взяли семь детей — мать-героиня, отец-героин… «Что ж вы берёте их, они больные все…» и прочие мифы. И международное усыновление: «ах, шанс ребёнку, никто же не берёт».

В 2000-х. Усыновители — молодцы, приемные родители — прекрасно. Постепенно подросли выплаты, поддержка, в каждой газете — детские сиротские «мордашки» и статья про приёмную семью из ста детей…

Около 2010. Начались первые скандалы, связанные с усыновителями. Резко поменялось отношение к международному усыновлению («наших детей увозят»). Зато сильно-сильно популяризировалась форма приёмной семьи (и деньги платят, что понравилось родителям, и приятная для органа опеки возможность контролировать). Впервые поднимается вопрос: а какая должна быть мотивация у замещающего родителя? (Сейчас понятно, что любая, а тогда это считалось важным).

В 2012 году ввели обязательную подготовку, мотивируя это «профилактикой возвратов». Потому что дети разлетались как горячие пирожки, и эффективность работы органа опеки надо было чем-то другим измерять. Стали измерять «возвратами». Самые «возвратогенерирующие» страты — родственников детей, прежде всего, бабушек-дедушек — из подготовки исключили. Сегодня можно сказать, что профилактировать возвраты школой приемных родителей не столь эффективно. Но сама ШПР штука хорошая, поскольку позволяет людям понять, что они не тем собираются заниматься (и это всё же частично возвраты предотвращает) и, помимо этого, придаёт уверенности состоявшимся опекунам и усыновителям («началась адаптация? хорошо! мы знаем, что с этим делать!»).

Затем стало казаться, что замещающего родителя (любой формы) можно «научить». Непонятно чему, правда. Параллельно стал расти прессинг контроля. Громкие скандалы с отобранием детей (похожие друг на друга: большое количество приемных детей, напиханных под радостные вопли самого органа опеки, родители, просто сломавшиеся под такими трудным грузом, нежелание видеть проблемы на этапе их возникновения и отсутствие механизма помощи) привели к тому, что начальство решило: «надо отбирать хороших родителей и отсеивать плохих», словно это можно вычислить заранее.

Одновременно появилась тема, что надо приемные семьи «сопровождать», то есть не два раза в год приходить, а толкаться у них в прихожей чуть не раз в месяц. Никакого обоснования, что это профилактирует отказы или кому-то помогает — нет. Но видимость деятельности создаёт и бюджет осваивать позволяет.

Затем (в Москве — точно так, в регионах — по-разному) появилась тема «понаехали». Мол, нечего на московские щи со сметаной тащить иногородних детей. По-видимому, это было озвучено начальством — и опеки сделали под козырёк.

Детей стало мало. И это ещё больше позволило опекам вести себя с потенциальными приемными родителями просто разнузданно. Теперь уже никто не говорит: «спасибо, что берёте ребёнка», теперь другой лексикон: «понавезут», «мы вам детей не дадим» и т.п. Приёмный родитель стал просящим, которого можно, как бабушку, пришедшую за пенсией, построить в очередь.

Собственно, убиванию уважения к потенциальным опекунам и усыновителям способствовало и то, что орган опеки теперь — подразделение соцзащиты. Статуса чиновников был снижен: бывшие зав. отделами опеки теперь, в лучшем случае — советники в отделе.

И сегодня можно констатировать, что потенциальных опекунов и усыновителей никто нигде не ждёт с распростёртыми объятиями, а, напротив, делается многое, чтобы таких людей стало как можно меньше. Вплоть до того, что откровенно людям гадят. А уж враньё и передёргивание — это, похоже, уже в ста процентах случаев из ста. И всё это под лозунгом «отбора лучших» и, разумеется, детей ради.

Это приводит (уже приводит!) к тому, что нормальные люди отказываются играть в эти игры, требуют к себе уважения и, ожидаемо, «не проходят» всякие придуманные НЕЗАКОННЫЕ тестирования и комиссии.

А заполошные и придурочные — они, конечно, пройдут.

Вот такая краткая зарисовка. Из героев — в посетителей собеса.

А что с этим делать — поговорим чуть позже.

P.S.: И, предупреждая замечания про деньги. Тут не про деньги разговор вообще. Это история про то, как чиновничество выживает и ищет себе работу. Как сопротивляется «cиротпром». Теперь он ест не только детей, но и взрослых, и не только в детдомах, но и на дому.

Проверки холодильников и шифоньеров: открывать или не стоит?

Органы опеки не вызывают у меня никаких эмоций. Хотя бы потому, что это – государственные органы, а значит, не имеют ни рта, ни рук, ни ног, ни сердца, ни даже пламенного мотора. Это — организации, а к организациям относится надо… никак. Сама по себе организация — ничто, фикция, функция.

А вот люди, которые в ней работают — они люди. И они бывают разные. В том числе, профессиональные, умные, добрые, талантливые, и вообще «на месте» в этой самой организации. А бывают — неумные, недобрые, непрофессиональные и т.п.

И если про первых мы готовы писать «ура», то другие вызывают не только «увы», но и раздражение…

Проблема в том, что раздражающую вас тётку из очереди в магазине вы можете просто обойти, а вот с идиотизмом конкретного сотрудника органа опеки часто приходится жить.

Что делать, если действия сотрудников опеки явно незаконны? Какие действия ООП допустимы, а какие — нет? Попробуем разобраться на очень узком сегменте деятельности органа опеки: проверке жилищно-бытовых условия детей, находящихся под опекой и в приёмных семьях.

Сначала — нормативная база. Собственно, Правила проведения проверок (Постановление №423). Я оставил лишь те пункты, которые касаются семей.

2. В целях осуществления надзора за деятельностью опекунов орган опеки и попечительства по месту жительства подопечного проводит плановые и внеплановые проверки условий жизни подопечных, соблюдения опекунами прав и законных интересов подопечных, обеспечения сохранности их имущества, а также выполнения опекунами требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — проверки).

3. Плановые проверки проводятся уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении плановой проверки.

4. При помещении подопечного под опеку или попечительство плановая проверка проводится в виде посещения подопечного:

а) 1 раз в течение первого месяца после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

б) 1 раз в 3 месяца в течение первого года после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна;

в) 1 раз в 6 месяцев в течение второго года и последующих лет после принятия органом опеки и попечительства решения о назначении опекуна.

5. При проведении плановых и внеплановых проверок осуществляется оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.

6. При поступлении от юридических и физических лиц устных или письменных обращений, содержащих сведения о неисполнении, ненадлежащем исполнении опекуном своих обязанностей либо о нарушении прав и законных интересов подопечного, орган опеки и попечительства вправе провести внеплановую проверку.

Внеплановая проверка проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства на основании акта органа опеки и попечительства о проведении внеплановой проверки.

8. По результатам проверки составляется акт проверки условий жизни подопечного, соблюдения опекуном прав и законных интересов подопечного, обеспечения сохранности его имущества, а также выполнения опекуном требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей (далее — акт проверки условий жизни подопечного) по форме, устанавливаемой Министерством образования и науки Российской Федерации.

11. Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в течение 10 дней со дня ее проведения, подписывается проводившим проверку уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного оформляется в 2 экземплярах, один из которых направляется опекуну или в организацию для детей-сирот в течение 3 дней со дня утверждения акта, второй хранится в органе опеки и попечительства.

Акт проверки условий жизни подопечного может быть оспорен опекуном в судебном порядке.

А теперь — по порядку.

Каковы основания для проведения проверки?

Для проведения любой проверки нужен акт (читай: постановление, приказ и т.п.) органа опеки о проведении проверки. Если проверка плановая, то это может быть раз в год издаваемая бумага с графиком проверок, или даже строка в самом акте о назначении опекуна, где указывается что-то вроде: «проводить плановые проверки в сентябре и апреле каждого года».

Про внеплановую проверку нужно знать следующее. Во-первых, она не может быть назначена произвольно, сначала должно поступить «обращение» от гражданина или от организации. Устное или письменное — но оно должно быть. Во-вторых, для проведения внеплановой проверки нужно издавать отдельное постановление, приказ или иной акт органа опеки. Нет отдельного (!) постановления об этом — тогда  происходящее является не проверкой, а чем угодно иным: женщины из опеки просто пришли в гости. Если постановление вам не показывают (не знакомят с ним, не дают прочитать, скопировать, сфотографировать), можете считать, что его нет, и просто не открывать дверь.

Должен ли предупреждать орган опеки о своём визите?

Нигде в законе такая обязанность не указана. Но, с другой стороны, принимать нежданных гостей в любое время дня и ночи вы тоже не обязаны. Необходимости открывать дверь незнакомым людям у вас нет.

Вместо этого вы можете предложить следующее: «Давайте я приду в орган опеки  сегодня часа через два, и мы лично договоримся о времени визита. Ничего за два часа не изменится, так?».

Если дело настолько плохо, что орган опеки готов вызывать полицию и ломать дверь, пусть ломает. Сломанная дверь — ерунда по сравнению с тем, что к вам просто войдут и заберут ребёнка.

Но в большинстве случаев сотрудники органа опеки заранее вам позвонят и договорятся о времени визита, ведь никто не хочет стоять и стучать в закрытую дверь.

А кто может прийти вместе с опекой на проверку?

В Правилах, что я цитировал выше указано, что проверка проводится «уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства». И всё. Ну, может быть, двумя специалистами. Но — никем другим.

В вашу квартиру, конечно, может войти сотрудник полиции (если есть предусмотренные Законом «О полиции» основания) или вообще кто угодно, кого вы  сами решите пустить.

Поэтому, если всё нормально, проверка проходит в плановом режиме, а пришедших Аллу Сергеевну и Наталью Филипповну вы знаете лично, то и вопросов не возникает. А если за дверью компания из непонятных людей, просите предъявить удостоверения. И в квартиру пропускайте только тех, кого вы сами готовы пригласить. Посторонних людей пускать нельзя. Только сотрудников опеки, и только тех, что пришли с проверкой.

Всякого рода доктора из поликлиники, психологи из ЦПСиД и т.п. «специалисты» не являются сотрудниками органа опеки и проходят мимо, а не к вам домой.

На что имеют право сотрудники опеки, проводящие проверку?

Цель проведения проверки прямо указана в Правилах: оценка жилищно-бытовых условий подопечного, состояния его здоровья, внешнего вида и соблюдения гигиены, эмоционального и физического развития, навыков самообслуживания, отношений в семье, возможности семьи обеспечить потребности развития подопечного.  Вот именно это и должно происходить.

Оценка жилищно-бытовых условий подопечного не означает, что можно открывать холодильник, пересчитывать трусы в шкафу, заходить в какую-либо комнату без спроса и т.п.

Помните, что ваш дом — ваша крепость, и здесь действуют ваши правила. Если у вас принято снимать обувь, обеспечьте визитёрам тапки. Или пусть носят (а часто – носят) с собой бахилы. Но и наличие бахил не позволяет им шастать везде без вашего приглашения. Проверка — не означает «обыск» или даже «осмотр», тут не уголовное дело, а вы — не преступник.

Что делать, если всё-таки сотрудница органа опеки открывает комод и лезет в бельё подопечного (считает апельсины в холодильнике)?

А что бы вы сделали, если это была не сотрудница опеки, а, положим, сантехник из ЖЭКа? Тот же тоже «по делу» оказался у вас в квартире?

Не стесняйтесь, захлопывайте дверцы (прямо по рукам): в нашем доме лазить по шкафам не принято. И основание-то очень простое: «Как вы себя ведёте при детях? Давайте мы придём в вашу контору и мой пятилетка с удовольствием исследует у вас все шкафы и тумбочки. И если найдёт конфеты… А тем более, если не найдёт…».

Может ли орган опеки беседовать с подопечным без присутствия опекуна?

В законе и в подзаконных актах это никак не оговорено. Не хотите выходить из комнаты, где разговаривают с подопечным — не выходите. Заставить вас нельзя. Нигде не написано, что вы должны обеспечить кому-то из сотрудников специальные условия, в том числе, уединение с ребёнком.

И если кажется, что вопросы, задаваемые ребёнку, некорректны, опекун, защищая права подопечного, в том числе и от топорного непрофессионализма отдельных сотрудников органа опеки, может вмешаться в этот «опрос».

Если орган опеки так невероятно сильно хочет интимного общения с ребёнком, что готов его для этого вывести из дома и забрать с собой — значит дело настолько серьёзное, что вам пора бежать к адвокату. В большинстве же случаев желание тихонечко переговорить с ребёнком «без мамы» связано либо с любопытством, либо, что чаще, с «неверно понятыми интересами службы». И то и другое вполне купируется присутствием при опросе ребёнка.

Конечно, совершенно неуместные вопросы вроде: «А велосипед точно 12 тысяч стоил?» или  «Ну, что, Галя, бьёт тебя мама? В детдом-то хочешь?» надо просто прерывать, а таких сотрудниц недвусмысленно просить покинуть помещение.

Могут ли меня снимать и записывать на диктофон сотрудники опеки? А я могу?

Снимать на видео — нет, поскольку здесь очевидно нарушение частной жизни (ни вы, ни сотрудники опеки не давали разрешения вас снимать). Иногда, спрашивая разрешение, сотрудники опеки делают фотографии вашего жилища. Разрешать или нет — дело ваше. Может быть три-четыре фотографии сэкономят вам полчаса описаний стульев и стеллажей, но решать вам.

Что касается диктофона, то никаких ограничений по записи вами того, что происходит у вас дома при официальной проверке органа опеки, нет. Предупреждать об этом не надо (не обязательно), можете сами записывать. А вот орган опеки делать это может только с вашего разрешения. Нет разрешения — нет записи. Дело тут в том, что сотрудники органа опеки — на работе, и никакой тайны личной жизни у них в этот момент нет. А вот вы, напротив, находитесь дома, предмет проверки — как раз таки ваша семейная жизнь, и поэтому ваши тайны можете записывать только вы. Если хотите.

Что происходит после проверки?

В течение 10 дней сотрудник органа опеки должен подготовить и подписать («утвердить») у начальства акт проведённой проверки. Этот акт составляется в двух экземплярах, один из которых должен быть направлен (вручён) тому, в отношении кого проверка проводилась .

Чаще всего этого об этом деликатно забывают. Но вы не ленитесь и на 11 день посетите орган опеки. Даже если там поклянутся, что отправят акт почтой, всё-таки попросите сделать копию (если надо, попросите письменно, заявлением). И — читайте внимательно. Если что не так — придётся идти в суд. Но это уже совсем другая история.

Ну, и парочку экзотических моментов.

Не надо ничего писать ЗА опеку. Например, одной из моих читательниц опека предложила написать «черновик» акта проверки и принести его в опеку.

Также нередко просят передавать фотографии детей или копировать грамоты об достижениях. Всё это, разумеется, невозможно требовать. Попросить (вежливо) — да, а вы, если хотите, можете дать или нет. Но не более.

В одной опеке Московской области, например, потребовали «завести инстаграм и выкладывать туда фоточки детей». А потом вообще велели опекунам и приёмным родителям сдать список своих аккаунтов в социальных сетях. Это, конечно, за гранью, и, конечно, ничего подобного делать не надо.

Как не делать? Вот просто брать — и не делать.

А усыновителей это всё тоже касается?

Не вполне. С усыновителями всё немного проще.

Цитирую:

22. Контрольное обследование условий жизни и воспитания усыновленного ребенка (далее — контрольное обследование), за исключением случаев усыновления отчимом (мачехой) при условии, что совместно с отчимом (мачехой) и ребенком проживает один из родителей ребенка, проводится уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства в следующем порядке:

— первое контрольное обследование — в первый год после усыновления по истечении 5 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 7-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— второе контрольное обследование — по истечении 11 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 13-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— третье контрольное обследование — по истечении 23 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 25-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;

— четвертое контрольное обследование — по истечении 35 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 37-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда.

Необходимость проведения контрольного обследования по истечении 3 лет определяется органом опеки и попечительства индивидуально в соответствии с конкретной ситуацией, складывающейся в семье усыновителя(ей). Контрольное обследование проводится с сохранением тайны усыновления.

23. По результатам контрольного обследования специалист по охране детства органа опеки и попечительства, посещавший семью, составляет отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка. В отчете должны быть отражены сведения о состоянии здоровья ребенка, обучении, его эмоциональном и поведенческом развитии, навыках самообслуживания, внешнем виде и взаимоотношениях в семье.

23(1). Отчет об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка оформляется в течение 7 дней со дня проведения контрольного обследования, подписывается проводившим контрольное обследование уполномоченным специалистом органа опеки и попечительства и утверждается руководителем органа опеки и попечительства. Отчет оформляется в 2 экземплярах, один из которых передается лично усыновителю(ям) в течение 3 дней со дня утверждения отчета, второй хранится в органе опеки и попечительства. Отчет может быть оспорен усыновителем(ми) в судебном порядке.

Если совсем коротко: обследований меньше, исследуется меньший круг вопросов (например, НЕ обследуются жилищно-бытовые условия) и, конечно, должна соблюдаться тайна усыновления.

В завершение…

Вообще, нужно понимать, что став опекуном, а тем более усыновителем, вы подчиняете свою жизнь необходимости защиты прав и законных интересов ребёнка. И даже если для этого приходится быть настойчивым, спорить с сотрудниками опеки, не пускать, не открывать, не давать…. и что там ещё «не» — это ваш крест, вам его нести. Защищайтесь.

Не ходите на тестирование!

Если вы вдруг решили стать опекуном или усыновителем — не ходите на психологическое тестирование, обследование, исследование — как бы его ни назвали — не ходите туда, куда вы можете не ходить.

0. В чем дело?

С некоторых пор, особенно в  Москве, всех выразивших желание стать опекуном или усыновителем, «направляют» в две государственных организации, которые проводят «добровольное психологическое обследование» кандидатов. По результатам этих обследований составляется некое заключение, которое не только выдаётся на руки кандидату,  но и направляется напрямую в орган опеки.

Затем орган опеки использует выводы этого заключения при составлении официального заключения о возможности быть усыновителем или опекуном. Часто именно выводы этого «обследования» кладутся в основу «отказа» (т.е. заключения о невозможности быть опекуном), либо используются для установки каких-либо ограничений в положительном «заключении о возможности быть…»  (например, «только дети старше 12 лет» и т.п.)

  1. Чем мне опасно «психологическое обследование»?

Прежде всего, непредсказуемостью результатов. Если вы «просто» пойдёте к психологу и попросите его ответить на какие-то стоящие перед вами вопросы, он это сделает, и результатом будет, например, бумага, которую вы можете сами почитать, а можете — в опеку отнести.

В случае же «добровольного психологического обследования», на которое вас отправила опека, вариантов нет — бумага от государственного психолога окажется в органе опеки без всякого вашего участия.

Не предусмотрено никакой возможности обжаловать или оспорить результаты «обследования», поскольку оно — добровольное, и вас туда, строго говоря, ходить не заставляли. А уж коли сходили — никто не виноват, что результаты вас не устроили.

Таким образом, если государственный психолог что-то неправильно понял, как-то неправильно провёл это обследование (хотя нет и правил никаких!) — вы не можете с этим ничего поделать. Например, вам могут написать, что у вас «недостаточно развиты родительские компетенции» и потому детей вам давать не стоит (как обычно пишут, «нецелесообразно»). Спорить с этим выводом нельзя: ведь это просто мнение какого-то там «специалиста», как можно вообще спорить с мнением?

При этом, учитывая, что вы «сдались» добровольно, орган опеки с удовольствием использует выводы «обследования», где «нецелесообразность» или «недостаточность компетенций» превратит в формулировку «не может быть опекуном».

И оспорить такую бумагу в суде станет крайне сложной задачей (если не невозможной).

  1. А мне говорят, что если не пройти это «обследование», то заключение «не дадут»…

Сама возможность проведения такого обследования предусмотрена Постановлением правительства РФ № 423, где оно названо «добровольным» и находится в той части документа, где речь идёт об обязанности органа опеки организовать как школу приемных родителей (что не означает, что вы не можете найти ШПР для себя сами), так и «добровольное психологическое обследование», которое, если нужно вам, расскажет вам же о том, готовы ли вы к принятию ребёнка в семью.

Слово «добровольное» означает наличие у кандидата доброй воли (собственного желания) пройти какое-либо обследование. Если такой воли нет — заставить нельзя.

В перечне документов, предусмотренных постановлением правительства, заключение о добровольном психологическом обследовании отсутствует, значит, требовать его прохождения и обуславливать его наличем выдачу заключения о возможности быть опекуном или усыновителем — неправомерно.

Это значит, что сотрудники органа опеки (и даже целого Департамента) врут, когда говорят (а письменных требований я не видел), что они «не дадут заключение» пока не будет проведено «добровольное обследование». Врут, когда говорят, что прохождение такого обследования обязательно (а не добровольно).

Нужно просто собрать все предусмотренные постановление правительства № 423 (или № 275 — если заключение о возможности быть усыновителем) документы, написать заявление (образец я уже публиковал), и сдать эти документы под подпись в орган опеки.

А затем — просто дождаться ответа (скорее всего в виде положительного «заключения о возможности быть…»).

  1. А мне все равно не выдали заключения!

Да, встречается ситуация, когда хитромудрый орган опеки вместо заключения даёт бумажку, в которой очень наукообразно и с использованием оборотов «учитывая что», «принимая во внимание» и т.п., намекает, что для выдачи заключения всё-таки нужно какое-то обследование проходить.

Разумеется, если вы сдали все предусмотренные постановлением правительства документы в орган опеки и эти документы соответствуют действительности, то отказать вам в выдаче заключения о возможности быть опекуном просто нельзя.

И такие действия опеки (мы, вроде не отказали, но и не выдали) являются незаконными.

Есть установленный срок (можете, для упрощения считать его месячным), когда заключение должно быть выдано — хоть камни с неба. И, если месяц прошёл, а заключения — нет, то надо  жаловаться.

Конечно, хотелось бы жить в «прекрасной России будущего», где все чиновники соблюдают все законы, при этом вежливы и «входят в положение». Но мы живём в прекрасной России настоящего, где чиновники могут обманывать, руководствоваться не законом, а указаниями начальства, могут писать чушь в бумагах (в Киеве — дядька, в огороде — бузина), подделывать даты, терять документы, и при этом сохранять бодрость духа, незамутнённый взгляд и рабочее место.

И поэтому в прекрасной России настоящего существует прокуратура и суд, куда приходится ходить за отстаиванием своих прав.

Хорошей новостью тут является то, что судебная практика уже сложилась: при наличии всех предусмотренных постановлением правительства документов заключение не может быть отрицательным и должно включать в себя просто констатацию «может» или «не может» человек быть опекуном. А всякие разные истории про «не более одного ребёнка» или «не младше 8 лет», или «мужского пола 1-3 группы здоровья» — все эти ограничения в заключении присутствовать не должны.

И ещё. Само по себе «психологическое обследование» в Москве — долгая штука. Запись на него — за три месяца. Что уже вполне сравнимо со сроками судебной процедуры.

  1. А можно не ругаться? Можно как-то без жалоб?

В органе опеки работают вполне приятные люди. Но если эти люди сделали вам гадость или обманули вас — жалоба в ответ, как мне кажется, — вполне адекватная реакция.

Мой совет как адвоката: ни на какие «добровольные обследования» не соглашаться, никуда не ходить, показаний не давать. Если вы не слышите этот совет — ну, что я могу ещё для вас сделать?

Если чиновнику надо сделать что-то неправильное, незаконное, ненужное лично вам — можете соглашаться, молчать, не жаловаться, пожалуйста. Важно только понимать, что такое вручение своей судьбы в руки малознакомых людей — это лично ваш выбор,  ваша ответственность за принятое решение.

  1. Ну я же нормальный человек — что, мне тоже могут «написать»?

Беда в том, что да, могут. Мы все кажемся сами себе «нормальными», но как мы выглядим через глаза «госпсихолога» ГБУ «Детство» — я не знаю. Кто эти люди? Где они взяли эти «методики»? Кто контролирует, правильно ли они их применяют?

Опыт прошедших это тестирование говорит нам о том, что, например, результаты тестов (их и не показывают) никак не влияют на результаты заключения, зато сильно влияет на него настроение каждого конкретного «госпсихолога». Учитывайте также, что сотрудники государственной службы имеют дело с возвратами детей из приёмных семей, горем, слезами, несчастьем — т.е., в основном,  отрицательным опытом. И, конечно, они будут вас оценивать… как источник потенциальных проблем.

При этом не забывайте, что «несказанное ошибки не содержит», и если вы НЕ обследовались, никаких выводов о том, что вам «нецелесообразно» иметь детей, сделать будет невозможно.

  1. Если согласиться на «обследование», тогда не будут придираться к другим документам?

Конечно будут. Всё, что мы вправе требовать от чиновников — соблюдать закон и административный регламент. И если при этом у нас (предположим) не вполне легальная справка о доходах или, положим, мы «забыли», что у нас есть иностранный муж (брак был в Италии и в российский паспорт штамп почему-то не поставили) — извините, отдел фантастики на другом этаже.

Нет никакой реальной связи между тем, что вы пройдёте «добровольное обследование», которое проходить не хотите, и вниманием чиновника к вашим документам. А вот само по себе это «добровольное обследование» число кандидатов в опекуны и усыновители сокращает. И вы вполне реально можете оказаться в числе «сокращённых».

  1. У меня — приёмная семья…

При заключении договора о приёмной семье орган опеки может потребовать, в принципе, хоть звезду с неба достать. И, разумеется, если вы это подписываете — извольте исполнять.

То же самое и перед заключением договора. Если орган опеки не хочет заключать договор, пока вы не сдадите нормы ГТО (или не пройдёте «добровольное психологическое обследование») — заставить его сделать это нельзя.

Но это, повторюсь, это касается «родителей за зарплату», приёмные семьи.

К «обычным» опекунам и, тем более, к усыновителям эти настойчивые требования применять нельзя.

См. также — по вопросу вызова кандидатов в опекуны и усыновители на заседания разного рода «комиссий». Это также незаконно, разумеется.

UPD: Несколько слов в ответ на вопрос «за чем это им всё надо». А вот зачем.

Разрешения спрашивать не нужно. О выезде за границу с ребёнком

В преддверии летних отпусков снова встаёт вопрос: нужно ли в органах опеки и попечительства брать разрешение на выезд с ребёнком за границу?

В очередной раз отвечаю в своей статье.

И снова про выезд за границу с ребёнком

Я уже много раз писал на эту тему. Если речь идёт о ребёнке, у которого есть родители, при выезде за границу никаких проблем возникнуть не должно.

Нет никаких проблем с выездом за границу и усыновлённых детей. Вы можете ехать куда захотите, не спрашивая и не уведомляя никого. Исключение — переезд за границу на постоянное место жительства, если усыновление состоялось менее трех лет назад. В таком случае вы должны сообщить органу опеки, куда вы едете (новый адрес). Только сообщить, ни о каком «разрешении» и тому подобном речи не идёт. Уезжайте куда хотите и когда хотите (хоть через неделю усыновления). Как вас там (в Уругвае, на Мальте, в Камбодже) будут «контролировать» — не ваша забота. Скорее всего, никак.  Либо в качестве «проверяющих» к вам разок-другой приедут в гости сотрудники консульства России.

Если вы едете за границу не на ПМЖ, а на работу, на отдых, в гости, и т.п., то есть собираетесь там не жить, а лишь находиться какое-то время, то сообщать органу опеки об этом не обязательно. Разумеется, вас попросят всё-таки быть в России в те дни, когда опека захочет провести «обследование условий жизни ребёнка», но и тут есть широкий простор для договорённостей. В конце концов, если вам лететь не двадцать часов, приехать домой из Европы или Азии на день-два-три — несложно.

Подопечные дети также выезжают зарубеж со своими опекунами без каких-либо разрешений органов опеки. Просто берёте с собой постановление об опеке и едете. Также без проблем оформляется опекуном заграничный паспорт для подопеченого ребёнка, получаются визы и т.д. Срок пребывания за границей никак не оговорен в законодательстве. Пресловутые 90 дней, которые откуда-то вылезают, скорее всего связаны с ограничениями шенгенской визы или чего-то подобного. Со стороны опеки никаких рамок по срокам нет.

Вопрос только в том, что делать, если плановая проверка условий жизни подопечного (а эта радость случается со всеми подопечными как минимум каждые 6 месяцев) придётся на время вашего отсутствия. В законодательстве такая ситуация не предусмотрена. Наиболее простым решением является всё то же возвращение на пару дней, чтобы провести «обследование», а затем лететь дальше. Если же это невозможно, риск, что ребёнка опека «потеряет» всё же существует. В конце концов, обнаружив, что ребёнка нет, орган опеки может даже объявить его в розыск.

Поэтому совет тут один: не пропадать с телефонной связи (никто в органах опеки не мечтает прийти к закрытой двери, и о визите будут предупреждать по телефону) и договариваться о времени визита (плановые проверки планируются с точностью до месяца, например: апрель, сентябрь).

Сложнее с вопросом выезда на ПМЖ опекуна и ребёнка. Закон не содержит запрета ни на какое изменение места жительства опекуна. В частности, никто не запретит опекуну переехать из России в Германию, США или Вьетнам — имеет право. Такого основания для отмены опеки, как изменение места жительства опекуна, в законе нет. Остаётся только обязанность сообщить органу опеки об изменении места жительства опекуна (и подопечного) не позднее дня переезда.

Я сильно не рекомендую сообщать об этом раньше, и, тем более, ставить орган опеки в известность о ваших долгосрочных планах переехать куда-то дальше пределов страны: случаи бывают разные, в вашей ситуации может сработать принцип «как бы чего не вышло» и включиться противодействие. А вот если орган опеки получит информацию о переезде уже постфактум, делать ему будет нечего. Вы свою обязанность выполнили, а как вас «там» будут контролировать и кто — не ваша забота.

Отдельный короткий вопрос — отчёт опекуна об имуществе подопечного, который сдаётся к 1 февраля ежегодно. В законе упомянут термин «направляется» применительно к сдаче отчёта. Это значит, что его можно направить и по почте, и через доверенное лицо, и лично — как угодно, лишь бы отчёт достиг органа опеки. «Живого ребёнка» к 1 февраля представлять не нужно — его «обследуют» в другое время (апрель, сентябрь… — или как там у вас в плане).

У приёмных родителей ситуация сложнее. Во-первых, вопрос перемещения ребёнка, его выезд с места жительства приемного родителя, сроки такого выезда и т.п., могут быть оговорены (и часто оговорены) в договоре о приёмной семье. И там может стоять прямой запрет на выезд ребёнка с места жительства без разрешения органа опеки на срок, например, более 30 дней. Это — договор, его надо читать, и, увы (или ура), соблюдать, коли вы его подписали.

Во-вторых, при изменении места жительства приёмного родителя договор о приёмной семье, как правило, расторгается, и заключается новый уже с органом опеки и попечительства по новому месту жительства. Нет никакого правового механизма для заключения договора о приёмной семье с приёмным родителем, постоянно проживающим за пределами РФ. Это значит, что при переезде за границу приёмному родителю придётся стать «просто опекуном», потеряв все выплаты и льготы приёмного родителя.

Кратко говоря, приёмная семья с выездом за границу не очень хорошо сочетается…

Отдельная группа вопросов: что делать, если подопечный ребёнок, в том числе, живущий в приёмной семье, едет заграницу без опекунов или приёмных родителей, сам или в составе группы, с «бабушкой» и т.п.

Ответ на эти вопросы делится на два блока.

1. Для выезда заграницу самого по себе потребуется разрешение опекуна, нотариально заверенное, с указанием лица, с которым следует ребёнок, сроков и стран, в которые разрешён выезд.

2. Для выезда за границу детей, находящихся под опекой, никаких других разрешений, в том числе от органа опеки, не требуется. Однако, нужно понимать, что орган опеки,  получив информацию о том, что опекун — в Москве, а ребёнок — с кем-то там посторонним (во всяком случае, посторонним органу опеки) — в Испании, может задать резонный вопрос: а как именно в эту минуту опекун обеспечивает соблюдение прав и законных интересов ребёнка? Но, учитывая, что у опекуна нет обязанности сообщать о путешествии органу опеки, вопрос, такой скорее всего и не встанет вовсе. No ask — no tell.

Что касается приёмных родителей, то здесь всё не столь однозначно. С одной стороны, приёмные родители не перечислены в тексте закона (в отличие от опекунов и попечителей) как субъекты, которые могут давать согласие на выезд заграницу. С другой стороны, они действуют как опекуны или попечители ребёнка, несут обязанности и имеют права, равные с опекунами, и обычно дополнительных вопросов на границе не возникает.

Также напомню: орган опеки и попечительства при заключении договора о приёмной семье может предусмотреть (и часто предусматривает), что выезд заграницу ребёнка, находящегося в приёмной семье, возможен только при согласии органа опеки. И в таком случае приёмный родитель, не получивший такого согласия, сильно рискует: договор с ним может быть расторгнут, а обязанности опекуна прекращены.

Итак, резюмирую. «Родительские» дети, усыновлённые дети, дети, находящиеся под «простой» опекой, выезжают за границу одинаково: как и когда хотят, вместе или порознь с родителями (опекунами, попечителями). В том числе и на ПМЖ.

А вот поездки за рубеж детей, находящихся в приёмных семьях, могут быть ограничены в договоре о приёмной семье (и чаще всего в договоре имеются ограничения по срокам выезда и требования получать разрешение от органа опеки и попечительства).

Антон Жаров, адвокат, специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву
29/05/2018

Older posts Newer posts