Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Детям (page 2 of 4)

Детский адвокат в России: необходимость назрела

А. А. Жаров

«Команда адвоката Жарова» (АК), Адвокатская палата города Москвы, город Москва, Россия,  anton@zharov.info

Тезисы доклада на Всероссийской научно-практической конференции «Писхолого-правовые аспекты семейных споров о воспитании ребенка: от судебного процесса к исполнению».

Ключевые слова: участие ребёнка в суде, адвокат для ребёнка, семейные споры, заключение органа опеки.

Keywords: participation of the child in court, lawyer for the child, family disputes, the conclusion of the child care authority.

1. Сегодня оказание юридической помощи ребёнку предусмотрено только в одном случае: ребёнок совершил преступление [1]. В остальных случаях, максимум «представляются интересы» ребёнка.

2. Семейные споры — всегда конфликт родителей, и в них, чаще всего, позиция ребёнка отличается от позиции каждого из родителей. Также отличаются от родительских интересов интересы ребёнка. Тем не менее, ребёнка представляет в процессе, как правило, один из родителей (и без участия самого ребёнка). Налицо, конфликт интересов родителей и детей, который никак никак не разрешается.

3. Никак не обеспечивается субъектность ребёнка в гражданском процессе [2]. Максимум выслушивается мнение. Однако, защита интересов ребёнка может требовать и юридических действий, в которых иные участники дела будут не заинтересованы (например, назначение экспертиз, предъявление требований об организации общения с отдельно проживающим родителем и т.п.).

4. Личное участие ребёнка в судебном процессе обеспечивается только с 14 лет и весьма ограничено [3]. Судья вынужден получить всю информацию и составить впечатление за 15 минут опроса ребёнка. При этом ребёнок не вправе выдвинуть никакие свои предложения по разрешению ситуации, а может лишь ответить на вопросы.

5. Существует представление, что орган опеки и попечительства (ООП) должен представлять интересы ребёнка, но у него для этого нет ни юридических, ни ресурсных предпосылок: орган опеки должен выполнить 4 разные функции в одном процессе, причём оказание юридической помощи ребёнку не входит ни в одну из функций [4].

а) ООП должен провести «обследование жилищно-бытовых условий» и составить подобие социального отчёта, где будет рассказано об условиях, в которых проживает ребёнок (включая сведения о совместно проживающих лицах и, в идеале, о социальных связях ребёнка);

б) ООП должен опросить ребёнка по предъявленным исковым требованиям, выяснив его мнение;

в) ООП должен принять участие в судебном заседании, имеет право задавать вопросы, заявлять ходатайства, и пользоваться иными процессуальными правами (как правило, на правах третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований);

г) ООП должен дать заключение по заявленным требованиям (при этом закон не ограничивает основания, по которым ООП приходит к тому или иному выводу в этом заключении).

Таким образом, единственное, что остаётся ребёнку — «выражать мнение», когда (и если) спросят.

6. Мнение ребёнка, априори, не является тайной, и все сведения, полученные от него, будут обнародованы в судебном заседании. Ребёнок не может рассчитывать на конфиденциальность. При данных обстоятельствах ребёнок старается не говорить ничего такого, что будет «неприятно» родителям. Отсутствие возможности конфиденциально, без фиксации и «опубличивания», обсудить свою ситуацию, в значительной степени лишает ребёнка возможности выразить свои интересы, если они не совпадают с родительскими. При этом ни сотрудник органа опеки, ни психолог, ни иное лицо не связаны профессиональной тайной и не являются советниками ребёнка.

7. При таких обстоятельствах отсутствует лицо, представляющее интересы ребёнка и не имеющее при этом конфликта интересов, отсутствует кто-либо, кто оказывает ребёнку помощь, консультирует его и при этом сохраняет тайну такой консультации.

8. Единственное профессиональное сообщество, обязанное сохранять профессиональную тайну и при этом имеющее возможность оказать квалифицированную юридическую помощь — адвокатура [5]. Остальные профессиональные группы либо не имеют защищённой тайны (психологи, соцработники), либо не могут оказать юридическую помощь в судебном деле (врачи, священники).

9. Общемировые тенденции:

  • строгое разделение функций для избежания конфликта интересов;
  • субъектность (международные конвенции признают субъектность даже самых маленьких детей);
  • гуманизация и разновариантность уклада жизни;
  • состязательность и примирительный характер процедур, связанных с межличностными отношениями.

10. Необходимо: разделить функции органа опеки, оставив за чиновниками лишь описание социально-бытовых условий жизни, а также ликвидировать институт «заключений» органа опеки, передав функцию принятия решения целиком суду.

У каждого ребёнка, чьи права затронуты гражданским иском, должен быть адвокат — профессиональный советник по правовым вопросам, а у самого ребёнка — правосубъектность в этом процессе.

 

Список литературы:

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (ст. 51).
  2. Шолгина О.И. Интересы ребенка как объект семейно-правового спора : автореферат дис. кандидата юридических наук : 12.00.03 / Шолгина Ольга Ивановна; [Место защиты: Акад. нар. хоз-ва при Правительстве РФ]. — Москва, 2011. — С. 10
  3. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации (ст. 37).
  4. Жаров А. Участие представителей органа опеки и попечительства в судебных заседаниях по гражданским делам. [Электронный ресурс.] // URL: http://zharov.info/zashhita-prav-detej/uchastie-predstavitelej-organa-opeki-i-popechitelstva-v-sudebnyx-zasedaniyax-po-grazhdanskim-delam (дата обращения: 18.06.2018).
  5. Пилипенко Ю. С. Научно-практический комментарий к Кодексу профессиональной этики адвоката [Текст] / Ю. С. Пилипенко ; Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, Московский гос. юридический ун-т им. О. Е. Кутафина (МГЮА). — 3-е изд., перераб. и доп. — Москва : НОРМА, 2016. С. 72–96.

Детям — детский суд!

Одно из наследий советской (в плохом смысле) системы правосудия — Комиссии по делам несовершеннолетних, существующие и поныне в каждом районе страны.

Чем они занимаются?

В целом — ерундой. Но в очень большом количестве. Таком, что в ряде районов Москвы было создано в своё время аж по две комиссии — одна не справлялась.

КДН — это чисто административный орган, состав которого утверждается, как правило, главой администрации района, в котором комиссия создаётся. Некоторые люди входят туда по должности (глава района или его зам, сотрудник полицейского подразделения по делам несовершеннолетних и т.п.), некоторые — потому что так решил глава (скажем, председатель совета ветеранов или глава детского патриотического самодеятельного клуба). Все эти люди, как правило, не получают зарплату и участвуют в КДН лишь потому, что их обязали это делать на основном месте работы.

Про полномочия КДН написаны тома в каждом регионе: где-то положения, где-то законы, где-то постановления губернатора — где что. И всё — сплошная говорильня и ерунда.

Суть же прописанного на федеральном уровне круга полномочий КДН — принятие решений по делам об административных правонарушениях (как правило, в отношении несовершеннолетних), и, крайне редко, работа с несовершеннолетними нарушителями уголовного закона, не достигшими возраста уголовной ответственности (скажем, 13-летними воришками). Всё остальное — пустые слова. Ну, вот, например:

КДН «обеспечивают осуществление мер по защите и восстановлению прав и законных интересов несовершеннолетних, защите их от всех форм дискриминации, физического или психического насилия, оскорбления, грубого обращения, сексуальной и иной эксплуатации, выявлению и устранению причин и условий, способствующих безнадзорности, беспризорности, правонарушения и антиобщественным действиям несовершеннолетних»

Это вот про что конкретно? Что эти чудные люди из патриотических клубов и детских поликлиник должны делать? Конкретных полномочий в законе «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» просто нет.

Зато есть в КоАП, например. То есть дело о нарушении общественного порядка (курение на детской площадке) в отношении вашего 16-летнего сына будет рассмотрено именно в КДН. И 14, положим, человек, будут всерьёз (всерьёз ли?) спрашивать, как ваш ребёнок дошёл до жизни такой, что закурил в песочнице? Получив любой ответ, эти люди сделают страшный по своей силе выбор: на какую сумму выписать штраф: две или три тысячи рублей — и отправят несовершеннолетнего домой.

Что это было? А просто полтора десятка взрослых людей занималось ерундой.

На мой взгляд, не надо собирать патриотов и ветеранов в комиссию, чтобы назначить штраф — с этим прекрасно справятся судьи. Если мы считаем, что нужен более внимательный взгляд — может быть, судьи специального (да-да, детского, «ювенального») суда, с участием соцработника, человека, который будет на стороне ребёнка, а может быть и специально детского адвоката. Суд, который по определённым правилам примет решение, как именно наказывать, и что дальше делать с ребёнком.

Зачем для этого собирать 15 человек из поликлиник, школ и служб труда и занятости?

Проблема ещё и в том, что, в отличие от судьи, КДН работает по каким-то напрочь размытым правилам, а решение этого коллективного органа можно обжаловать всё равно только в суд.

То, чем раньше пугали на пионерском сборе хулиганов — поставим, мол, на учёт в КДН — совершенная профанация. Ну, вот, стоит Вася на учёте в КДН — и что это меняет в жизни Васи? Да ничего не меняет, только какая-то усталая женщина-ответственный секретарь КДН заведёт ещё одну папочку и положит туда какую-то бумажку. Полномочий помогать у КДН просто нет, а желания этого делать — ещё меньше. Так зачем всё это вообще нужно? Ну, прежде всего, как «бассейн-отстойник», с ролью которого плохо справляется орган опеки: если уж совсем не знаешь, что делать — отправляй материалы в КДН. Там их «рассмотрят» ветераны-патриоты, поставят ребёнка «на учёт», и вот уже можно отчитаться: пятнадцать минут тётки и дядьки покричали на школьника — работа проведена.

Как и в любом коллективном деле — ответственность в КДН размывается, и, в сущности, ликвидируется. Школа кивает на опеку, опека — на поликлинику, а в результате — строгое решение комиссии «предупредить», после чего все расходятся по домам.

Мы ещё слышим иногда, когда к ответственности за халатность по отношению к детским нуждам привлекают орган опеки, но вот чтобы кто-то, а тем более персонально, понёс хоть какую-то ответственность за решение комиссии — нет, не было такого в наших краях.

По-моему, КДН совершенно лишняя организация, бессмысленная и беспощадная, как многое в нашей стране.

А вот ювенальных судов, детских адвокатов, школьных психологов, которых начали переделывать в соцработников или просто сокращать — вот этих всех специалистов очень-очень не хватает.

Но пока есть КДН, и пока она «принимают меры», всё будет оставаться по-прежнему. Общество будет надеяться, что у них есть кто-то, кто реально занимается проблемами детей, а КДН — делать вид, что оно этими проблемами действительно занимается. А начальство — делать вид, что занятие это хоть сколько-нибудь полезно.

Ведь если признаться, что КДН — бесполезна, то это значит что, надо делать что-то новое? Эффективное?

Мне кажется, нужно признать, что у нас нет правосудия для несовершеннолетних. Необходимо снять, в конце концов, стигму со словосочетания «ювенальная юстиция» и вместо импотентных КДН создавать это самое ювенальное правосудие: с судьями, адвокатами, соцработниками, психологами… А не делать вид, что реальную работу специалистов может заменить пятнадцатиминутное сотрясание воздуха членами КДН.

Тайны мочи восьмиклассников становятся явью

Любят у нас всё добровольно-принудительное. Я уж не говорю про добровольно-принудительное «психологическое тестирование» для кандидатов в опекуны и усыновители, но детей-то можно было оставить в покое.

В России началась очередная волна «добровольных тестирований» старших школьников и учащихся колледжей на наркотики. В этом году начинают тестировать уже восьмиклассников

Что тут можно сказать. Дети до 15 лет для такого «тестирования» должны получить обязательно письменное согласие родителей. Во всех остальных случаях это — незаконно. Как незаконно и ВРАТЬ тем учащимся, кто достиг 15 лет, что непрохождение этого «добровольного» тестирования будет иметь какие-то последствия.

Почему это тестирование — вред, а не благо? Всегда же раздаётся миллионы голосов, что, мол, пусть проверят, и «уберегут» моего ребёнка или, скажем, выявят гада-одноклассника, потребляющего чего-то там нехорошее.

Всё не так. Если вы хотите проверить своего ребёнка «на наркотики» — купите наборчик для теста, он продаётся свободно, и проведите тест. В крайнем случае, сходите с подростком в «наркологичку», пописайте в баночку… Результаты теста вас могут не обрадовать, и вам, может быть, придётся включать на всю мощь свои родительские права, но поставить или нет вашего ребёнка «на учёт» и начать «помогать» ему со стороны государства — это будет целиком ваше решение. Никто никогда не откажет поставить вашего парня или девушку на учёт в наркологию, поверьте мне.

В случае, если анализы сдаются гуртом, толпой, стадом, гамбузом, ситуация совсем иная.

Во-первых, результаты вашего ребёнка будут сразу же известны правоохранительным органам. И это знание, разумеется, будет сразу же реализовано: ребёнка будут допрашивать (кто, где, с кем, как, что…), вынуждая давать если не «признательные», то какие-то нужные этим органам показания.

Во-вторых, разумеется, вся эта информация «протечёт» в школу, колледж, об этом будут знать, уверяю вас, все одноклассники и, конечно, их родители. Разумеется — поставьте себя на их место! — вся школа сразу же станет эту «чёрную овцу» изгонять…

В-третьих. Тут у спортсменов-то мочу ухитряются подменять и путать, да и тесты — не те, что в ВАДА. Ложноположительный тест, разумеется, никто не будет надлежащим образом проверять — последствия наступят сразу, как какая-нибудь там полоска начнёт менять какой-то там цвет.

В-четвёртых. Вы сильно доверяете неизвестным вам людям, проводящим этот тест? Кто их нанимал? Кто ими командует? Какая у них, в целом, цель? Разумеется, если нигде и никого они не «выявят», то через некоторое время от закупки их услуг и материалов откажутся. А стоит это (наши налоги!) недёшево. Поэтому, находить будут, что, при существующей валидности экспресс-тестов, дело несложное.

Иными словами, отправляя ребёнка на коллективный тест на наркотики вы ставите его в очередь за раздачей проблем: кто какой «фант» вытянет из шляпы.

Как показывают подобные тестирования прошлых лет, зачастую, отказ ребёнка от этого добровольного теста вызывает чуть ли не истерику у учителей и даже одноклассников. Справится с этой ситуацией подростку бывает непросто. Тут должны подключаться родители и достаточно жёстко заявить: нет, никакие биологические жидкости моего ребёнка пределов тела не покинут!

Подобный тест унизителен для ребёнка, и многие из них, просто в силу возраста, не в состоянии сформулировать, что именно «не так», но чувство унижения подросток переживает очень остро, даже не формулируя. Поэтому, ваша ответственность как родителя — помочь ребёнку, защитить его достоинство.

В конце концов, даже те ученики, про которых чётко известно, что да, пробовали, или даже регулярно потребляют — тест проходят. Кто там знает, кто в баночку писал? Не Родченков, чай, исследует. А кто не такой затейник, просто проводит этот праздничный день теста вне стен учебного заведения. Не обязательно воевать, можно просто уклониться. От этого, простите, ДОБРОВОЛЬНОГО теста.

Правила подачи заявления о несогласии на выезд несовершеннолетнего

Правила подачи заявления о несогласии на выезд из Российской Федерации несовершеннолетнего гражданина Российской Федерации

Утверждены Постановлением Правительства Российской Федерации

от 12 мая 2003 г. N 273

1. Настоящие Правила определяют в соответствии со статьей 21 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» порядок подачи заявления о несогласии на выезд из Российской Федерации несовершеннолетнего гражданина Российской Федерации (далее именуется — заявление).

2. Заявление подается лично одним из родителей, усыновителем, опекуном или попечителем несовершеннолетнего гражданина Российской Федерации (далее именуется — заявитель) в территориальный орган Федеральной миграционной службы по месту жительства (пребывания), либо в орган пограничного контроля, либо в дипломатическое представительство (консульское учреждение) Российской Федерации в случае, если заявитель постоянно проживает за пределами Российской Федерации.

3. Заявление пишется разборчиво от руки или с использованием технических средств (пишущей машины, компьютера) на русском языке.

В заявлении указываются фамилия, имя, отчество, пол, дата и место рождения, место жительства и гражданство заявителя и несовершеннолетнего гражданина Российской Федерации.

4. Одновременно с заявлением необходимо представить:

а) документ, удостоверяющий личность заявителя;

б) нотариально заверенные копии документов, подтверждающих родительские права в отношении несовершеннолетнего гражданина Российской Федерации или факт установления усыновления (удочерения), опекунства либо попечительства в отношении указанного гражданина.

Если прилагаемые к заявлению документы составлены на иностранном языке, представляется их нотариально заверенный перевод на русский язык.

5. При несоблюдении требований, предусмотренных пунктами 3 и 4 настоящих Правил, заявление к рассмотрению не принимается.
Заявление не рассматривается, если имеется вступившее в законную силу решение суда о возможности выезда из Российской Федерации несовершеннолетнего гражданина.

6. Порядок рассмотрения заявлений, принятия по ним решений, а также ведения централизованного учета заявлений определяется Федеральной миграционной службой по согласованию с Министерством внутренних дел Российской Федерации, Министерством иностранных дел Российской Федерации и Федеральной службой безопасности Российской Федерации.

(по состоянию на 28/06/17)

Определение места жительства детей до вступления решения суда в силу

О возможности определения места жительства детей до вступления решения суда в силу на разных стадиях судопроизводства.

Абзацем четвёртым пункта третьего статьи 65 Семейного кодекса Российской Федерации и корреспондирующей ему  нормой части шестой прим статьи 152 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено право суда определить место жительства детей на период до вступления решения суда в законную силу в случае, если спор об этом рассматривается в суде.

Норма, появившаяся в законодательстве с 17 мая 2011 года была принята в развитие общей тенденции изменения семейного законодательства в пользу большей ответственности родителей (перед детьми, прежде всего) за принимаемые ими решения, и, в сущности, транслирует принципы, также заложенные в Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей (1980) и в Конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей (1996). В обоих документах применяется термин «незаконного перемещения» детей из одной страны в другую и последовательно высказывается намерение, прежде всего, до разрешения всех остальных вопросов, вернуть ребёнка в привычное ему место проживания.

Закон и в других вопросах исходит из необходимости, какие бы катаклизмы не происходили в семье, обеспечить ребенку максимально возможное сохранение той обстановки, которая существовала до начала конфликта, и тем облегчить его состояние, подверженное, разумеется, значимой деформации в связи с конфликтом родителей или иной семейной проблемой. Можно привести как пример требования сохранить для усыновляемого ребенка «преемственность в воспитании» (абзац 3 п. 1 ст. 123 СК РФ), преимущественное право родственников на усыновление (п. 3 ст.127 СК РФ), бабушек, дедушек, родных братьев и сестёр — на опеку несовершеннолетнего (ч. 5 ст. 10 Федерального закона «Об опеке и попечительстве»), необходимость сохранения ребенку сложившегося уровня достатка (п. 2 ст. 83 СК РФ) и другие.

Следующим шагом в развитие этой тенденции стало принятие нормы, обеспечивающей, во всяком случае до рассмотрения дела судом целиком и его возможной проверки апелляционной инстанцией, сохранение той семейной и бытовой среды для ребенка, о котором имеется родительских спор.

Однако, законодатель поместил указанную норму в статью 152 ГК РФ «Предварительное судебное заседание», чем заметно сузил возможность её применения на практике.

Действительно, столкнувшись, например, с тем, что мать неожиданно собрала детей и переехала вместе с ними из дома, в котором длительное время проживала вся семья целиком, в том числе очевидно привыкшие к своему дому дети, в какое-то новое жильё, второй родитель может обратиться в суд с иском о месте жительства детей (разумеется, с собой) и просить в предварительном судебном заседании определить, что дети будут проживать в период рассмотрения дела, в привычном им доме, а не туда, куда были срочно перемещены.

В силу требований закона, суд рассмотрит это требование, получив заключение органа опеки и, найдя обоснованным эти требования, может их удовлетворить, издав соответствующее определение.

Однако, наличие позволяющей это сделать нормы лишь в статье ГПК «Предварительное судебное заседание» создаёт ряд проблем.

Автор полагает (и, к счастью, в этом направлении движется и судебная практика), что принятие, до рассмотрения дела по существу, судебного постановления, определяющего место жительства детей, вокруг места жительства которых и ведётся спор, имеет схожую правовую природу с мерами по обеспечению иска (глава 13 ГПК РФ), поскольку и в том, и в другом случае речь идёт о предупреждении непоправимых последствий, делающих невозможным или затруднительным исполнение решения суда. В случае, если речь идёт о неправомерном перемещении детей из их привычной жизненной обстановки в другую, новую, требующую усилий по адаптации, дети могут получить в связи с этим как определенный психологический урон. Возможна и ситуация, что, в силу длительности рассмотрения дела и применении определенных усилий недобросовестным родителем, обратное перемещение ребенка, если соответствующее решение будет принято судом, может вызвать трудности, например, возражения ребёнка. Поэтому, принятие определения об определении места жительства детей на период до вступления решения суда в законную силу носит черты обеспечения иска, и должно исполняться по тем же правилам (ст. 142 ГПК РФ).

В то же время, принятие подобного судебного постановление имеет свои особенности, обусловленные необходимостью соблюдения прав детей, и повышенного внимания к этому вопросу. Так, законодатель установил, что судебное постановление выносится при следующих условиях (часть 61 ст. 152 ГПК РФ):

  • В судебном заседании и с обязательным участием органа опеки и попечительства. При принятии других обеспечительных мер суд разрешает эти вопросы без вызова участников процесса.
  • При наличии положительного заключения органа опеки. Это значит, что возражение органа опеки против такого решения автоматически лишают возможности суд предпринять такого рода меры. Кроме того, заключение органа опеки должно быть надлежащим образом оформлено.
  • С обязательным учетом мнения ребенка. Полагаем, что данное требование надлежит применять с учетом положений ст. 57 СК РФ, то есть непременно обязательным является мнение ребенка, достигшего 10-летнего возраста, и оно не должно учитываться, если противоречит его интересам.

При этом, учитывая буквальное толкование нормы, установленной последним предложением комментируемой части ст. 152 ГПК РФ, суд может как оставить ребенка проживать там, где он проживает в настоящий момент, при рассмотрении вопроса об этом (и это может быть не обязательно дом одного или другого родителя), так и принять решение, определяющее местом жительства на период до вступления в силу решения суда иное, чем в текущий момент, место.

Комментируемые нормы содержатся в статье 152 ГПК РФ «Предварительное судебное заседание», что приводит зачастую к тому, что суды отказываются рассматривать вопрос об определении места жительства детей до вступления решения в силу, если стадия предварительного судебного заседания уже миновала. Кроме того, назначение предварительного судебного заседания не является обязательным и значительное число судов обходится, проводя подготовку к делу, без них.

Как показано выше, принятие судом мер по определению места жительства ребенка до вступления решения суда в силу носит черты принятия мер по обеспечению иска. Поэтому, автор полагает, что принятие подобных мер, как это предусмотрено для любых других случаев применения обеспечения иска (ст. 139 ГПК РФ), должно быть возможно на любой стадии судопроизводства.

В противном случае, это означало бы, что иск, заявленный взрослым дееспособным гражданином, и имеющим предметом материальные блага оказался в большей степени «защищён» от возможного неисполнения, чем принципиальные права ребёнка, не имеющие материального выражения. Особенно очевидным выглядит сравнение разрешения вопроса о месте жительства ребенка до вступления в силу решения суда с предварительными обеспечительными мерами в авторском праве (ст. 1441 ГПК РФ), которые выносятся на основании одного лишь обращения заявителя, ещё до возбуждения, и даже до подачи иска, возможны на основании электронного обращения через сайт суда и принимаются в день поступления заявления об их применении в суд! Вряд ли законодатель не хотел такого же уровня защиты для живых детей и их прав, как для прав авторов телесериалов.

Также, если применение указанного порядка ограничить лишь предварительным судебным заседанием, беззащитными останутся дети, если они были неправомерно перемещены с одного места жительства на другое (или к другому родителю) уже в период рассмотрения дела. Разумеется, на неправомерность или отсутствие учёта интересов детей никак не влияет то, было ли совершено деяние до проведения предварительного судебного заседания или после него.

Действие предусмотренного законодателем механизма защиты детей, предусматривающий сохранение для них привычных условий жизни до разрешения вопроса об их месте жительства по существу, не должно ставиться в зависимость от того, на какой стадии процесса произошло нарушение прав детей. То есть, если дети были перемещены до предварительного судебного заседания — правовая защита есть, если после — отсутствует. При этом аналогичные по сути защитные меры для имущественных (и любых других прав) — обеспечение иска — допускаются во всяком положении дела и для их применения достаточно даже наличия возможности (!) затруднений в исполнении решения суда (ст. 139 ГПК РФ).  Дети, перемещенные из места своей жизни, испытывают страдания и неудобства уже сегодня, и исполнение решения суда, каким бы оно ни было, такое перемещение детей затрудняет.

Исходя из вышеизложенного, учитывая положения части 4 ст. 1 ГПК РФ (применения аналогии закона), автор полагает, что суд вправе принять определение об определении места жительства в любой стадии производства по делу, в том числе и после принятия решения суда первой инстанции, и одновременно с ним, и в любой период до этого момента. При вынесении такого судебного постановления должны быть соблюдены как правила, предусмотренные статьями 139—142, так и правила части 61 ст. 152 ГПК РФ, как наиболее полно учитывающие интересы детей.

Это значит, что заявление об определении места жительства ребенка до вступления в силу решения суда должны быть рассмотрено судом: в судебном заседании, с обязательным участием органа опеки и попечительства, с обязательным учётом мнения ребенка, достигшего возраста 10 лет, с получением положительного заключения органа опеки по этому вопросу.

Учитывая, что определения суда в рамках подготовки к делу принимаются председательствующим единолично и без вызова сторон, и даже без заслушивания их  мнения, видится,что суд вправе, получив заявление об определении места жительства детей до вступления решения суда в силу, предпринять следующее:

  1. Назначить судебное заседание для рассмотрения этого заявления (ссылаясь на ст. 1, по аналогии 139—142 и 152 ГПК), либо рассмотреть его на следующем судебном заседании, учитывая необходимость извещения сторон, а также необходимое для подготовки заключения органа опеки и попечительства время, но оставляя во внимании, что обеспечительные меры по другим категориям дел рассматриваются в сокращённые сроки (в тот же день).
  2. Известить о заседании стороны, обязать орган опеки подготовить заключение по поставленному вопросу. При этом, составление акта обследования условий жизни не является обязательным. Орган опеки и попечительства также может быть обязан установить мнение ребенка по заявленному требованию (оно могло быть установлено органом опеки и ранее).
  3. Провести судебное заседание, в котором разрешить поставленный вопрос. Явка сторон не является обязательной (ст.141 ГПК РФ по аналогии), однако должен присутствовать представитель органа опеки и попечительства.
  4. Учитывая положения ст. 142 ГПК РФ, указанное определение подлежит немедленному исполнению, но может быть обжаловано в течение 15 дней. Для принудительного исполнения определения суда выдаётся исполнительный лист.

Правомерным видится и возможность рассмотрения ходатайства об определении  места жительства детей на период до вступления в силу решения суда, если оно заявлено, в текущем судебном заседании. При этом суд вправе заслушать заключение сотрудника органа опеки и попечительства, если он имеет соответствующие полномочия, в судебном заседании, и установить мнение ребенка из любых достоверных источников (например, ранее данных ребенком показаний, сведений от органа опеки и т.п.)

Полагаю, что механизм определения места жительства детей на период рассмотрения спора в суде требует, разумеется, совершенствования, но в ещё большей степени он требует его масштабного применения в судебной практике на разных стадиях судопроизводства, в том числе и после проведения предварительного судебного заседания. Существующие правовые нормы это позволяют сделать, а интересы детей — заставляют их применять.

Антон Жаров, адвокат, специалист по семейному и ювенальному праву,

руководитель «Команды адвоката Жарова»

Older posts Newer posts