Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Category: Бабушкам и дедушкам

И снова про «родственную опеку»

Те, кто учился в Школе приёмных родителей, или те, кто родился юристом, или те, кто доставил себе труд прочитать хотя бы выдержки из Семейного кодекса и из Закона об опеке, знают, что в России  и так уже есть безусловный приоритет родственников при усыновлении и совсем близких родственников (бабушек-дедушек, родных братьев-сестёр) при установлении опеки или попечительства.

Но нет… Опять (КМБУ, сенатором Мизулиной) предлагается ещё больше «ородственнить» опеку. Если  издание «КП» правильно изложило мысль сенатора, предлагается считать, что в отсутствие родителей бабушки и дедушки будут «автоматически» являться опекунами или попечителями внуков.

Вот зачем она это говорит? Чтобы сделать приятное бабушкам?

Нигде, никогда и никто не должен становиться опекуном «автоматически», кроме собственно органа опеки и попечительства. Почему?

Поясняю. Это только в кино и в голове у сенаторов всё происходит таким прекрасным образом, что дети, у которых как-то пропали родители, тут же волшебным образом оказываются рядом с любящими бабушками и дедушками. На самом деле нет. На самом деле, где они только ни оказываются: и  в больнице, и на вокзале, и у странных маминых сожителей-собутыльников… Где угодно. А в этот самый момент ничего не подозревающая мать разведённого с матерью отца ребёнка (бабушка) становится опекуном? Или как они себе это представляют?

Ну, ок, ок. Мама ушла в запой, ребёнок ушёл к бабушке. Бабушка внезапно стала опекуном, со всеми вытекающими. Например, ответственностью за ребёнка. А также с определёнными правами, например, приводить и забирать ребёнка из детского сада. На основании какого документа бабушка должна приводить и забирать ребёнка? Кто ей поверит на слово, что она «автоматический опекун», и что именно будет предъявлять детский сад, если, не дай бог, что-то с ребёнком случится и начнётся разбирательство, кому же они отдали ребёнка?

Ладно, пусть всё будет прекрасно, и бабушка всё-таки стала «автоматическим опекуном», хорошо. Кто и как узнает, что она им стала, и как этого «автоматического опекуна» будет проверять орган опеки?  А выплаты с какого момента назначать?

Продолжим историю: мама вернулась из запоя, приходит, а тут — опаньки! — у ребёнка уже есть «автоматический опекун» — бабуля. Как бабуля «вернёт» возвратившейся маме ребёнка? Кто и как это проконтролирует? А?

А ещё встаёт вопрос о том, что родная бабушка — далеко не всегда лучший способ устроить ребёнка, оставшегося без родительского попечения. И дело не в материальной составляющей. Просто основным «генератором возвратов», более двух третей случаев возвращения ребёнка обратно в сиротскую систему, являются как раз бабушки и дедушки. В значительном числе случаев, и это является общеизвестной проблемой, бабушки и дедушки проживают вообще в одном доме с матерью или отцом ребёнка, прекратившими родительское попечение над ребёнком. Разве это «семейное устройство»?

Ну, и если рассматривать эту всплывшую инициативу вкупе со звучавшими ранее предложениями не лишать родительских прав с первого раза, всегда начиная  с ограничения родительских прав, мы видим картину, которая размывает понятие социального государства, применительно к нашей стране. Государство явно начинает «спихивать» вопрос детей, оставшихся без попечения родителей, на сами семьи, удлиняя период между тем, как попавший в беду ребёнок выявлен, и тем, как он устроен в замещающую семью.

Это предложение приведёт, очевидно, к увеличению «простоя» детей в детском учреждении (никто не хочет брать ребёнка, родители которого могут сегодня-завтра вернуться и не потеряли всех прав). А предложение Мизулиной — к тому, что органам опеки будет меньше работы: не надо ничего предпринимать, опекун назначается автоматом.

Так может,  всех этих «инициаторов», в т.ч. Мизулину (кто-нибудь может посчитать, сколько раз она проголосовала против чего-нибудь в СФ?) взять и «автоматически» заменить?

Бабушкам и дедушкам

Бабушки и дедушки — часто — естественная и наиболее мощная «движущая сила» семьи. Именно им, уже имеющим опыт в жизни, часто ясно, что временные склоки между родителями — дело проходящее, а ребенок — растёт, и заниматься его воспитанием надо прямо сейчас…

Увы, адвокат мало чем может помочь бабушке и дедушке, когда речь идет об их влиянии на воспитание внуков, законодатель отвел старшему поколению лишь право на общение с внуками. Но и этого — немало, если во главе угла стоят интересы ребенка. Часто бабушки и дедушки имеют возможность привести к сотрудничеству своих детей — родителей, находящихся в затяжном споре… И вот тут уже есть возможность включиться адвокату.

Бабушки — новая главная движущая сила семьи

Читаю сегодня лекцию в Школе приемных родителей, и обнаруживаю, что в зале нет никого моложе 30 лет. Зато много тех, кому — к пятидесяти… Тенденция, однако. Когда подготовка усыновителей и опекунов стала обязательной, люди стали выбирать «школу» по принципу «побыстрее». Скажем, наша ШПР — дело не быстрое совсем, да и учиться заставляют, постоянно пристают, рассказывают, тормошат… В общем, если цель стоит просто получить бумажку, то стоит поискать что-нибудь попроще и подешевле (а надо сказать, что за дополнительные курсы и пособия ещё и деньги собираются). Но умудренные опытом люди все-таки пришли именно сюда… Почему?

Почему в структуре моих доверителей я всё чаще обнаруживаю достаточно молодых людей (скажем, 30-35), которых привели чуть ли не за ручку их родители? Думал сначала, ну, мол, бывает, несамостоятельные детки — вот и стараются родители «прикрыть крылом». Нет, ничуть: успешные в бизнесе, вполне успешные в (новой) семье, занятые на работе донельзя, и небесплатно занятые… И, тем не менее — бабушки идут первые. Почему?

Что-то меняется. Раньше  я уже писал (да и не только я), что наметилась очевидная тенденция — отцы всё более и более стремятся принимать участие в воспитании своих детей. Таки дел с каждым годом становится всё больше: мать «по привычке» требует от отца «исчезновения» и алиментов (а иногда и просто исчезновения), а в ответ получает недоуменный взгляд и иск о порядке общения с ребенком… Иногда суды становятся на сторону гендера («дети должны жить с мамой«, какие бы ни были аргументы отца), но всё чаще — на сторону ребенка.

Теперь можно говорить со всей очевидностью, что на горизонте появился сплоченный отряд «молодых бабушек». Женщина в 55 лет готова на многое для внука и внучки, и многое может. И многое делает.

В первую очередь, приводит в чувство своих детей: хватит ссориться, давайте что-то делать в своей жизни так, чтобы ребенок оставался и с мамой, и с папой. Давайте что-то делать так, чтобы и бабушки (коли вы тут, родители, никак не найдёте в трёх соснах общий язык) принимали участие в жизни ребенка.

Да, конечно, закон очень сужает права бабушек и дедушек. В сущности, им дается только право на общение со своими внуками. Но и это немало! Практика по таким делам хорошая: суды, как правило, встают на сторону бабушек и дедушек и определяют им порядок общения с внуками. И это порядок, удивительно даже для меня, соблюдается гораздо лучше, и реже «с применением приставов», чем порядок общения с родителем, проживающим отдельно.

Хотя говорить о переломе тенденции рановато, но она уже заметна: бабушки идут в бой, и частенько выигрывают. Связано это с тем, что даже в российских судах идёт всё-таки восприятие ребенка не как мебели, или транспортного средства (для которого можно определить, например, порядок пользования), но и, вообще-то, человек. Для которого очень важно как общение с теми людьми, которые ему близки, так и защита этого права…

Увы, не всё так радужно и просто. Например, по такой категории дел довольно нечасто назначаются экспертизы или привлекаются специалисты-психологи. Наиболее распространенный вариант: с ребенком беседует сотрудник опеки, и ему четырехлетний, например, малыш, рассказывает, что «бабушку не помнит». Ну,  разумеется, всё не так просто… Некоторое время назад завершилось дело по иску бабушки со стороны отца к матери ребенка, переросшее в годовую баталию. Бабушке выделили определенное время для общения, она с трудом пыталась им пользоваться, судился и отец… В общем, два года ребенка (девочка 7 лет) ни отец, ни бабушка не видели.

А тут оказались случайно в торговом центре, и вот, навстречу идет мать, дочка, новый муж — нежданчик такой… Девочка на папу почти не отреагировала, а на бабушку (с криком, где ты была, бабуль?!) налетела, обняла, расцеловала… Мамино враньё (про то, что бабушка и папа её «забыли») развеялось.  Дальше ситуацией «рулил» уже в  значительной степени ребенок.

Сейчас девочка общается и с бабушкой, и с отцом, матери пришлось (несмотря ни на что) отступить. И, подчёркиваю, тут свою роль сыграла бабушка. Бабушка, которая не стала разбираться в старом грязном белье, бабушка, выстоявшая все «вахты» и продравшаяся через все бюрократические и судебные препоны, бабушка, дождавшаяся свою внучку, когда папа уже начал сдаваться и сдавать…

Так что, не удивлюсь, если наши бабушки нам ещё покажут! А мы, конечно, постараемся разглядеть их нехитрый «месседж» и донести его в нужном направлении.  Во всяком случае, стоит прислушаться: кому, как не бабушкам есть что рассказать и показать.

Нефть в обмен на продовольствие

Это было несколько лет назад, когда у меня на приеме появился папа. Нет, ПАПА — со всех больших букв. Элегантный, но не строгий костюм, добрые глаза, сам — умница, сильный и вообще — ну ПАПА, ровно такой, каким любят пап пацаны лет от 7 до 10-ти. Гордиться можно.

Папу обидели. Обидели папу бабушка и мама…

Бабушка считала, что «с этой сволочью» дочери ее жить не стоит, и дочь, помучившись немного (лет восемь) решила, что мама, наверное, права. И подала на развод. Перестало устраивать, что папа пашет пять дней в неделю, один день спит, и ещё один — возится с ребенком. То, что он приходит и падает мордой вниз на кровать — устраивать неработающую маму перестало.

Семилетний Алёшка (разумеется, имена изменены) любил и маму, и папу, и даже, наверное, бабушку. Но… Но поскольку взрослые-то ребенка не любили, они поставили малыша перед выбором. Выбором, который не в состоянии обработать голова маленького человечка: кого ты больше любишь, маму или папу?

Вопрос, на удивление, ставила бабушка. Родители, чей развод был довольно «мягким», в общем, про ребенка не спорили. У Николая (папы) было понимание, что Лёшка, конечно, останется с Анной (мамой), как и мебель, как и квартира. И на дачу (принадлежащую лично Николаю, не совместное имущество) они с ребенком могут приезжать когда захотят и пользоваться ею как угодно и сколько угодно.

Такой вот, «усталостный» развод. Без скандалов… Поначалу.

Николай жаловался, что ребенка приходится видеть всё реже и реже, и настрой у Лёшки всё более и более вялый. «Он перестал смеяться, понимаете?» — объяснял Николай.

Понимаю. И понимаю, что вопрос об определении порядка общения с ребенком тут, конечно, простится в суд, но решит ли он проблему смеха ребенка?

— А что мама говорит?

— Говорит, что я мешаю им жить, и что оставил бы я ребенка в покое…

— Простите, но вы, вроде, развелись спокойно, с пониманием ситуации, что же изменилось? Может быть, у Анны появился мужчина?

— Нет, у Анны не появился мужчина, у Анны осталась мама.

Тёщи, если проанализировать ситуации моих доверителей за годы практики, проявляются на сцене почти в половине случаев как основное действующее лицо. Зачастую именно родители бывшей супруги являются «мотором» в разгорающейся конфликтной ситуации. Так и тут: «моторит» тёща.

Юридических перспектив тут две: определять порядок общения с ребенком (с надеждой, что он будет исполняться другой стороной), либо ждать, пока ребенок подрастёт, и строить с ним отношения помимо мамы (а может быть, и менять его место жительства, забрав к себе). Ни то, ни другое — не радовало.

— Насколько у вас нормальные отношения с бывшей женой?

— Ну, в целом, в-общем-то, ничего. Можем пока договориться.

— Вы сможете в следующий раз прийти с ней? Ну, скажите, что надо всё-таки «устаканить», что будет с ребенком, наврите что-нибудь, но приведите. Сможете?

— Постараюсь.

Анна… Ну, Анна, как Анна, обычная усталая разведенная женщина, не сколько обиженная на жизнь, сколько от нее уставшая. Претензий не предъявляла, и вообще, склонна была скорее слушать. Если я ее правильно понял, заниаться ребенком ей не очень интересно, да и новая работа стала отнимать время… В общем, днем с ребенком бабушка.

Бабушка Нина Семеновна (тёща) с трудом давала вставить слово. Разумется, она пришла с дочерью и воспринимала меня как какого-то чиновника, который сейчас как скомандует — так всё и будет.

Я заранее договорился с Николаем, что ни на какие выпады и колкости он никак реагировать не будет. И он — честно-честно — не реагировал. А Нина Семеновна расходилась и расходилась. Бывшему зятю досталось и за то, что не достаточно давал внимание жене, и за то, что с сыном занимался только один день в неделю и тот теперь уже от рук отбивается, и за то, что уходя (вот, гад!) забрал машину (а полквартиры и мебель, тоже, наверное, гад, оставил), и лишил ребенка возможности быть на свежем воздухе… К этому свежему воздуху, а также редиске-морковке и свежей зелени беседа возвращалась много раз… И меня осенило.

Нефть — в обмен на продовольствие! Я, извинившись, отвёл Николая в другую комнату: «Вы не будете против, если Нина Семеновна будет летом проживать на вашей даче с внуком?» — «Ну, я дачей не очень пользуюсь, родители умерли, а у меня работа… Ну, пусть живёт. А я тогда, получается, буду Лёшку видеть когда захочу, да?»

Нина Семеновна, конечно, побушевала для порядка, но, в общем, согласилась, разумеется, только в интересах ребенка, так и быть уж, принять от зятя такое вот «подаяние с барского стола». И Николай уже спустя неделю возил через день в Подмосковье пакеты с провизией и частенько ночевал, проводил выходные. С Ниной Семеновной он старался не общаться и потому лето они прожили достаточно мирно…

Вчера оформлял материалы старых адвокатских досье в архив и нашел это дело. Позвонить? Спросить, как дела?

Нет, нельзя. Адвокат не имеет права напоминать о том, что было плохого в жизни. Дело адвоката прийти, разрулить, помочь, разобраться — и вернуться куда-то на дальнюю-дальнюю полку в дальней-дальней комнате, на последнюю страницу старой телефонной книжки (из мобильника сотрут сразу) — так, на всякий случай.

Хотя лучше бы этого случая не было…