Каждый год за неделю до последнего рабочего дня в году во всех судах судебной системы Российской Федерации постепенно наступает тишина.

Сначала (и тут, например, Петербург впереди всей страны — с 1 декабря) перестают принимать исковые заявления. Шлите, мол, почтой. Которую, разумеется, получат только после Нового года.

Затем всё меньше и меньше дел назначается к рассмотрению, так, что на последней неделе лишь изредка хлопнет где-нибудь дверь зала заседаний, пройдут, шурша форменными штанами, приставы, ведущие «злодея» на арест, да лязгнет замок у клетки — и снова тишина…

В этом году последнее судебное заседание оказалось у меня 26 декабря. Мы были единственными у судьи в этот день, и потому начала заседания пришлось ждать больше часа. Куда торопиться?

И в соседних залах было пустовато: где одно дело, а где и ни одного. Скучали приставы на входе в суд, жарко топили батареи, мы с доверителями и подразмякли на пустых скамейках в коридоре, ожидая, пока судья выдаст решение.

Внезапно тишину и новогоднее умиротворение нарушил стук распахнувшейся двери, а затем равномерный звук, который вы, услышав раз, ни с чем больше не спутаете: когда череп живого человека с ускорением соприкасается с бетонной крашеной масляной краской стеной.

Я выскочил за угол коридора и обнаружил, что в полной тишине, «по-пацански», невзирая на кровь и слёзы, один мужик в куртке методично долбит головой другого мужика (в костюме) о стенку. То есть, звук не был галлюцинацией.

Я, доверитель, коллеги, начали их разнимать. «Приставов вызовите!», — закричал я. Довольно быстро из дверей начали показываться головы помощников и секретарей, с некоторым даже любопытством. «Да, я нажала», — сказала помощница судьи продемонстрировав брелок тревожной кнопки.

Тянулись минуты. Ёрзал, прижатый к стене, нападавший. Утирал пот и кровь потерпевший… С приходом четвёртой минуты появился и пристав. Все свои 150 сантиметров роста он подсобрал и, стараясь говорить грозно, спросил: «Что тут происходит?!». Ну, что тут могло происходить, если одного мужика держат, а второй кровью с головы капает? Наверное, шахматный турнир…  

Всех постепенно увели приставы, и мы уже было расслабились, но не прошло и сорока минут, как потерпевший вернулся. «Что мне делать?», — спросил он меня.

Приставы, как он рассказал, проконсультировать его не смогли: русский язык для них явно был не родной, и такие сложные конструкции, вроде «снять побои в травмопункте» или «обратиться с заявлением в территориальный отдел полиции», были для них недоступны. Зато приставы смогли посмотреть видеозапись: драку, как в лучших ситкомах, снимали с нескольких камер.

Отправив пострадавшего в травмпункт и полицию, мы продолжили ждать. Была надежда, что решения мы дождёмся в тишине и покое, тем более, что приближался тот час, который в наших широтах называют «послеобеда».

Конечно, мы ошибались!

Помощник судьи вышла и сообщила, что решение будет чуть-чуть попозже, потому что всех судей собирает председатель. Дело житейское, начальство зовёт — граждане подождут. Мы кивнули: действительно, подождём. Надо, так надо, важно, так важно. Начальство же.

Когда с первого этажа заиграла «В лесу родилась ёлочка» и голос (надеюсь, Снегурочки) предложил собравшимся прокричать «Ну-ка, ёлочка, зажгись!», мы переглянулись. Внутри нас начало вызревать зерно когнитивного диссонанса: ну, положим, драку, там, или побег преступника со стрельбой, заплаканных бывших жён, лишившихся наследства, мужчин, оплакивающих свои лучшие годы и размер алиментов — это всё мы могли бы представить в этих декорациях…

Но судей (надеюсь, без мантий) в хороводе вокруг ёлочки, кричащих «Раз-два-три, ёлочка, гори!», не допускало даже наше чувство юмора.

Жизнь всегда богаче вымысла. Раз в год и палка стреляет. А в рождественские дни чудеса — это почти норма жизни.

И если на протяжении всего года девиз многих правоохранительных органов «Ничто человеческое нам не нужно!», то раз в году, оказывается, можно и в хоровод. По-народному. Как все.

Что в итоге? Хорошее, доброе и правильное решение суда (если интересно, об усыновлении). Квадратные, «по восемь копеек», глаза доверителей: предельная допустимая концентрация нового — а они первый раз в суде — для них оказалась превышенной.

Вывод теперь на всю жизнь такой: в суде без адвоката делать нечего. Может, он и не всё сможет вам объяснить, но, по крайней мере, останется в этот момент в разуме и будет знать, что делать.

Хоть при пожаре, хоть на Новый год.