Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Search results: "развод" (page 1 of 10)

Зачем вам развод

Очень часто на первом приёме формулируется задача для адвоката: «я хочу развестись». На этот запрос я неизбежно отвечаю: зачем?

Чем отличается жизнь в браке или «просто»? Ценой развода, больше, в сущности, ничем. До брака ваше имущество формируется из ваших денег вами самостоятельно. И, соответственно, кто купил, на чьё имя оформили — того и «тапки».

В браке всё приобретаемое и зарабатываемое имущество, вне зависимости от того, кто именно  его заработал, купил и т.п. — совместное имущество супругов и, подлежит разделу, если что. Всё остальное в жизни мужчины и женщины, матери и отца, мужа и жены — принципиально не зависит от того, в браке ли вы или нет.

Поэтому, если вы намереваетесь что-то приобретать в ближайшее время, а отношения уже не называть супружескими — развод имеет смысл. Во всех остальных случаях разводиться стоит, если это вам зачем-то нужно (например, для вступления в новый брак), а оставаться в браке — более удобно в ряде случаев даже для неладящих супругов.

Возьмём для начала чисто «человеческий» фактор. Тезис «милые бранятся — только тешатся» работает и при решении вопроса о детях (если вы ещё в браке — государственные органы будут действовать мягче, ибо вдруг вы потом помиритесь, а им — отвечай), и при рассмотрении заявлений супругов в правоохранительных органах.

Если в отношении вас применено насилие (кстати, эта рекомендация будет не только жёнам, но и мужьям!), с моей точки зрения, разводиться надо немедленно.

Теперь имущество. В браке вы или нет — неважно, поделить совместно нажитое вы можете в любой момент времени. Только при «распиле» собственности у вас больший манёвр, если вы в браке — к вашим услугам брачный контракт (а после развода — только соглашение о разделе имущества), условия которого могут быть несколько гибче, чем упомянутого соглашения.

Судебная процедура раздела имущества до или после развода ничем не отличаются.

Алименты, как на детей, так и на жену (до 3-х лет детям) — никакой разницы ни при получении решения суда (или судебного приказа), ни при взыскании алиментов через приставов.

Место жительства детей определяется также в судебном порядке (или по соглашению родителей), если они не живут вместе. При этом не имеет значения, в разводе ли стороны, исходные основания — раздельное проживание родителей, а не их брак, либо его расторжение.

Порядок общения с детьми отдельно проживающего родителя также не зависит от наличия или отсутствия брака.

В общем, есть куча вопросов, которые надо решить, среди которых расторжение брака, само по себе — не самый главный. А если есть более важные дела — зачем вам сейчас именно развод?

PS: Не забудьте подписаться на мой канал в Telegram — всё короткое, умное, но скоротечное я публикую там.

Разводимся! Где именно?

Антон Жаров, адвокат, руководитель «Команды адвоката Жарова», специалист по семейному и ювенальному (детскому) праву

Развод — малоприятная процедура и, конечно, надо стараться избегать подобного в течение жизни. Но, увы, практически половина из тех, кто сочетается браком в ЗАГСе может смело рассчитывать на развод. «Подумайте дважды, трижды, не торопитесь!»— как правило, безнадёжно взывают родственники и друзья расстающихся…

Но если всё же развод неизбежен: где он должен происходить?

Это зависит от ответов на следующие вопросы.

1. Есть ли совместные несовершеннолетние дети у разводящихся?

Если нет — развестись можно (читайте ещё вопросы ниже) в ЗАГСе, подав совместное заявление и явившись на развод ровно через 30 дней.

Если дети есть — развод может быть только в судебном порядке.

2. Есть ли спор о том, где жить детям (с мамой или с папой)?

Если нет — развод может быть у мирового судьи,
если спор есть (то есть не оба родителя согласны с тем, чтобы ребёнок жил, например, с мамой) — тогда суд будет районный.

3. Есть ли спор о разделе имущества?

Если нет, то есть супруги не спорят друг с другом, какие кому останутся вещи после развода (включая квартиры, машины, дачи, землю, яхты, космические корабли…)  — тогда дело может разрешить мировой суд (с учётом вопросов 1 и 2).

Если спор есть — дело рассматривает районный суд (за исключением маловероятного случая, когда имущество супругов не превышает 50 тысяч рублей —тогда дело рассматривает мировой судья).

А в какой именно суд обращаться?

Общее правило — в районный суд (или к мировому судье) по месту жительства ответчика. Местом жительства проще всего в данном случае считать место, где человек зарегистрирован по месту жительства (по штампу в паспорте, говоря проще).

Однако, есть исключения: часть дел о расторжении брака можно рассматривать по месту жительства истца. Это возможно при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

  • с истцом находится несовершеннолетний ребёнок (фактически живёт);
  • истцу по состоянию здоровья (нужна справка) выезд к месту жительства ответчика (для того, чтобы участвовать в суде) представляется затруднительным;
  • одновременно с расторжением брака предъявлен иск о взыскании алиментов.

Вот так всё несложно.

26/02/2018

«Просто товарищи» или гражданский процессуальный развод

Жила-была на свете симпатичная, умная и талантливая, ну, скажем, переводчица. Человек творческий, то стихи переводит, то прозу, то переговоры деловые, то на телевидении… В общем, жила. Была у неё дочь-подросток и, в целом, довольно нескучная жизнь. Звали её, положим, Натальей.

И появился на горизонте молодой бизнесмен. Ну, не такой уж и молодой — постарше нашей героини, но достаточно успешный специалист по производству мебели. Дела шли у (например) Сергея, неплохо, и, помимо супруги, старше его чуть не на десяток лет, хотелось в жизни большего. В число «большего» попала и Наталья.

Процесс двигался.  Разумеется — люди взрослые — дело ограничивалось не только пением под гитару и катанием на авто: Наталья забеременела. Опять же — люди взрослые — Наталья предложила: или давай что-то решать с тобой, или я буду решать без тебя. Решили: Сергей купил своему появившемуся на свет сыну (скажем, Алексею), квартиру. И стали они все втроём в ней проживать… Жили — не тужили.

Мы, конечно, можем в чём-то не понимать Наталью, но Сергей с женой так и не развёлся, но к чему условности, когда, в целом, жизнь налаживается: дом — полная чаша, ребёнок папу любит, папа по отношению к Наталье добр, тих и нежен… Ну, вот такая семья.

Ребенок подрос, и Наталья засобиралась на работу: какие-то подрастерянные связи можно восстановить и продолжать свою творческую жизнь. Нет, — сказал Сергей, — сиди-ка дома, воспитывай ребенка.

Эээээ… Наталья задумалась: нет, дорогой, я так не согласна. Дома сидеть — прекрасная история, но, коли уж я не жена, получается, что я, не работая, теряю всякую возможность дальше как-то в жизни успеть, а ты при этом можешь запросто «встать и выйти», нет, так дело не пойдёт… Для полноты впечатления, до Натальи ещё доходят слухи о том, что Сергей, как выясняется, часто бывает в командировках в одном и том же составе: с молодой бухгалтершей, которой, вроде бы, по мебельным делам и летать необходимости и нет никакой… Если хочется подтвердить подозрения в адюльтере — найти их всегда можно. Наталья нашла.  На прямой вопрос Сергей отпираться не стал. Наталья собрала вещи…

И тогда Сергей преподнёс ей действительно «царский» подарок: на имя Натальи был оформлен большой участок земли и дом в Подмосковье. Уверен ли ты в том, что делаешь, спросила было Наталья, — понимаешь же, что я тебя «выпру», если ещё раз хоть как-то хоть с кем-то? Но Сергей был готов. И даже уволил бухгалтершу.

Если бы Сергей пришёл на консультацию ко мне, я бы ему, разумеется, сказал: дорогой мой человек, ваш риск огромен, вы, по сути, дарите этой женщине миллион долларов. Просто дарите, без каких-либо вариантов. Но Сергея консультировал не я, его же риэлторы убеждали — это имущество, даже записанное на Наталью, всё равно — ваше. Ну-ну, сказал я, когда Наталья пересказала это мне. А что ещё сказать? Не «ку-ку» же?

Прошло 10 лет. Сергей потом всё-таки развелся со «старой» женой, но Наталью не спешил звать замуж. Время текло своим чередом, и новый «менеджер по продажам» стал летать с Сергеем по командировкам. И снова Наталья спросила, а Сергей — честно ответил. Теперь уже собрали вещи Сергея и выставили их на порог.

Всё, «Санта Барбара» закончилась, начинается юриспруденция.

Поскольку Наталья — единственный покупатель дома, с Сергеем они не в браке, непонятно было, как Сергей может претендовать на дом и участок. Никаких правовых оснований (несмотря на то, что деньги на покупку давал, разумеется, он) у него нет. «Гражданский» брак — это не брак, это просто два человека рядом живут, так что никакого развода и раздела имущества тут быть не может. Про ребенка спорить, конечно, могли, но он — счастливо стал к этому времени уже совершеннолетним.

Но в суд, тем не менее, подали, и раскрылось, какую же схему имел в виду риэлтор. Представители Сергея утверждали, что отношения между Натальей и Сергеем — внимание! — это простое товарищество. Нет, не просто товарищеские отношения,  а есть такая форма договора о совместной деятельсности — договор простого товарищества. То есть, несколько лиц (юридических или физических) могут о чём-то договориться (например, купить вскладчину велосипед) и пользоваться этим имуществом совместно. При этом велосипед, разумеется, покупает, например, кто-то один. У такого договора простого товарищества есть много-много разных условий, и как это всё обговорить и зафиксировать без письменной формы — неясно.

Но это особенно истцов не волновало. По их мнению выходило, что  Сергей и Наталья — соединились в простое товарищество (устно, без письменного договора)  и купили дом и участок. Причем, в этот дом и участок вложился Сергей, а Наталья… А Наталья была просто товарищем. И вот, они жили так и не тужили, а теперь, мол, давайте-ка Сергею долю, в размере 100% от дома и участка, а Наталья… А Наталья — просто товарищ.

Ну, ситуация яснее нет: «гражданский муж» подарил «гражданской жене» (воспитывающей его ребенка) сумму денег на покупку дома и участка. Купили. Прожили 10 лет. Теперь — отдай дом и участок. С чего бы?

Судья попался заейник, так и написал: «Отказать в иске в связи с отсутствием каких-либо правовых оснований».

Но вы будете смеяться: теперь новый иск. Оказывается, когда Сергей и Наталья принесли деньги продавцу — это был займ.  На что рассчитывают — не понимаю: займ в этом случае должен быть оформлен в письменном виде, и никак иначе, а вот дарение — нет: передал — и всё.

В общем, какой-то гражданский процессуальный развод.

Несколько слов про разводы и споры о детях

Надо признать, что семейные споры, это, по большей части, споры, решаемые уже после того, как семья развалилась. В этот момент, как правило, у бывших (или ещё не бывших) супругов натянутые отношения, невозможно даже просто поговорить, что уж там говорить о том, чтобы провести переговоры…

А переговоры нужны. Прежде всего — не об имуществе! — а о детях. Редко когда удаётся договориться. В этот тяжёлый момент частенько начинается то, что среди коллег называется словами «размахивание ребёнком». Чем ребёнок меньше, тем шире амплитуда размаха…

Многие матери думают, что теперь, когда он, нехороший человек её бросил, «он ещё в ногах валяться будет», выпрашивая свидание с ребёнком. И ошибаются. Отцам далеко не всегда требуется общаться с ребёнком. Проще забыть, оставив лишь алименты, как воспоминание.

Алименты тоже частенько используются не как способ материально помочь в содержании ребёнка, а как наказание для «папаши».

А ещё чаще распространено мнение, что вот, мол, алименты — давай сюда, а с ребёнком видеться — ни-ни. Или «только в моём присутствии». Или только по субботам и только в компании «с моей мамой».

Разные бывают варианты. И почти никогда не получается тот, который и должен быть. Расстаются жена и муж, мама и папа уже никуда и никогда друг от друга не денутся — они родители одного ребёнка. И с этим надо жить. И договариваться. Много раз казалось, что это невозможно — но как-то ухитрялся «разрулить». Так что опыт есть.

Ну, а если никак не получается, тогда приходится обращаться в суд. И за алиментами, и за установлением порядка участия отца и матери в воспитании ребёнка, и за определением места жительства ребёнка с одним из родителей, и, бывает, чтобы оспорить отцовство… Всё вышеперечисленное приходится делать.

Главное, как мне кажется, это чтобы юридические обстоятельства соответствовали фактическим. И с этим вопросом не тянуть. Чтобы через 5—10 лет ваш ребёнок вдруг не столкнулся с неожиданными проблемами.

Не участвует отец в воспитании ребёнка, бросил, забыл, не интересуется — надо ставить вопрос о лишении родительских прав. А то… Самая распространённая проблема — с выездом за границу. Найдёте вы его, когда это понадобится? А когда вашему ребёнку станет 18, 20, 30 лет, не вспомнит ли «папаша», что у него где-то там «кровиночка» есть, не обратиться за алиментами к ребёнку, который-то и имя отца знает только по своему отчеству, а видеть вообще никогда не видел. Бывают и такие истории. Поэтому лишать родительских прав родителя, уклоняющегося от воспитания, от участия в жизни ребёнка — важно.

Мать ребёнка живёт (а вернее сказать, пьёт) на алименты, а ребёнка «сбросила» бабушке — пора включаться отцу и ставить вопрос о том, чтобы передать ребёнка отцу. Для детей постарше это уже вполне реально. Времена, когда суды никогда не отдавали ребёнка отцу постепенно проходят. Недавно ваш покорный слуга участвовал в деле, где отцу оставили на воспитание двухлетнюю (!) малышку. Всё тут строго индивидуально. И всё возможно, если родитель хочет отстоять свои права.

Всегда готов вам помочь. Обращайтесь!

С уважением,
адвокат Жаров Антон Алексеевич

Мифы и легенды про «150 тысяч» и другие уголовные истории

У меня есть определённая специфика профессии: я занимаюсь детьми, как говорится, во всех видах и проявлениях. То есть основная моя деятельность как адвоката — споры о детях.

Но есть и «побочная ветвь». Против детей иногда совершаются преступления. Или сами дети совершают нечто уголовно наказуемое. И тогда на их защиту частенько зовут меня — специалист всё-таки. От остальных уголовных дел я стараюсь уклониться, потому что не вижу большого смысла участвовать в них.

Я не специалист по убийствам или беловоротничковой преступности, и нельзя сказать, что в этом случае вы, позвав меня, выберете «лучшего адвоката». Но некоторые считают, что лучше Жаров, чем любой другой… И иногда я не отказываюсь.

И тогда начинается борьба. Со следователем, с судом, с подзащитным и его родственниками. Конечно,  с каждым «воюешь» по-разному, но приходится воевать со всеми сразу, увы.

Что хочет следователь — очевидно и понятно, а вот в случае с родственниками и самим подзащитным приходится воевать с мифами.

Первое, что скажет вам любой «опытный» человек — суды продажны. Расскажут пяток-десяток историй про то, что кто-то как-то кому-то что-то платил — и получился прекрасный результат.

Ну, например, заплатила мама (адвокату, для передаче судье) денег, чтобы грабёж (телефон «стрельнули» у ровесника) для её семнадцатилетнего оболдуя закончился условным сроком. И — вот тебе волшебство — всё так и получилось.

Скажу по секрету: оно бы и так, и эдак, и вообще по-всякому закончилось «условным». Потому что 17 лет, потому что учится и характеристики хорошие, потому что примирились с потерпевшим, и потому что первый раз.

Но маме приятно думать и рассказывать, что она сыночка «выкупила»…

Сколько при этом остаётся матерей, отдавших сотни тысяч и миллионы (часто последних) рублей «решалам» и не получившим ровным счётом ничего — история умалчивает. Ну, кто это вам будет рассказывать? Это же не #metoo, это же совсем стыдно-неприятно. Да и уголовно наказуемо (дача взятки), кстати.

Ну, а поскольку негативные истории никто не рассказывает, а положительные, наоборот, передают из уст в уста, всем кажется, что суд — это рынок, адвокаты — торгаши, следователи — зав.секцией в универмаге…

Нет, всё не так. Конечно, наша судебная система — не образец для подражания, недостатков (скажем мягенько) — вагон и маленькая тележка. Чаще всего, если дело дошло до суда — ждите обвинительный приговор. Почти всегда. Даже тогда, когда доказательства — пыль, свидетелей нет, а алиби — подтверждается десятком людей. Да, это так.

Но представлять, что этот паровой каток может развернуться и поехать обратно за 150.000 рублей? Люди, вы идиоты?

Каждый человек, совершивший преступление, имеет право рассчитывать на честный суд. Слово «честный» требует пояснений. К сожалению (и с этим нам придётся жить), честный — это не тот, когда всё должно сложиться наилучшим для подсудимого образом. Честный — это значит, что судья оценивает доказательства по своему внутреннему, честному убеждению. И по итогу — выносит приговор.

Да, с точки зрения защиты показания, положим, Петрова — враньё. Но судья считает — правда. Вот и всё.

Всё, чего может сделать адвокат — заставить суд рассмотреть все доводы, услышать все сомнения, посмотреть все представленные доказательства.

И тут начинается бой: адвоката не слышат, аргументы защиты пишут одной строчкой: «…направлены на вывод имярека из-под уголовной ответственности», словно это не цель работы адвоката…

Всё, чего может добиться хороший адвокат — это честного рассмотрения дела судом. То есть такого, когда все стороны выслушаны, все доводы донесены, все доказательства рассмотрены. Ну, и, конечно, правильно квалифицированы.

И тут начинается интересное.

Скажем, юноша Алексей (17 лет) гулял со своими друзьями Борисом (19 лет) и Владимиром (18 лет) по пыльной улочке подмосковного городка. Август, томно, жарко, друзья выпили пива, пиво кончилось. Алексея, как молодого, отправили за добавкой (дело было ещё до суровых строгостей в торговле алкоголем). Алексей возвращается с тремя бутылками и видит картину: на земле лежит мужик, с лица его течёт кровь, валяются какие-то вещи мужика, а Боря с Вовой явно причастны к этому… «Пойдём отсюда, пока менты не приехали», — говорит Алексей. Друзья ретируются в соседний парк, садятся на лавочку и разбирают произошедшее.

Понятно всё и без рассказа: кто-то кому-то что-то поперёк сказал, кулак, нога, кровь, лицо — и зачем-то Алексей поднял отвалившийся от мужика сотовый телефон и показывает его друзьям.

Ну, потом стандартно: милиция, статья, грабёж, мол…

Год ходили под подпиской, меняли адвокатов, пытались «договариваться». А что тут договариваться? Дело, в общем, ясное. И как «грабёж группой лиц» оно переезжает в суд. Сразу появляется «решала», готовый и про условный срок «похлопотать» и про «прекращение дела».

С первой попытки дело в суде не закрепилось — уехало обратно к прокурору. И тут, прочитав все материалы, я говорю: а какой тут грабёж? Били одни, телефон (тайно) забрал другой. Телефону цена — три копейки в базарный день (3000 рублей новый  стоил 4 года назад), так что Алексею светит административное правонарушение — и всё.

Но это «всё» надо донести до следователя, до его начальника, до прокурора, а затем уже до судьи. Да ещё так донести, чтобы не расплескать по дороге. Доносим (ходатайства, жалобы, заявления…). При этом родители двух других пацанов платят деньги посреднику, чтобы «приговор был условный». А «мои» сидят и нервничают: с одной стороны, адвокат говорит, что позиция оправдательная, непричастен. С другой — «решалы» шепчут, что надо денег дать, а то «поздно будет».

Между первым и вторым попаданием дела в суд, следствие, разумеется, для создания видимости действий, передопрашивает всех обвиняемых. Алексей на допрос является, а вот Боря и Вова «забивают» (лето, отпуск, уехали), и следователь, не долго думая, выходит с арестом в суд. А что, преступление тяжкое, имеет право.

Парней снимают с какого-то поезда и везут из Рязани, что ли, в Подмосковье. Парни удивлены: «решала» им сказал, что достаточно денег дать, а потом уже только на суд прийти, а на следователя можно «забить», потому, что вопрос решён на самом высоком уровне.

До суда Вова и Боря «чалятся» в подмосковном СИЗО. Алексей ходит на своих ногах по земле, соблюдая подписку.

А потом — суд. И суд снова возвращает дело прокурору, потому, что (цитируется мой пассаж) вынести приговор Алексею при таком наборе доказательств, невозможно.

Прокурор опять отправляет всё дело следователю, и тот — чудо! — разделяет дела. Дело Вовчика и Борюсика уезжают в суд, а дело по Алексею — доследуется.

И как раз в те дни, когда у них апелляция, следователь прекращает дело и отправляет материалы в полицию для привлечения по статье «мелкая кража».

Дальше уже не интересно, потому, что Вова и Боря теперь уголовно судимые, а Алексей может спокойно идти служить в полицию или на госслужбу, если захочет — на нём только административка.

Что бы было, если бы родители Алексея дали эти самые «150 тысяч»? Алексей был бы с условной судимостью. И даже если бы не дали 150 тысяч, Алексей был бы с условной судимостью.

А в случае с грамотной защитой — судимости нет.

Мне возразят, что адвокат ведь наверняка обошёлся гораздо дороже? Не скрою, ещё как дороже. Но тут каждый выбирает сам: или играть по правилам и добиваться честного суда. Или — пытаться дать взятку, нарываясь на мошенников, рискуя свободой (от 7 до 12 лет) и лишая возможности подзащитного иметь адвоката, приглашенного родными, а не назначенного судом или следователем.

В принципе, можно ещё многое рассказать про то, как разводят тех, чьи родные оказались за решёткой: тут и деньги за камеру «получше», и за направление «в нужную зону», и за многое-многое другое… Всё это — совершенное мошенничество. Последний случай, вызывающий у меня грустную улыбку. Жена подзащитного (23 года), заняв деньги у всех, кого можно, посоветовавшись со своей мамой (50 лет), отцом (53 года), сестрой (30 лет), и — тут даже телефон для такого случая нашелся в СИЗО — самим подзащитным (27 лет) положила 200 тысяч рублей на телефон, продиктованный ей из СИЗО соседом его мужа по камере… Оплатила, чтобы муж попал по этапу в ивановскую «чёрную» зону…

183 года на всех, а ума не хватило даже на пятиклассника. Разумеется, после этого осуждённого перевели в жуткие условия и стали «доить» дальше. Спасло его только этапирование. И попал он в Иркутскую область, в «красную» зону.

« Older posts